Та, что заставит забыться

На крыше одного из невысоких зданий Парижа, где-то в темноте, послышался легкий смех. Кот Нуар снова пустил какую-то глупую шутку, пока они с Ледибаг патрулировали город. Они любили просто так посидеть где-нибудь на крыше, наслаждаясь покоем ночного города и разговаривая ни о чем. Просто о всякой ерунде. Если наутро их спросить «О чем вы разговаривали на этом патруле?», то каждый из них почешет затылок и ответит: «Э-э-э… Не помню». Но, хоть эти разговоры и не имели особого смысла, они были именно тем, что помогало Коту и Ледибаг расслабиться после очередного дня. Ну, не настолько, конечно, сильно расслабиться — они же все-таки на патруле, и им надо быть готовыми к нападению на город. Это просто помогало избавиться от всего напряжения, накопившегося за день. Когда смех утих, Кот Нуар неглубоко вздохнул. Он смотрел на ночной Париж, украшенный желтыми, красными, зелеными, белыми, фиолетовыми, синими… В общем, очень многих цветов огнями, делающими вид завораживающим. — Красивый вид, — сказал он, не отводя взгляда с городского пейзажа. — Да, согласна, — ответила Ледибаг. Вновь услышав голос героини, Кот посмотрел на неё. Сейчас он мог видеть только её профиль, но этого было достаточно, чтобы понять… — Но Ледибаг все равно красивее. Девушка вздрогнула. Кот говорил что-то подобное раньше, но особого значения этому она не придавала. «Как же он надоел со своим флиртом», — обычно думала она и пыталась быстрее сменить тему или просто убежать. Но сейчас внутри неё что-то колыхнуло, стоило ей услышать, что сказал Нуар. В груди словно что-то неприятно шевельнулось, и Леди даже хотелось от этого зажмуриться. Может ли это значить, что его слова — искренны? Девушка взглянула на напарника. В кошачьих глазах Нуара виднелись легкий блеск и мерцание. Чем-то Леди это напоминало взгляд, который она видит в зеркале, думая об Адриане. Этот взгляд, он такой… Влюбленный? О, нет. — Кот, — тихо прошептала она, не переставая смотреть ему в глаза. — Моя Леди, я… — Нуар начал вставать на ноги, но Ледибаг его остановила, положив ладонь поверх его кожаной перчатки. — Не надо, не говори этого, — попросила она. — Но я должен. — Нет. — Ледибаг встала на ноги и помогла встать напарнику, не разрывая зрительный контакт. — Я не хочу тебя ранить. Девушка отпустила руки Нуара и потянулась за своим йо-йо. Этот жест явно значил, что героиня собирается уходить, Кот это знал. Поэтому, все же считая, что он должен это сделать, говорит: — Ледибаг, я тебя… — Я не могу ответить тебе тем же, — остановила его девушка и, забросив йо-йо в только ей самой известном направлении, покинула крышу. Нуар смотрел ей в след. Удивительно, но он прекрасно понимал, что сейчас произошло. Он осознавал, что любовь всех его девяти жизней только что отказала ему. Отказала и ушла. Он знал, что возможен такой поворот событий. Еще бы! Чего можно ожидать от судьбы человека, который стал хранителем талисмана, несшего разрушение? Но все равно было чертовски больно. Кот положил правую руку на грудь и сжал её в кулак. Если бы костюм возможно было порвать или проколоть, то по его правой ладони давно бы уже струилась кровь из четырех оставленных когтями открытых ранок. — Ты не хотела меня ранить, — хрипло произнес он. Между кожей лица и маской начинали скапливаться слезы. — Но ты это сделала.

