Родись счастливой!

      — Андрей, все в порядке? — Пушкарева, Зорькин и Жданов ушли со стенда журналистов, и Андрей направился в зону отдыха.       — Да, все хорошо, — ответил Андрей уже более спокойно, но остальных он в этом не убедил. Он остановился. — Коль, я с Катей могу один поговорить?       — Да, конечно. Я пойду к Оле, если что… — ответил Зорькин, и направился в сторону гримерных.       — Андрей, я… — начала Катя, но Жданов ее сразу перебил.       — Кать, все в порядке. Правда, — Жданов взял и обнял девушку. — Просто… Я не был к этому готов. Все-таки странно это, что девушка и мужчина просто дружат. Я знаю, что между вами с Колей ничего нет, но… Откуда журналисты его знают?       — А ты больше по командировкам мотайся, — сказала Катя, и обняла мужчину в ответ. — Пока тебя не было, мне же нужно было посещать мероприятия. И я брала Колю с собой, для поддержки.       — Ну, по крайней мере, не вздумай сейчас кого-то другого брать, — ответил Жданов, и поцеловал Катерину. — Пошли, показ скоро начнется.       Благодаря тому, что им удалось все решить, показ Кате понравился. Красивые модели легкой походкой вышагивали по подиуму под приятную музыку, они были одеты в модели из хороших тканей интересных фасонов, зал, где проходил показ, тоже был очень красивым. Пушкарева заметила, как оживился Коля, когда на подиум вышла его Табанина. Да и было приятно для разнообразия прийти и просто отдохнуть. Тем более, когда любимый рядом… В конце показа выступал Сергей Лазарев.       После мероприятия Катю снова поймали журналисты. Конечно, их хотели поймать вместе с Андреем, но они сразу сказали, что они отказываются от комментариев по поводу своей личной жизни, но репортеры также были не против услышать мнение главы модного дома по поводу мероприятия, которое она решила посетить.       Пока Катя давала интервью, Андрей сидел в зоне отдыха, и к нему решил присоединиться Зорькин.       — Андрей Палыч, мы можем поговорить?       — Да, конечно, — ответил Жданов, и подвинулся, чтобы освободить Коле место на диване.       — Андрей Павлович… Андрей… скажи, только честно, ты правда веришь, что между мной и Катей ничего нет?       — Ну, — протянул Жданов, смотря в зал, где Катя давала интервью. Он отпил немного шампанского. — Наверное, верю. Я знаю, что Катя меня обманывать не будет, да и… — Андрей подумал, что все-таки он более привлекательный, по сравнению с Зорькиным, но этого вслух не произнес — зачем парня обижать? — В общем, просто не верится мне в дружбу между мужчиной и женщиной. Скажи, а вы, правда, никогда не думали о том, чтобы быть вместе? Ну, вы ведь столько лет знакомы…       — Почему? Думали конечно. Много думали… — ответил Коля. — Мы не раз с Катей обсуждали это. Особенно серьезный разговор по этому поводу у нас был после той истории, с ее первым.       Андрей заерзал на сиденье.       — Знаешь, мы всегда знали, что главное наше достоинство — это наш ум. Уж что-что, а на этом поприще нас никто не мог переплюнуть. Но… в этом между нами всегда было соревнование. И, как бы тяжело это не было признавать, Катька умнее. Она получила стажировку в Германию, защитилась раньше меня, сейчас она — президент компании, а я — ее подчиненный. И знаешь, когда главное твое достоинство, при сравнении, проигрывает — приятного мало. Для дружбы — это нормально, а вот для мужской самооценки! … — Коля произнес это так, что Андрей засмеялся. — К тому же, Катька с детства в нашей компании всегда была лидером, она всегда защищала меня, а мне этого не удавалось. Единственное, что я мог — это утешать ее каждый раз, когда ее обижали. Согласись, это неправильно для влюбленной пары — девушка всегда должна чувствовать сильное плечо мужчины. И, я таким плечом не был. Это она нашла в тебе.       — То есть, на внешность ты не смотрел? — спросил его Жданов, вспоминая о его влюбленности в Клочкову.       — Ой, да, Катя не была красавицей, и ты сам это знаешь. Но, я все-таки больше боялся перспективы стать подкаблучником, что, кстати, теперь скорее всего грозит тебе. Но, правда, это именно в Катином случае.       — Да, — засмеялся Андрей, — Валерий Сергеич научил Катюшку командовать. Но знаешь, — сказал Жданов, видя, как Катя заканчивает интервью и идет к ним, — у хорошей женщины не грешно стать подкаблучником, — ответил Андрей, и, вставая с дивана, он пошел навстречу любимой.              