Та, что заставит забыться

— Что-то не то, — помотала головой Алья, наблюдая за тем, как Маринетт достает новое платье и прикидывает его на себе. И Сезер снова отрицательно помотала головой, слушая уставший вздох подруги. Кто же виноват, что у Дюпен-Чен гардероб полон вещей, которые ей не особо подходят. По крайней мере, для благотворительного вечера в отеле Буржуа, куда её позвал Адриан, точно не подходят. Нет, ну сами посудите: придет такая Маринетт в одном из своих розовых платьешек (которые, кстати, выглядят немного по-детски) на вечер, где много серьёзных дядек и тёток в элегантных смокингах и платьях. Потом ещё и над Адрианом смеяться будут, а этого ни в коем случае нельзя допустить. — А помнишь, — вдруг начала Алья, встав с пуфика, на котором сидела она, и лежали все неподходящие платья, — мы как-то с твоей мамой ходили покупать ей платье на свадьбу к подруге, а там акция была, и мы еще тебе подобрали? То, красное. — Красное? — явно поняв, о каком платье речь, переспросила Маринетт. — Ну уж нет! Слишком откровенный цвет, да и, тем более, там кружева… — Ой, да брось! Оно же классно на тебе смотрится! Маринетт взглянула на подругу и прикусила губу, задумавшись. Она должна ответственно подойти к выбору платья сегодня. Это ведь, какое-никакое, их первое свидание! Пусть оно и проходит в отеле, где живет Хлоя, и вообще они там будут далеко не одни, но это все же их первое свидание. И ей нужно выглядеть сегодня просто великолепно. Собственно, поэтому-то она и позвала помочь ей Алью. Слову своей подруги она доверяет, и раз не подходит — значит, не подходит. И раз она говорит, что-то красное платье классно на ней смотрится — значит, оно действительно смотрится классно. Маринетт вздохнула. — Хорошо, — сказала она и, вспомнив, где находится это платье, достала его. Платье по праву достойно звания «вечернее». Поскольку подходит оно только для таких мероприятий. Пышная юбка в пол из красной ситцевой ткани, обшитый красным шёлком корсет и кружевные рукава и линия шеи. Приобретя такое платье по акции, Маринетт уж точно ничего не потеряла. Когда девушка надела это чудо, Алья поспешила помочь ей застежкой, которая находилась на спине. После того, как с молнией было покончено, Маринетт взглянула на себя в зеркало, а за её взглядом последовал и взгляд подруги. Платье действительно смотрелось классно. Да не просто классно, а изумительно! Кружева изящно покрывали плечи и руки Маринетт, корсет подчеркивал стройную фигуру девушки, а пышная юбка придавала ещё большей статности. — Вот знаешь, — Алья нарушила тишину, в которой подруги любовались тем, как сидит платье. — Несмотря на эту твою невинность красный — твой цвет. Услышав это, Маринетт нервно сглотнула. Хорошо хоть, что Алья не додумалась добавить «в черный горошек». А то бы ещё, наверное, умоляла примерить красную маску и, естественно, обо всем бы догадалась. — А теперь, — Сезер хлопнула в ладошки и развернула подругу за плечи лицом к себе, — займемся прической и макияжем! Она усадила Дюпен-Чен на её крутящийся стул и повернула к себе. Как же хорошо, что у этого стула нет подлокотников, а то с такой пышной юбкой сесть на стул с подлокотниками стандартной ширины было бы проблематично. Вооружившись всей той косметикой, что взяла с собой, Алья принялась наводить красоту на лице подруги. Невзирая на то, что работала она достаточно долго — всё где-то подправляла кисточками разной толщины, где-то стирала, где-то проходилась аж по несколько раз — макияж не вышел таким громоздким. У Маринетт были лишь четче выделены контуры глаз, подрумянены щечки и еле заметно блестели губы. Ну и, конечно же, упрятаны все неровности и высыпания кожи. Самое то. Когда Алья убедилась, что с макияжем покончено, она принялась за прическу. По правде, только Маринетт надела это платье, в голове Альи уже родилась идея для её прически, которую она немедленно принялась воплощать в жизнь. — А ты на мастер-класс пойдешь одна? — спросила Дюпен-Чен, наблюдая в зеркало за умелыми руками Альи в её волосах. Она переживала за вечер своей подруги не меньше, чем за свой. Конечно, Алье должно быть все равно, одна она будет на мастер-классе или нет — ведь все, что она будет делать — слушать о тонкостях журналистики, создании сюжетов и прочее. Но ведь после они собирались пойти в кафе, а потом посмотреть какой-нибудь фильм. И с кем тогда ей это делать? — С Нино, — коротко ответила