~

Стройный силуэт девушки ловко запрыгнул на террасу дома, нырнул в открытый люк и приземлился на кровать. В темной комнате раздалась вспышка розового света. — Я наихудший человек на всем белом свете, — промычала Маринетт, уткнувшись носом в одну из своих бело-розовых подушек. Девушка устало распласталась по всей своей кровати. — Неправда, — прозвучал над её ухом тоненький и слегка уставший голосок. — Правда, — буркнула Маринетт. Тикки понадобилось время, чтобы понять, что именно произнесла девушка. Зачастую нужно-таки время, чтобы понять речь уткнувшегося носом в подушку человека. Квами просто пришлось подбирать слово, больше всего похожее на «фрафта», коим являлось слово, которое она услышала. Выбор стоял между «фрахта», «франта», «правда» и еще некоторыми. Но слово «правда» больше всего похоже на то, что может сказать Маринетт в сложившейся ситуации. Девушка присела на кровати и, согнув ноги, обняла их. — Я так ужасно с ним поступила! — сказала она, положив подбородок на колени. — Отказала и ушла! Тоже мне, умная и смелая Ледибаг! Коту сейчас, наверное, ужасно больно. К счастью, речь Дюпен-Чен стала внятной, и Тикки опустилась перед ней и тут же поспешила ответить: — Маринетт, ты ведь не можешь приказать своему сердцу разлюбить Адриана и полюбить Нуара. Ты все сделала правильно. Не нужно себя винить. В голову девушке пришла одна ужаснейшая мысль, и от этого она нахмурилась. — А если он что-нибудь с собой сделает? И все из-за того, что Я ему отказала. — Не неси чепухи, Маринетт, — сказала Тикки. — Даже если до этого дойдет, у него есть квами, который в силах отговорить его от суицида. — А если… — Маринетт, хватит себя накручивать! Все будет в порядке. А сейчас ложись спать. Маринетт смотрела около минуты на свою квами, пытаясь выкинуть из своей головы картинки, на которых Нуар сидит в ванной с ножиком или феном. Или стоит на крыше какой-нибудь многоэтажки и вот-вот прыгнет. Или смотрит на свою правую ладонь, от которой в разные стороны исходят черные потоки воздуха, с целью приложить её к своему сердцу. И все это с мыслью «Моя Леди меня отвергла…» По правде, было нереально трудно избавить голову от этих картинок. — И ты сейчас думаешь, какой способ самоубийства он выберет, — вздохнула Тикки, — я права? — Я виновата. — Маринетт! Ты ни в чем не виновата! — крикнула квами. — А теперь ложись спать. А то не хватало еще, чтобы ты завтра проспала школу. Сколько там уже времени? Тикки вытащила из-под подушки сотовый Маринетт и включила экран. В комнате появился легкий источник света, яркости которого хватало, чтобы осветить стены в районе кровати Маринетт. — Почти два часа ночи! — возмутилась Тикки, когда увидела время. — Маринетт! Но девушка не слушала. Её взгляд был устремлен на плакат с Адрианом Агрестом, что висел над кроватью; а голову посещали нехорошие мысли. Да настолько нехорошие, что на глазах Дюпен-Чен от них выступали слезинки. — Тикки? — дрожащим голосом произнесла она. — Что? — А если я признаюсь Адриану, — говорила девушка, не отрывая взгляда от плаката, — а он мне откажет, то он так же, как и я, будет сидеть и думать, что виноват? И тогда я доставлю проблем нам обоим? — Маринетт, ложись спать, — вздохнув, повторила квами. — Я не лягу спать, Тикки! — Маринетт встала с кровати и ступила на верхнюю ступеньку лестницы. — Я говорю, — Тикки ухватилась своей маленькой лапкой за футболку хранительницы и тщетно пыталась утянуть её на себя, — иди спать! В комнате послышался звук оповещения о новом сообщении, пришедшем на сотовый Маринетт. Девушка тут же вернулась на кровать и взглянула на экран. Алья. [Маринетт! Извини, что пишу так поздно. Мне не спится. И если ты спишь, то можешь ответить мне утром. Я вот тут подумала, почему бы нам завтра вечерком не сходить всем вместе в кафе?] Дюпен-Чен прочитала сообщение и зашла в тупик. «Всем вместе»? То есть не просто «вместе», что могло бы значить «ты и я»; а именно «всем вместе». Кого еще она имеет в виду? Ответ на её немой вопрос пришел незамедлительно: [То есть я, ты, Нино и