Следующее утро в ЗимаЛетто началось с приятных новостей — Маша и Федя подали заявление в ЗАГС, и приглашали всех на свадьбу. Они объявили об этом на случайном сборе, который получился у них утром, где были Катя, Света, Лариса и Ольга Вячеславовна. Все от души их поздравили, и Катя даже придумала особый подарок, который она сделает своей помощнице. Оставалось только убедить помочь одного человека… От приятных мыслей ее оторвал звонок мобильного телефона. Ей звонила Виноградова.       — Да, Юлиана?       — Катюш, привет, — поздоровалась пиарщица. — Я звоню тебе по поводу журнала Офисьель. Ты помнишь Эвелину Хромченко?       — Да, помню, — ответила Катя, — и что?       — Они предлагают устроить тебе фотосессию для журнала на следующей неделе. Кстати, ты видела новые газеты?       — Нет, а что?       — А что? Кать, ну ты даешь. Про тебя в газетах пишут, и тебе что, даже не интересно?       — Там было написано про меня? — обеспокоенно спросила Катя. — И что там?       — Успокойся, ничего криминального, — ответила Юлиана, — Да, про вас с Андрюшкой, как про пару, там написали, но все получилось очень даже нейтрально. Ничего лишнего. И твое интервью по поводу показа я тоже видела, ты говорила очень правильно, интересно, так что, ты — молодец.       — Спасибо, — успокоившись, ответила Пушкарева.       — Слушай, нам нужно завтра встретиться, чтобы подобрать тебе наряд для фотосессии. Ты как?       — Да, хорошо. Я тогда подъеду к вам в офис? После работы?       — Да буду ждать. До встречи, Катюш.       — До встречи, — ответила Катя и нажала на кнопку отбоя.       Катя немного волновалась о том, что могла написать бульварная пресса. После работы она решила непременно зайти в газетный киоск, и посмотреть газеты, про которые говорила Юлиана. Но это после. А сейчас ей нужно было привести в действие свою задумку по поводу подарка на свадьбу подруги.       Милко и Ольга Вячеславовна подкалывали платье на очередной «рыбке», когда Катя зашла к ним в мастерскую.       — О, госпожа президент! Я знал, что рано или поздно, вы здесь появитесь. Я знал, что все эти ваши «Милко, я не буду вмешиваться в вашу работу», «Милко, я вам доверяю», — все это сплошная чушь и чепуха.       — Милко, я к вам не по работе, я к вам совершенно по личному делу.       — О, вот это уже интересно, — Милко от неожиданности даже оторвался от своей модели. — И какое же такое личное дело могло привести тебя ко мне?       — Мне нужно свадебное платье.       — Что? — Милко состроил гримасу. — Слушай, Пушкарева, я, конечно, все понимаю, и я стал относиться к тебе лучше, но я не могу простить тебе пропажу одного из моих шедевров. Кирюшено платье было просто божественным, и из-за тебя его теперь никогда не увидят, а ты хочешь…       — Милко, — вздохнула Катя, — послушайте, не бегите вперед паровоза. Мне нужно платье не для себя. Маша Тропинкина выходит замуж, и я хочу ей сделать подарок.       — Ах, Маша, — Милко подошел к Кате.       — Да, Маша.       — И что, ты теперь мне предлагаешь, раз уж я обшивал весь женсовет, шить платье для каждой из этих голов Медузы Горгоны, когда они соберутся замуж?       — Хорошо, обещаю, что это будет только для Маши. Другим девочкам будут шить платье другие модельеры. Хотя, не такие хорошие и не такие гениальные…       — Другие модельеры? — Катя почувствовала, что эта мысль не понравилась дизайнеру. — Что ж, ладно, приводи сюда свою Тропинкину, посмотрим, что можно сделать. Но, надеюсь, ты понимаешь, что всем этим я буду заниматься после показа для англичан?       — Да, конечно. Спасибо, Милко, — сказала Катя, и улыбнулась Ольге Вячеславовне.       — Нужно мне спасибо твое, Пушкарева. Мне нужен аванс.       — Оплату мы с вами тогда потом обсудим.       — Не этот аванс.       Модельер подставил ей щеку и пальцем указал на нее.       Катя удивилась, но чмокнула дизайнера туда, куда он показал.       — Все, иди давай уже, Пушкарева, — сказал Милко, возвращаясь к своей «рыбке». — У меня очень много работы.       — Ох, артист, — произнесла Ольга Вячеславовна, и Катя, с улыбкой на лице, вышла из мастерской.