Алья, вставив в волосы Маринетт металлическую шпильку. От удивления брови Дюпен-Чен изогнулись, после чего быстро сошлись к переносице. — И с каких это пор вы с Нино куда-то вместе ходите? — В её голосе звучали непонятные нотки озорства и язвительности. Правда позже, когда Алья случайно дернула её за прядь волос, это сменилось жалобным писком. — Примерно с тех, когда вы с Адрианом начали встречаться и проводить вечера вместе. Не думаешь же ты, что у нас с Нино есть ещё какие-то лучшие друзья, с которыми мы можем ходить куда-то? Маринетт не понадобилось много времени, чтобы понять, к чему клонит подруга. Ну, конечно! Если Маринетт теперь будет проводить Адрианом больше времени, то с кем будут проводить время Алья и Нино? — Сегодня первый вечер, который мы проведем вместе, — с трепетом в груди произнесла Маринетт, чувствуя, как Алья что-то старательно плетет. — Вот и мы сегодня с Нино первый раз куда-то идем. И не смей строить глупых фантазий. Хотя Маринетт и чувствовала вину перед подругой, но при мысли, что таким образом она может помочь им с Нино сойтись, её губы растянулись в странной улыбке.

***

— А ему точно понравится? Ему не будет стыдно идти со мной? — спрашивала Маринетт, пока она с Альей выходили из квартиры. — Ты издеваешься? — спросила Алья. — Ты в зеркало себя видела? Да это он должен волноваться о том, не стыдно ли тебе с ним будет. Ему там ещё и все завидовать будут! — Ох, я так волнуюсь! — Маринетт поправила небольшую красную сумочку у себя на плече. Алья была категорически против этого не подходящего платью аксессуара, но Маринетт умела уговаривать не хуже, чем Сезер. Так что сумочку было решено повесить на одно лишь правое плечо. Через плечо, как любила Маринетт, было бы вообще не к месту. — А чего волноваться? — спросила Алья, в последний раз решившая проверить, всё ли в порядке с внешностью подруги. — Действительно, чего волноваться! — Маринетт прикрыла глаза, когда Алья, заметив что-что на её лице, принялась поправлять. — Это же всего лишь первое свидание с Адрианом! А ещё там будет вся элита Парижа! А если я опозорюсь? И опозорю его? Алья взяла лицо Маринетт в ладони и, когда та открыла глаза, внимательно в них посмотрела. — Мы с тобой не для того около трех часов подбирали платье, занимались макияжем и изучали список гостей, чтобы опозориться! Дюпен-Чен опустила взгляд и вздохнула. — А если я снова начну нести какую-то чушь? Он же подумает, что сумасшедшая, и бросит! Алья посмеялась и обняла подругу. — Именно твое умение нести какую-то чушь и делает тебя Маринетт. И, если вы с Адрианом теперь встречаетесь, то, скорее всего, это в тебе его и привлекает. Маринетт приподняла уголки губ и обняла Алью в ответ. Как же приятно, когда у тебя есть такой человек, который всегда и во всем поможет. Навряд ли Маринетт когда-либо сможет по-настоящему отблагодарить её за всё то, что она для неё сделала. В красной сумочке Дюпен-Чен раздался звук входящей СМС-ки. Она сразу поняла, что это ей написал Адриан, который, похоже, уже подъехал. Доставать телефон и проверять, так ли это, Маринетт при Алье не решилась, потому что в сумочке так же упрятана и Тикки, которую будет видно, если хоть немного приоткрыть сумочку. Поэтому, полностью доверившись своей интуиции, Маринетт сказала, что Адриан уже подъехал, и высвободилась из объятий подруги. Девушки направились к выходу из дома. — Когда такой опрятный дяденька с подносом подходит к вам, тебе стоит либо взять что-то с подноса и поблагодарить, либо просто поблагодарить и отказаться, — сказала Алья, когда они с Маринетт спускались по лестнице. — Да, я таки знаю правила этикета на подобных мероприятиях, — ответила Дюпен-Чен, приподнимая подол юбки, чтобы было удобнее спуститься. — Ну, вдруг забудешь, — пожала плечами Алья. — А ещё к вам может подойти мэр, в таком случае тебе нужно будет сделать реверанс, — с улыбкой добавляла она, — и сказать: «Это большая честь присутствовать на вашем приеме, мсье Буржуа». Последние слова она сказала смешным высоким голосом и сделала нелепый реверанс. Маринетт прикрыла рот рукой и посмеялась. Умеет все же Алья разрядить обстановку. Девушке даже стало чуть менее волнительно. Подруги подошли к двери, ведущей на улицу, и взглянули в дверное окошко. Адриан, одетый в изысканный смокинг, стоял возле машины, на которой обычно приезжает в школу, и поправлял темно-зеленый галстук. Выглядел он