Адриан] Не успела Маринетт и подумать, ответить подруге сейчас или утром, как на телефон пришло новое сообщение: [Если хочешь, могу предоставить тебе шанс, наконец, признаться Адриану ;)] По спине Дюпен-Чен пробежались мурашки. Она осмотрелась вокруг, дабы проверить комнату на наличие скрытых камер, установленных Альей. В итоге, осмотрев лишь ту часть комнаты, осветить которую был способен телефон, девушка не нашла ничего подозрительного и снова посмотрела в экран смартфона. Новое сообщение. [Боже мой, на что я надеюсь? Я скорее Эверест покорю, чем ты признаешься Адриану XD] Пальцы Маринетт самовольно нажали на иконку контакта Альи, а затем — на кнопку вызова. Ответа, естественно, долго ждать не пришлось. Ей однозначно нужно было поговорить со своей лучшей подругой. — А чего эт мы не спим, а? — послышался бодрый и веселый голос подруги. Вероятно, обычный человек в такое время бы уже и слова связать не мог, но Алья для Маринетт давно перестала быть обычным человеком. — Я… — начала Маринетт, но задумалась. Что ей ответить? «Ну, очередной патруль, вот только вернулась» по понятным причинам не сойдет. — Фильм смотрела. Вроде должно сработать. — Ого, о чем? Долго выдумывать сюжет для выдуманного фильма необходимости не было. — О парне, который признался девушке в своих чувствах, — начала она, — а она ему отказала. И потом долго переживала из-за того, что ему теперь может быть очень больно. — А чем закончилось все? — Ну… А вот додумывать (как в прочем и думать об этом самом «фильме») Маринетт не хотелось. — Я не досмотрела, потому что написала ты. И снова выкрутилась! Звание почетного вруна этого года точно должно принадлежать ей. Да что там, оно должно присуждаться ей каждый год, начиная с того, когда она стала Ледибаг. — Ой, извини. — Да ничего, мне этот фильм все равно особо не понравился. Ага, так не понравился, что теперь уснуть невозможно, думая о нем. — Ну, ладно. Так что насчет кафе? Маринетт молчала. Она снова задумалась о том, что будет, если она признается Адриану. В голове начали всплывать самые разные варианты. Он улыбнется и скажет: «Ты мне тоже нравишься, Маринетт»? Как же хочется, чтобы все так было. Он усмехнется, похлопает по плечу Маринетт и вручит ей бумажку с адресом, по которому проходят встречи его фанклуба? Или же все-таки он так же извинится, что не испытывает ответных чувств к ней, а потом будет винить себя за то, что отказал и тем самым ранил? Маринетт уже даже согласна на фанклуб (она, со своими умениями в дизайне хотя бы может там пригодиться — будет заниматься оформлением футболок клуба или что-нибудь такое). Лишь бы Адриан не чувствовал себя так же гадко, как она сейчас. Серьезно, такое чувство, будто она кому-то сломала жизнь. Да не просто сломала, а разбила на маленькие кусочки и разбросала их по всему миру. — Маринетт? — Девушку отвлек голос подруги на том конце провода. — Я боюсь, — произнесла Дюпен-Чен, легла на кровать и устремила взгляд на Тикки. Квами внимательно слушала их разговор. Ну, точнее, только то, что говорила Маринетт. А уже то, что говорила Алья, она додумывала сама, исходя из ответов своей хранительницы. — Чего ты боишься? — спросила Сезер настороженно. — Что я признаюсь Адриану, а он откажет и будет чувствовать вину передо мной, как та девушка из фильма. Повисла тишина. Маринетт лишь плохо слышала ровное дыхание подруги на том конце провода. Неужели уснула? Ага, вот так, во время разговора? Быть не может. Но что тогда? — Маринетт, — как-то на удивление нежно произнесла Алья. — Ты замечательная девушка. Будь я на месте Адриана, я была бы на седьмом небе от счастья, что меня любит такая девушка, как ты. Так. Либо мысли Маринетт уходят в сторону, либо Алья просто неудачно выражает свои мысли. Это, блин, о чем она сейчас? — Э… Алья? — удивленно произнесла Дюпен-Чен. — Другая бы девушка беспокоилась лишь о том, что будет с ней, а ты думаешь о чувствах Адриана. Маринетт, ты просто нереальная. «Возможно, — подумала Маринетт, — я так сильно люблю его, что ставлю его чувства выше своих…» К глазам почему-то подступили слезы. — Итак, завтра в кафе только попробуй ему не признаться! — Но, Алья… — Он будет полным идиотом, если откажет тебе! — Нет, Алья, я не…

