Родись счастливой!

      Роман Дмитрич вошел в президентский кабинет, и с порога начал хвастаться проделанной работой.       — Кать, вот, я принес новые перспективные точки, где можно открыть магазины.       Роман протянул Пушкаревой документы.       — Да, спасибо, — ответила девушка и забрала бумаги. — Ром, слушай, мне нужно с тобой поговорить.       — О, интересно, — протянул Малиновский, и Катя показала ему на красные кресла в углу. За несколько дней, они с Пушкаревой привыкли называть друг друга на «ты». — И о чем?       — Я хотела попросить… — произнесла Катя, пока они садились, но она сомневалась, говорить ей, или нет, но, в конце концов, она решилась, — Ты не мог бы сводить Колю куда-нибудь развлечься?       — Что? — мужчина от удивления раскрыл глаза. — Кать, ты уж, конечно извини, но мы с ним не так уж много общаемся…       — Вот именно! — воскликнула девушка. И тут же принялась ему объяснять: — Ром, пойми, Коля — наш финансовый директор, он тоже входит в совет директоров, а он, в основном, общается только со мной, и, немного, с Урядовым. Это — неправильно, и меня это беспокоит.       — Так почему ты Андрею это не скажешь?       — Я ему говорила, — ответила Катя и сплела пальцы между собой. — Но, понимаешь, у них как-то уже сложились отношения…       — В смысле, бывший жених, и тому прочее?       — Ну… Да, — смущенно сказала Катя, и посмотрела на Малиновского. — Поэтому я и хочу попросить тебя. Еще, понимаешь, он сейчас переживает из-за ухода Клочковой…       Роман заливисто рассмеялся.       — Что, серьезно?       — Да, серьезно, — Катя взглянула на него с укором. — Я еще и поэтому хочу тебя попросить. Мне кажется никто, лучше тебя, ему не объяснит, что на Вику вообще времени не стоит тратить.       — Ой, ладно, хорошо, — ответил Роман, все еще смеясь. — Это все?       — Нет, есть еще кое-что, — сказала Пушкарева, старательно избегая взгляда Романа. — Мне нужно, чтобы ты на следующей неделе съездил в Киев.       — О! — многозначительно протянул Малиновский. — Мне кажется, или здесь веет именем некой Надежды Ткачук?       — Да, у нее возникли вопросы, и нужно, чтобы кто-нибудь к ней съездил.       — А почему Андрей этим не занимается?.. А, ну да, — Роман положил одну руку на колени, другой подпер свой подбородок. — Вы, Екатерина Валерьевна, никак ревнуете?       — Да, ревную. — Катя сложила руки на груди и сделала нарочито обиженный вид. — А что, нельзя? Но не только в этом дело, Ром. Сначала я уехала, потом его месяц не было… Мне просто хочется, чтобы мы могли побыть немного вместе, понимаешь? Тем более, мы только помирились…       — Ладно, ладно, я понял, — сказал Роман, и внимательно посмотрел на Пушкареву. — А… Андрею ты сказала? Ему может не понравиться, что я еду общаться с Наденькой.       — Не бойся, сказала. И он согласен, чтобы поехал ты. Так что можешь собираться. Только…       — Только что? — спросил Рома, вставая с кресла.       — Учти, это не мои слова, но… я с ними согласна. Когда поедешь, думай сначала головой, а не одним местом.       — Хорошо, я учту, — произнес Малиновский, и, клацнув каблуками, вышел из кабинета.              — Когда приходить в следующий раз, я тебе пока не скажу. Если что, Милко сам тебе позвонит, — сказала Уютова их новой модели, Ольге Табаниной, когда они подходили к ресепшену.       — Хорошо, Ольга Вячеславовна, — произнесла девушка, и Уютова подошла к стойке, где Тропинкина общалась с их новым администратором ресепшена, Ларой — молодой брюнеткой тридцати лет с восточными чертами лица.       Из соседнего коридора легкой, уверенной походкой вышли Жданов с Малиновским, одарив женщин обворожительными улыбками.       — До свиданья, девочки, — попрощались мужчины, и в это время как раз зазвенел лифт.       — До свиданья, — ответили те, и Андрей с Романом зашли в кабину.       Несколько секунд новая модель и администратор продолжали смотреть на двери лифта с застывшими восхищенными выражениями на лицах.       — Эх, какие же они все таки… ах! — первой нарушила тишину Лара, и мечтательно подперла рукой подбородок.       — Они-то, может, и ах, только заглядываться на них не стоит, — сказала Уютова, и посмотрела на девушек предостерегающим взглядом, — Один из них хоть и не женат, но, надеемся, скоро женится, причем на президенте нашей компании, а второй, который без очков, женщин меняет, как перчатки.       — Вот именно. Надоешь, он и уволить может, — подтвердила Маша и принялась яростно теребить свои бусы.       — А вообще, мужчин у вас здесь много? — спросила Оля, которой мужчины были не так интересны, но все же стало любопытно.       — Ну… Есть у нас, сама знаешь, Милко, начальник отдела кадров, Георгий Юрьевич, а также наш финансовый директор…       — Еще акционеры, но они здесь редкие гости.       — Ясно, — произнесла девушка, и нажала на кнопку вызова лифта. — Ну ладно, еще увидимся. До свидания!       — До свиданья! — ответили остальные, и тоже принялись собираться домой. Конец рабочего дня.       Андрей сидел на Катином диване, и смотрел, как Катя собирает чемодан. Ему до сих пор не верилось, что у него все получилось. Он вспоминал, как у девушки округлились глаза, когда он предложил ей переехать к нему. Катя, конечно, сразу же начала противиться, стала говорить, что еще рано, что родители ей не разрешат, и Андрею пришлось применить все свое красноречие для того, чтобы убедить ее. Но он сделал не только это — он понимал, что прежде, чем он предложит Кате переехать, ему нужно заручиться поддержкой ее родителей, потому что именно их мнение для Кати будет решающим. За Елену Александровну он не беспокоился — он знал, что она примет любое решение своей дочери, а вот Валерий Сергеевич… Вот его-то и пришлось битых полчаса убеждать в том, то что они съедутся нет ничего плохого, что им это необходимо, потому что им катастрофически не хватает времени, чтобы побыть вместе, что они уже давно друг друга знают и это обдуманный шаг, и, в конце концов, Жданову удалось его убедить (хотя Андрей был уверен, что без влияния Елены Александровны здесь не обошлось).       От нечего делать, Андрей начал рассматривать фотографии, стоящие у Пушкаревой на полке, и на одной из них были запечатлены Катя с Колей с красными выпускными лентами школьников.       — Кстати, у нас с тобой нет ни одной совместной фотографии. Это надо будет исправить, — сказал Андрей, не отрывая взгляда от изображения. Девушка, даже не посмотрев на него, ответила:       — Конечно, сделаем. Так, какую же лучше взять?..       Жданов повернулся к другим полкам, где Катя расставляла свои безделушки, среди которых он заметил некоторые из Египта, и на одной из них он увидел очки. Старые круглые Катины очки. Андрей почувствовал себя так, будто он увидел старого знакомого. Очень приятное чувство. Он тут же взял их в руки.       — Привет, родные, давно я вас не видел, — Андрей раскрыл дужки, повернул пару ими от себя, и Катя со смехом посмотрела на мужчину, любовно рассматривавшего ее старый аксессуар. – Кать, скажи, а они тебе тут нужны?       — В смысле? — спросила девушка, продолжая закидывать очередные элементы одежды в чемодан.       Андрей молча подошел к ней и заставил Катю оторваться от вещей. После этого он снял с нее ее новые очки и надел ей те, что были у него в руках. Увидев Катю в ее старых очках, его охватило радостное чувство, и он, крепко-крепко прижав ее к себе и оторвав от пола, он приник к ее губам. Когда он ее опустил, Жданов с улыбкой произнес:       — Вот теперь я верю, что это ты. Не против, если мы их к нам заберем?       — Вообще-то я и так собиралась это сделать, но зачем они тебе-то понадобились?       — Скажем так, могут же быть у меня свои причуды? — ответил Андрей, и нежно коснулся губами ее носа.       В дверь постучали, и в комнату заглянула Елена Александровна.       — Кать, Андрей, пошлите кушать, у меня все готово.       — Да, идем.       — Сейчас придем Елена Санна.       Когда она вышла, Катя положила еще несколько вещей в чемодан и закрыла его. Андрей взял его в руки, чтобы вынести в коридор. И, не успев отойти от дивана, он случайно наткнулся взглядом на стоящий на полу помятый зеленый пакет.       — Кать, — тихо позвал Андрей, с опаской поглядывая на свою находку, — А его ты брать не будешь?       — Не знаю, — вздохнула Пушкарева и тоже посмотрела на пакет с игрушками. Она и сама не могла сказать, как относится к этим вещам. — Вроде бы, и рука не поднимается выкинуть, все-таки наши воспоминания, а с другой… Это подарки Малиновского. Если бы их действительно ты мне покупал, я бы их взяла. Поэтому,… пускай будут тут. — Катя взяла пакет в руки и взобралась на стул, который стоял возле шкафа. После чего, она положила пакет на самый верх. — Когда понадобятся игрушки, тогда и заберем.       Андрей только улыбнулся, Катя спустилась со стула, и они вместе вышли из комнаты.