идеально, как и всегда, и та часть волнения Маринетт, что смогла улетучиться благодаря Алья, вернулась обратно. Дюпен-Чен взглянула на Алью и вздохнула. — Все ведь будет хорошо? — спросила она у подруги. — Все будет замечательно! — ответила Алья, положив руку на плечо Маринетт, покрытое красным кружевом. Брюнетка дернула уголками губ, поправила лямку сумочки и, ещё раз вздохнув, положила дрожащую ладонь на ручку двери. Сказав «Ну, я пошла!» так, словно выходит на поле боя, она открыла дверь и, последний раз взглянув на подругу, вышла из дома. Алья наблюдала за тем, как Маринетт неуверенно направляется в сторону Адриана, как Адриан буквально теряет дар речи, а саму её берет гордость за результат проделанной работы. Когда Адриан указал на машину, видимо, предлагая сесть в неё, Алья замерла. Упс. А о том, что Маринетт придется садиться в машину, они не подумали. Проблематично все-таки такую пышную юбку запихать в салон автомобиля. Однако Адриан и Маринетт с этим справились и, когда все двери захлопнулись, машина тронулась. Алья вздохнула. Девушка вышла на улицу и достала из кармана сотовый, чтобы посмотреть на время, которое, кстати, говорило, что Нино уже ждет её там, где они договорились.

***

В груди Маринетт, казалось, находилось минное поле и по нему бежали солдаты, каждый раз наступая на бомбу, вследствие чего раздавался удар, а щеки Дюпен-Чен опаляло жаром. «Он разочаруется во мне! Какой ужас!» — вертелось в её голове и с каждым её шагом все сильнее наводило страх. Сейчас он, стоя возле открытой двери автомобиля в этом своем строгом смокинге с иголочки и темно-зеленым галстуком, аккуратно уложенными волосами и сияющими глазами был идеальнее всего на этом свете, и Маринетт никак не могла признать, что выглядела она подобающе девушке такого молодого человека. А она выглядела. И достаточно взглянуть на лицо Адриана, чтобы в этом убедиться. «Невероятно!» — было первым, что он подумал. «Изумительно!» — стало вторым. «Просто прекрасно!» — следовало за этим, и муторно, на самом деле, будет перечислять, сколько и каких слов прозвучало в его голове, пока он не додумался что-то сказать. Его расширенные глаза с каждым словом не уменьшались в размерах, а румянец на щеках становился все заметнее. — П-привет, М-маринет, — заикаясь, мямлил он, прекрасно понимая, что чувствовала Маринетт, когда говорила с ним. Не думал он, что говорить в таком случае что-то очень сложно. — Ты выглядишь… — он снова прошелся взглядом по ней, даже не подумав моргнуть, — …восхитительно. Кажется, один из солдат внутри Маринетт наступил на какую-то очень опасную бомбу, отчего в её ушах прозвучал громкий удар. Что он сказал? «Восхитительно»? Не «омерзительно», не «отвратительно», а именно «восхитительно»? Похоже, по пути сюда Маринетт умудрилась заснуть, и сейчас ей снится этот восхитительный сон. Девушка смущенно поправила выбивающуюся прядь волос, незаметно ущипнув себя за ушко, чтобы удостовериться, что это не сон. И, о боже, это не сон! Он действительно, в самом деле, реально сказал, что она выглядит восхитительно! — С-спасибо, — пропищала она, после чего чуть громче добавила: — т-ты тоже. Адриан проглотил огромный ком, не в силах оторвать взгляд от красного атласа, в котором блеском отражалось нежно-розовое закатное небо. Сейчас он мог твердо заявить, что место самой красивой девушки в его сердце разделилось на две части, одну из которых занимала Ледибаг, а другую — Маринетт. Сколько они уже здесь стоят и смотрят друг на друга? Час? Два? Во всяком случае, Адриан готов был делать это очень долго. Но рассудок все же взял верх. — Пойдем? — с какой-то жалобной хрипотой сказал он, выставив свой локоть. Дюпен-Чен понадобилась время, чтобы оторвать взгляд от глаз Адриана и перевести его на локоть. И ещё немного времени, чтобы понять, для чего он это сделал. «Он. Хочет. Чтобы я. Взяла. Его. Под локоть, — прерывисто звучало в её голове, — он действительно хочет, чтобы я взяла его под локоть! Божечки, неужели этот день настал?» Девушка запланировала отметить в календаре этот день не только как день первого свидания с Адрианом, но и день когда она возьмет его под руку. А позже пройдет к его машине, сядет в неё (и пожалеет о пышности своей юбки), а потом проследит в заднем окне за тем, как Адриан обошел машину и присел на второе пассажирское сидение. Проще отметить этот день как самый прекрасный день в её жизни.