~

— Алья, я же сказала, что не хочу! — Маринетт пыталась вырваться из стальной хватки своей подруги прямо напротив входа в кафе. — Маринетт! Ты выступала против дочки мэра на выборах представителя класса. Чего тебе стоит признаться парню в своих чувствах? Не бойся! — Но, если… — Если-если… — Алья подразнила подругу, сделав из своих ладоней двух маленьких Маринетт, которые только и делают, что говорят слово «если». Дюпен-Чен надулась. Неприятно, вообще-то, когда тебя дразнят. И неважно, сколько тебе лет: шесть или шестнадцать. — Не узнаешь, пока не проверишь! — Алья развернула Маринетт лицом ко входу, открыла дверь и затолкнула её в кафе. — Давай, вперед и с песней! Маринетт сидела, поддерживая голову рукой, и смотрела на свой нетронутый кусок ананасового пирога, который они заказали. Мысли её были заняты двумя блондинами. А именно Нуаром (который находится сейчас, скорее всего, в разбитом состоянии) и Адрианом (который сидит сейчас справа от неё, тоже не прикасается к пирогу и натягивает на себя улыбку). На самом деле, весь этот день она думала только о них. — Пойду-ка я возьму напитков. — Алья положила вилку на опустевшую тарелку и встала из-за стола. — Ага, возьми мне, пожалуйста, вишневого сока, — попросил Нино, но тут же был утащен к барной стойке со словами «вот сам и возьмешь». И за столиком повисла тишина. Довольно угнетающая тишина. Ни Адриан, ни Маринетт не знали, что говорить. А что говорить-то? — Хорошее кафе, — сказал Адриан, оглядевшись. Ну, как вариант, почему бы нет? Хоть какой-то разговор завяжется. — Да, мне тоже здесь нравится, — согласилась Маринет, снова опустила взгляд на свой пирог и подумала: — А еще мне нравишься ты. Ну, как подумала. Сказала. Вслух. Но дошло до неё это не сразу — только после того, как Адриан попросил повторить, что она только что сказала. Глаза девушки округлились до нереальных размеров, щеки заполыхали красным цветом, а ей сейчас хотелось провалиться сквозь землю. Но, скорее, не из-за того, что она умудрилась ляпнуть такое вслух (но и это, несомненно сыграло огромную роль — серьёзно, как так вышло?). Больше её смутила просьба Адриана повторить. Повторить? Повторить, что она только что сказала? Повторить «ты мне нравишься»? Что не так с этим парнем, чтобы просить такое?! Мысль о том, что Адриан действительно плохо расслышал, отпадала. В уголке кафе, в котором располагался их столик, было достаточно тихо. Да и, к несчастью Маринетт, сказала она это чётко. Но вопрос, скорее, в другом: что не так с Маринетт, чтобы все же взять и повторить? — Ты м-мне… — еле шевеля губами говорила она, — н-нравишься. Просто-напросто не было смысла не повторить. Она все равно уже сказала. Тропинка протоптана, как говорится. Не отступать ведь? Алья права. Неизвестно, как ответит Адриан. И нельзя быть уверенной, что он именно откажет. А проверить это можно только одним способом. И, тем более, не признайся Маринетт сейчас, она бы навряд ли смогла признаться потом — кто знает, чего она там себе придумает. В её голове и сейчас уже крутились варианты (в основном, не особо приятные) дальнейшего развития ситуации. Девушке хотелось спрятаться под стол и не вылезать оттуда, пока не уйдет Адриан; но на стуле её удерживала одна небезызвестная фраза, крутящаяся в её голове: «Лучше сделать и жалеть, чем не сделать и всё равно жалеть». Хотя об упомянутом множество раз за последние сутки слове «жалеть» Маринетт пришлось позабыть. И, похоже, она вряд ли скоро вспомнит о его существовании. Потому что Адриан, после долгого молчания, с едва заметной улыбкой произнес: — Ты мне тоже. Что уж там об одном злосчастном слове, Маринетт вообще обо всём позабыла! На уме крутилось лишь одно: «Он правда сейчас это сказал?» Но просить повторить она считала как минимум глупым. Это будет похоже на разговор двух глухих подростков: — А еще мне нравишься ты. — Что? Можешь повторить? — Ты мне нравишься. — Ты мне тоже. — Можешь повторить? Действительно глуповато выглядит. Так что Маринетт просто пыталась смириться с мыслью, что он на самом деле это сказал. Он сказал, что она ему тоже нравится. Чёрт возьми, Адриан Агрест сказал, что ему нравится Маринетт! Если бы Дюпен-Чен была в силах сейчас шевелиться, то, скорее всего, она попыталась себя ущипнуть. Потому что осознавать, что всё это вокруг неё — реальность, её разум отказывался. А ведь если подумать, Маринетт даже не готовилась к тому, что Адриан так ответит. Она думала над тем, что будет, если Адриан над ней посмеется или просто откажет и будет себя винить. Но о том, что делать, если он ответит взаимностью, она не думала. И что сейчас делать? Предложить встречаться? А не слишком ли резко? Пригласить в кафе? А не глупо ли приглашать кого-то в кафе, находясь в кафе? — А вот и мы! — Перед Адрианом и Маринетт появился поднос с четырьмя напитками, а рядом уселись Алья и Нино. — О чем болтаем? — спросил Нино, взяв свой долгожданный вишневый сок. — О том, что кафе очень хорошее, — ответил Адриан и опустил свой смущенный взгляд в тарелку. Пирог есть ему как не хотелось, так и не хочется. Алья взглянула на подругу, чей взгляд так же покоился на нетронутом куске ананасового пирога, затем на Адриана и снова на Маринетт. Сезер расплылась в хитрющей улыбке. Она-то понимала, что разговор их был нифига не о кафе. «Дело сделано!» — подумала Алья и захватила губами трубочку в своей газировке.

~

Маринетт выжидающе смотрела на свой телефон. Она обняла свои ноги и положила подбородок на колени. И так около получаса. — Как думаешь, Тикки, он позвонит? — Думаю, он не просто так предложил тебе обменяться номерами телефонов. Маринетт вздохнула. И правда. Навряд ли Адриан предложил бы обменяться телефонами после всего того, что произошло, так, просто чтобы были. Внезапно по кровати прошлась вибрация, а на экране смартфона высветилось имя Адриана. Он звонит! Адриан звонит Маринетт! Звонит на её сотовый! Маринетт мечтала об этом долгое время, и вот он звонит! Девушка взяла телефон в руки и уж было собиралась отвечать, но остановилась. А, собственно, как ей ответить? И сможет ли она ответить? А сумеет ли она нормально связно говорить? Вот ведь… — Ну же, Маринетт, отвечай! — сказала Тикки, подлетев к своей хранительнице. — Не могу! — крикнула Дюпен-Чен, откинула телефон и снова положила подбородок на колени. — То есть как это, не можешь? — Просто не могу! Не знаю я, что ему говорить. Спустя примерно минуту телефон утих, и в комнате повисла тишина. Маринетт вздохнула. — Это вообще правильно? — Девушка легла на кровать и вместо своих ног заключила в объятия свою мягкую дакимакуру в виде розового кота. — Я вчера разбила сердце одному парню, а сегодня призналась другому. Да еще и получила взаимный ответ. Мне кажется, это как-то нечестно по отношению к Нуару. — Ты слишком много думаешь о других и забываешь о себе. Поверь мне, найдет еще Нуар своё счастье. И если он действительно любит тебя, он будет рад, если ты будешь счастлива. Маринетт глубоко вздохнула и прикрыла глаза. Чувствовала она себя ужасно. С одной стороны ей хотелось прыгать от счастья, визжать и кричать: «Я нравлюсь Адриану!» А с другой — ей хотелось залезть под одеяло и не вылезать оттуда, потому что она сильно ранила своего друга. На телефон пришло сообщение. Маринетт взглянула на экран и поняла, что сообщение — голосовое. И оно от Адриана. Девушка неуверенно нажала кнопку «Прослушать». «Привет. Это я. Похоже, ты уже спишь, а я тебе звоню. Надеюсь, не разбудил. Я буду рад, если ты ответишь мне сразу же, как проснешься. Я… Я тут думал над тем, чтобы мы с тобой…н-начали встречаться. Ведь это обычно делают люди, которые друг другу нравятся? — он усмехнулся. — Согласен, резковато. Извини, я что-то совсем… — Адриан притих. — В общем, я буду ждать твоего ответа, каким бы он ни был» Маринетт даже и не заметила, как нажала на кнопку вызова и как быстро прошли гудки. Опомнилась она лишь только тогда, когда на том конце провода