***

— Как тебе, Сабрина? — спросила Хлоя, в сотый раз прокрутившись вокруг себя. На ней было надето золотистое платье, юбка которого была длинною в пол и украшена тонкими изящными линиями, переплетавшимися между собой и создающими красивый узор. На удивление, платье не было пышным. Что касается макияжа, можно сказать, что визажисты не пожалели желтых блесток, а парикмахеры — лака для волос. — Превосходно, — улыбнулась темноволосая горничная, буднично убиравшая в комнате Хлои. — Только, мадмуазель Буржуа, я не Сабрина, а… — Я буду называть тебя так, как захочу, понятно? — неохотно оторвавшись от любования собой в зеркале, сказала Хлоя. — Д-да, простите, — горничная виновато опустила голову и продолжила уборку. Блондинка взглянула на часы и с ужасом отметила, что вечер уже почти двадцать минут как начался! Правильно говорят: за любимым делом — в случае Хлои за любованием собой — время летит быстро и незаметно. — Почему ты не сказала мне, что мероприятие уже началось?! — возмутилась девушка, обращаясь к горничной. — Но… — Завтра же зайдет разговор о твоем увольнении, — противно крикнула Хлоя, выходя в коридор. Захлопнув за собой дверь, блондинка молниеносно (как ей удавалось это на каблуках — большая тайна) направилась к лифту и спустилась к гостям. Несмотря на то, что вечер начался лишь двадцать с лишним минут назад, он был в самом разгаре: всюду носились официанты, многие гости уже во всю хвастались тем, сколько они внесли в благотворительный фонд, играла ненавязчивая музыка. Хлоя быстро нашла своего отца, взглядом довольного хозяина наблюдавшего за всем этим, и подошла к нему. — Папа! — крикнула она, привлекая его внимание. Мэр взглянул на дочь и негромко ахнул. С каждой секундой взгляд мсье Буржуа изменялся, минуя стадии удивления, восхищения и гордости. Несомненно, он был в восторге от внешнего вида своей дочери и неимоверно ею гордился. — Хлоя, ты прекрасна! — Да-да, знаю, — подумав, что слова благодарности можно и опустить, Хлоя сразу перешла к делу: — Па, а Агресты пришли? — Да, но только младший. — Хозяин вечеринки вновь перевел взгляд на гостей. — И с ним ещё твоя одноклассница — Маринетт. Но Хлоя уже не слушала. Для полной радости ей хватило лишь одного-единственного «да», и она уже сверкающими глазами искала в толпе гостей светловолосую макушку Адриана Агреста. К счастью, долго искать не пришлось — она почти сразу же нашла Адриана. Само собой, заметить среди толстых и низковатых людей высокого блондина спортивного телосложения было нетрудно. Хлоя довольно улыбнулась и уж было собиралась направиться в сторону одноклассника, как вдруг рядом с Адрианом она заметила одну довольно неприятную ей особу. Тоже, кстати говоря, свою одноклассницу. Пока Маринетт стояла спиной к Хлое, а Адриан с ней разговаривал, Хлоя думала, что это лишь очередная выскочка, пришедшая на этот вечер с каким-нибудь богатеньким папиком и решившая поговорить с Адрианом. И какого же было её удивление, когда девушка в красном повернула голову, обращая внимание на подошедшего официанта. Хлоя сжала руки в кулачки и, что-то недовольно рыкнув, снова подошла к своему папе и спросила: — А что здесь делает Маринетт Дюпен-Чен?! К Мсье Буржуа уже успели подойти поблагодарить за вечер и, вероятно, сделать какой-нибудь лестный комплимент, какой-то полноватый бородатый мужчина и девушка, на вид пятнадцатью годами младше него. Но он всё-таки отвлекся от своих гостей, решив ответить на вопрос Хлои. — Она пришла с Адрианом, — спокойно произнес он, а после с легкой улыбкой добавил: — Я же говорил, не услышала? Щеки Хлои поалели от злости. Ну, не мог Адриан привести кого-нибудь другого? И что, что Маринетт теперь его девушка — об этом уже говорит не только вся школа, но и фанатки Адриана по всему Парижу, — не таскать же теперь эту выскочку по всем мероприятиям высших слоев общества! И вообще, взбрело же в голову её папе разрешить приглашенным гостям приводить с собой кого-то ещё, это ведь закрытая вечеринка, а не проходной двор! Раздраженно рыкнув, Хлоя топнула ногой и, бурча что-то непонятное, вернулась к себе в комнату. Что ж, раз тут все пригласили с собой кого-то, она тоже пригласит. Найдя нужный ей номер, Хлоя набрала его и, терпеливо выждав несколько гудков, крикнула: — Мне плевать, где ты сейчас и что делаешь, но ты поднимаешь свою костлявую задницу и идёшь в отель. — Хлоя? — послышалось в телефоне. — Откуда у тебя мой номер? И зачем мне в отель? Девушка вздохнула, не имея совсем никакого желания отвечать на поставленные её вопросы, но почему-то все же это сделала: — Какое-то время, если ты помнишь, я была представителем класса, и у меня остались телефоны многих моих идиотов-одноклассников. А зачем тебе в отель, я расскажу, как только придешь. И отказ не принимается. Блондинка сбросила вызов, взглянула на себя в зеркало и, отметив, что выглядит она превосходно, снова вышла в холл. Пока не пришёл Натаниэль — а именно ему недавно звонила Хлоя, — девушка решила подойти к главному входу и ждать его там. Ну, и заодно последить за Адрианом с Маринетт. Ух, даже имена их ставить рядом противно. Но самое противное — это то, что выглядит Маринетт в разы лучше присутствующих здесь дам вместе взятых. Не считая Хлою, конечно. Блондинка была на все сто двадцать процентов уверена, что лучше всех тут выглядит именно она. Но ей всё равно было неприятно признавать, что эта Дюпен-Чен отлично вписывается в вечеринку. Хотя, оно и лучше. Иначе ей было бы стыдно, если бы она пришла в каких-нибудь розовых тряпках, коих, как казалось Хлое, в гардеробе Маринетт сполна, а отец бы кому-нибудь ляпнул: «Это одноклассница моей дочери». А учитывая то, как выглядит сейчас Маринетт, Хлое даже не стыдно подойти к ней будет. А подойти к ней она, несомненно, собиралась. Точнее, не к ней, а к Адриану, но, раз уж они вместе — как бы ни было неприятно это призвать, — то подойти придется ещё и к Маринетт. — Я не могу вас пропустить, — отвлек Хлою голос стоящего на главном входе охранника, который пропускал гостей. — Во-первых, вас нет в списке гостей, во-вторых, ваш внешний вид не для таких мероприятий. Хлоя повернулась в сторону стеклянных дверей и увидела Натаниэля. Девушка смерила его оценивающим взглядом и, честно сказать, оценку он получил низковатую. Блондинка ударила себя по лбу и направилась к дверям. — Что за тряпки на тебе надеты? — спросила она вместо того, чтобы поздороваться. Охранник и Нат повернули головы в сторону Хлои. — Ну, если для тебя все вещи не из какого-нибудь бутика — тряпки, а здесь строгий дресс-код, то я пошел, — Натаниэль пожал плечами и уж было собирался уйти, но Хлоя схватила его за локоть. — Никуда ты не пойдешь! — возмущенным голосом сказала девушка, ослабив схватку. — Точнее, пойдешь, но не туда, куда хотел. Сказав охраннику, что Натаниэль пришел с ней, а о его внешнем виде она сейчас позаботится, Хлоя, больше ничего не спрашивая, повела Ната наверх. Как же она надеялась, что её никто не заметит и, к счастью, этого не произошло. А то вся её репутация потерпела крах, если бы её заметили вместе с Натаниэлем, одетом в свои безвкусные тряпки. На вопросы Ната о том, куда они идут, девушка, разумеется, не отвечала. Не царское это дело — отвечать на вопросы людей, которых ты ведешь куда-то.