послышался голос. — Маринетт? — ответил Адриан. — Я согласна! — крикнула Маринетт. Достаточно громко, чтобы снизу послышался обеспокоенный голос мамы, спрашивающий, все ли хорошо. Прикрыв динамик сотового, Маринетт ответила, что все в порядке, и вернулась к разговору с Адрианом. — Это… — спустя некоторое время молчания начал Адриан. — Было громко. На щеках Дюпен-Чен выступил румянец. Да, это правда было громко, и ей теперь ужасно за это стыдно. Вот блин, не возьмет ли теперь Адриан свои слова назад, посчитав, что Маринетт — сумасшедшая? — Прости, — смущенно сказала она, надеясь, что парень не положит сейчас трубку и не пришлет еще одно голосовое, в котором скажет, что Маринетт слишком странная и он передумал. — Да ничего, — ответил парень. — Это даже мило. Так. Либо Маринетт от страха уже бредит, либо Адриан сказал слово «мило» в её адрес. В животе что-то приятно защекотало, а девушка пожалела о том, что не успела нажать на кнопку записи разговора. Она бы с удовольствием раз так сто прослушала тот момент, когда Адриан сказал: «Это даже мило».  — Так мы теперь… — Адриан сделал паузу. — Пара? В груди Дюпен-Чен так приятно затрепетало, что она сжала зубы и кратко выдохнула. Да! Да-да-да! Она с Адрианом — теперь пара! Пара! — Похоже на то, — ответила Маринетт, не веря в то, о чем говорит. Они замолчали. Девушка слушала ровное дыхание Адриана на том конце провода. Адриан Агрест, тот самый, чье лицо располагается на обложках самых популярных журналов Франции, — теперь её парень. Теперь они встречаются! До сегодня Маринетт много фантазировала о том, что бы они с Адрианом могли делать, о чем бы они могли говорить, будучи парой. В её голове всплывали картинки, на которых она с Адрианом идут из кинотеатра и обсуждают фильм. Или гуляют в парке и спорят, на какой аттракцион пойти сначала. Или делают домашнее задание и болтают в это время по скайпу. Но сейчас, когда они действительно стали парой, Маринетт понятия не имела, что делать и что говорить. — Ну, — после нескольких минут тишины протянул Адриан, — спокойной ночи? Время позднее, пора бы идти спать. Девушка расплылась с легкой улыбке. Он о ней заботится? Как это мило! Стойте-ка, или он имел в виду, что ему пора идти спать? Или он хотел сказать, что им обоим пора идти спать? Та легкая улыбка в миг сошла с её лица. Дюпен-Чен проглотила ком в горле и стала думать над тем, что же ответить Адриану. — Да, спокойной ночи, — сказала она. — До завтра. Маринетт закусила губу. Теперь надо бы завершить звонок. Но девушка была не в силах это сделать. Она слишком долго ждала того момента, когда Адриан позвонит ей перед сном и пожелает спокойной ночи, чтобы вот так просто взять и сбросить. — До завтра, Маринетт, — сказал парень и облегчил девушке задачу, сбросив вызов. Маринетт ещё с минуту просидела, прижимая к уху телефон. Она не могла поверить, что только что Адриан Агрест предложил ей встречаться. А потом ещё и пожелал спокойной ночи. Девушка прикрыла глаза, прикусила губу и положила телефон на кровать. — Так я могу тебя поздравить? — спросила Тикки, слышавшая весь разговор. — Я не могу в это поверить, Тикки! — Маринетт посмотрела на квами. — Я нравлюсь Адриану! И мы теперь пара! Это словно сказочный сон! — Ага, только это не сон, — улыбнулась квами. Дюпен-Чен мечтательно вздохнула и перевела взгляд на плакат с Адрианом, висящий над её кроватью. И этот самый парень на плакате — теперь её парень! Девушка подсела к стене с плакатом и прислонилась к ней, не отводя взгляда от Адриана. — Что? — спросила она у плаката. — Свидание? Конечно, я пойду с тобой на свидание! В парк или в кафе? О! Мне тоже кажется, что кино — отличный вариант! Хихикая, Маринетт заметила удивленный взгляд Тикки и тут же замолчала. — Что, слишком? — спросила она смущенно. — Ага, — ответила квами. Девушка снова хихикнула, застенчиво почесала затылок и потянулась к светильнику, чтобы его выключить. Но, устроившись поудобнее на подушке и представив завтрашнюю встречу с Адрианом, тут же включила светильник обратно и соскочила с кровати.