***

Натаниэль обожал выходные. Не только потому, что это отдых от школы, но и потому, что это день для отдыха всех парижан, который они любят проводить в сквере. А Нат очень любит рисовать людей, так что он почти все выходные проводит на своей любимой лавочке, с которой можно увидеть любой уголок этого сквера. Безумное счастье для художника рисовать с натуры, которая даже не подозревает, что она натура. В скетчбуках Натаниэля скопилось множество набросков молодых людей, стариков, детишек, в самых разных позах и с самыми разными эмоциями. Иногда он даже экспериментировал со стилем и вспоминал различные направления в живописи, которые он изучал в художественной школе. Правда в кубизме, абстракционизме, лучизме ему не особо понравилось рисовать, а пробовать другие направления и вспоминать другие эпохи было бы скучно — до начала двадцатого века живопись вообще не имела таких интересных направлений. Но сегодня людей в сквере было как-то необычно мало, особо интересных личностей почти не было, и Нат заполнил лишь пару страничек набросками. С хлопком закрыв скетчбук, парень встал со своей излюбленной скамьи и, вздохнув, выдвинулся к дому. Похоже, кроме комиксов ему сегодня рисовать больше нечего. Как художник он просто не мог не обратить внимания на красоту города под закатным небом. Вверху, на небе, были нежные и теплые оттенки, которые контрастировали с уже покрытыми холодной тенью домами, в окнах которых отражалось это персиковое и нежно-розовое небо. К сожалению, любоваться ему пришлось недолго — в кармане джинсов завибрировал телефон, немного удивив хозяина. И кому он вдруг понадобился? Ещё больше его удивило то, что номер был неопределенным. Уже готовый услышать что-то вроде «привет, Сэм» и сказать, что они ошиблись номером, Нат провел по экрану большим пальцем и прислонил телефон к уху. Не успел он и слова сказать, как знакомый высокий голос на том конце громко затараторил: — Мне плевать, где ты сейчас и что делаешь, но ты поднимаешь свою костлявую задницу и идёшь в отель. Натаниэль зажмурился и тут же убрал телефон от уха (уж слишком громко она тараторила). Не догадался бы лишь самый глупый глупец. — Хлоя? — спросил он, с опаской вернув телефон обратно к уху. — Откуда у тебя мой номер? И зачем мне в отель? На самом деле, парень не понимал, что этой несносной блондинке надо от него. С того дня, как по школе впервые прошлись Адриан и Маринетт, мило держась за руки, Хлоя от Ната, можно сказать, ни на шаг не отходит. То «эй, рисовака, купи мне чего-нибудь прохладного, как же жарко сегодня!», то «на тетрадь, пиши конспекты», то «нет, эти двое точно встречаются мне назло! Ну ты только глянь, как они на меня смотрят», то «скажи учителю, что меня не будет, потому что я у парик…нет, у врача!». И это только за последние три дня. Само собой, ничего Нат ей не покупал, не писал, никуда не смотрел и учителю говорил, что она прогуливает. После чего оказывалось, что ничего ему доверить нельзя и он вообще, мягко говоря, очень глупый. Неужели она думает, что Натаниэль готов занять место её подруги прислуги с привилегиями, которое до того принадлежало уехавшей в Страсбург Сабрине? Много хочет. Черта с два он будет это делать. — Какое-то время, если ты помнишь, — в телефоне послышался на удивление спокойный голос, — я была представителем класса, и у меня остались телефоны многих моих идиотов-одноклассников. А зачем тебе в отель, я расскажу, как только придешь. И отказ не принимается. Парень закатил глаза, когда услышал лестное замечание об одноклассниках. Хлоя сбросила вызов, не удосужившись даже сказать что-то вроде «до встречи» или «я жду». Хотя, точно, она на такое не способна. Слишком много чести. Натаниэль вовсе не собирался потакать ей и сию минуту выполнять её приказ. Вот только, к превеликому сожалению, путь до его дома лежал именно через отель Буржуа, и он прекрасно знал о том, что сегодня там благотворительный вечер. Да даже если бы его путь не лежал через отель, он бы все равно знал — ведь Хлоя все уроки напролет что-то тараторила про этот вечер. Поэтому Нат решил все-таки заглянуть в отель не потому, что Хлоя ему так приказала, а просто из интереса: зачем он вдруг ей понадобился на этом благотворительном вечере? «Похоже, она сшибла своим пышным платьем нескольких официантов, и поэтому их теперь не хватает», — первое и единственное, о чем подумал Нат. С каждым шагом приближаясь к возвышающемуся над всеми малоэтажными зданиями в округе отелю, Нат все отчетливее слышал спокойную музыку, доносящуюся оттуда. Он просто зайдет, узнает, что Хлое от него надо и в случае, если это что-то дурацкое, он уйдет. Надолго он там не задержится. Парень подошел к центральному входу и открыл дверь. Внутри пахло вином и едой — нюх у Ната очень чуткий. Вокруг толпились полноватые мужчины в строгих костюмах, а рядом с ними мельтешили молоденькие девушки в ярких платьях и украшенные мерцающими камнями. Примерно так он и представлял вечеринки высшего общества, когда мечтал о собственной выставке картин. Вот только о выставке он уже давным-давно не мечтает (теперь ему по душе комиксы), да и вообще с высшими слоями общества у него ничего общего, поэтому им овладели смущение и растерянность. — Молодой человек, — от созерцания чего-то нового Ната отвлек низкий бас, прозвучавший слева от него. Парень повернул голову и увидел высокого брюнета, который держал в руках ручку и планшет для бумаги с несколькими листами, в которых было что-то написано и отмечено галочками. — Вы есть в списке гостей? Натаниэль округлил глаза и в смятении прижал скетчбук к себе, словно какой-то спасательный круг. — Почему Вы так одеты? Это не по дресс-коду, — продолжал мужчина. — Как Ваши имя и фамилия? Проглотив ком в горле и взглянув на свою одежду, Натаниэль наконец моргнул и как можно четче ответил: — Натаниэль Куртцберг. Конечно, вероятность того, что он есть в списке гостей ужасающе мала, но ведь если Хлоя позвала его, значит, он там должен быть. Она же предупредила охранника? Мужчина опустил взгляд на планшет и стал перебирать листы, после чего снова взглянул на Ната. — Я не могу вас пропустить. Во-первых, вас нет в списке гостей, во-вторых, ваш внешний вид не для таких мероприятий. Был ли разочарован Натаниэль? Нет. Почти. Ему, на самом деле, нечего было здесь ловить, да и не так жизненно необходимо знать причину, по которой Хлоя позвала его сюда. Хотя интерес не отступил. «Ну, нет так нет», — подумал он и уж было собирался уходить, чтобы дома за чашечкой горячего шоколада порисовать комикс, но Хлоя решила помешать его теплым планам. — Что за тряпки на тебе надеты? — услышал он где-то за спиной охранника, и они синхронно повернули головы. Буржуа изогнула одну бровь и поставила руки на пояс. Тряпки? Вообще-то эту футболку он приобрел на недавнем фестивале комиксов! А жакет и джинсы выглядят достаточно хорошо для тряпок. И эта девушка заявляет себя ценителем мод? — Ну, если для тебя все вещи не из какого-нибудь бутика — тряпки, а здесь строгий дресс-код, то я пошел, — парень пожал плечами и в мечтах о горячем шоколаде и объятиях с графическим планшетом развернулся к двери, но Хлоя настойчиво сжала его локоть. И вообще, что за глупость делать на благотворительном вечере какие-то списки? — Никуда ты не пойдешь! — возмущенным голосом сказала блондинка, ослабив схватку. — Точнее, пойдешь, но не туда, куда хотел. Брови Натаниэля удивленно изогнулись, когда блондинка потянула его вперед, сказав охраннику, что он с ней, а о его внешнем виде она позаботится. Парень ещё крепче сжал в свободной от хватки Хлои руке скетбук и задал интересующий его вопрос: — Куда мы идем? Но ответ он, конечно же, не получил. Получит он его, как же. Вместо этого Хлоя затолкнула его в лифт и вошла следом за ним. Когда она нажала на самую последнюю кнопочку, и стенки лифта стали закрываться, Нат, похоже, понял, куда она его ведет. Он знал, что на самом последнем этаже находится её комната — это стало известно всем в день, когда весь их класс пробовал себя в роли прислуги работников отеля. Но зачем она вдруг решила вести его в свою комнату? Что на уме у этой несносной девушки? Натаниэль взглянул на Хлою, когда она опустила его локоть и он получил возможность свободно двигаться. Боже, если бы он сказал, что девушка выглядит некрасиво, он бы нагло соврал. Да и если бы он сказал, что она выглядит просто красиво, тоже бы соврал. Потому что выглядела она невероятно! Это золотистое платье настолько ей подходило, что на другом человеке оно смотрелось бы ужасно скучно. К великому удивлению, оно не было пышным. Её оголенные плечи блестели от падающего на них света, а ключицы были прикрыты толстыми завитыми светлыми прядями волос. Все её лицо, казалось, было усыпано золотистыми блестками, и выглядело это не чересчур пафосно, а очень красиво! Руки автоматически подняли скетчбук и вытащили из пружины карандаш. Он готов был рисовать её, даже не смотря на бумагу. Но от этого глупого в данном случае поступка его спас звоночек, оповестивший о прибытии на нужный этаж. Двери лифта распахнулись, и Хлоя тут же вышла в коридор, а за ней и Нат. Пока она шла, её пряди немного подпрыгивали, а когда они подошли к нужной двери и Хлоя стала её открывать, её оголенные лопатки как-то грациозно задвигались, привлекая внимание. Нат проглотил огромный ком во рту и почувствовал, как его щеки заалели. «Просто изумительна», — подумал он, после чего поймал себя на этом. О, нет. Нет-нет-нет. Он ведь не…? Не-е-ет, это просто художественный интерес. Ведь то, что он посчитал её красивой, ещё не значит…ну, что-то большее? Например, Диана Версальская тоже красивая, и Нат имел удовольствие часами сидеть над её бюстом и вырисовывать каждый изгиб её лица, но это же не означает, что он влюбился в мраморный бюст? Вот и с Хлоей такая же история, только она не из мрамора. Хотя с её характером лучше бы была из мрамора. Когда они вошли в номер, Буржуа тут же взяла в руки телефон, мгновенно сфотографировала Натаниэля — это он понял по звуку затвора камеры, который у девушки включен — и стала что-то печатать. От неожиданности Нат едва ли не выронил свой блокнот. — Ты что делаешь? — возмущенно спросил он, поняв, что-то, что только что происходило в его голове — бред. Да он ни за что не влюбится в Хлою Буржуа. — Пишу своему стилисту, она быстро из тебя конфетку сделает, — сказала она и убрала телефон. — Она будет с минуты на минуту, так что пока давай свою книжечку сюда, а сам иди в гардеробную и переодевайся. Блондинка нагло выхватила из рук Куртцберга его блокнот и затолкала в свою (не)большую комнатку со всеми её вещами. — Эй, отдай скетчбук! — возмущенно сказал он, пытаясь вырваться. — И что тебе от меня надо? Для чего весь этот цирк? Ладно, он терпел слишком много. Он ждал, когда же наконец он узнает, что от него хочет эта блондинка, но она начала вести себя слишком нагло. Чересчур нагло. Хотя что можно было от неё ожидать? Кажется, пора пожалеть Натаниэлю, что он поддался своему интересу и пришел в этот чертов отель. Отныне, он поклясться готов, ни за что и никогда сюда не придет. Даже если эта ненормальная поставит к его затылку дуло пистолета. Но Хлоя оказалась сильнее (она, несомненно, посещает тренажерный зал), поэтому она смогла дать его возмущениям отпор. Девушка кинула его скетчбук на недалеко стоящую тумбочку и все же затолкала его в свою гардеробную, словно животное в клетку, и закрыла дверь. Надо сказать, сравнение с животным Нату было вообще не по душе. — Линда уже поднимается, так что скорее раздевайся. Да ему плевать было, кто там поднимается. Плевать вообще уже, что от него хочет Хлоя и что сейчас она собирается с ним делать. Интерес в миг сменился злостью, отчего парень сжал кулаки и стал стучать по двери. А он бы сейчас мог мирно попивать горячий шоколад, рисовать очередной фан-комикс с Ледибаг или даже что-нибудь оригинальное, но нет же! Угораздило его придти в этот цирк и терпеть все это. Хотя о терпении навряд ли может идти речь. — Хватит по двери долбить, ненормальный, — фыркнула Хлоя, взяв в руки его блокнотик, как она поняла, с рисунками. — Иначе вместо стилиста придется вызывать психушку. Успокойся, я же о тебе забочусь. Девушка прошлась взглядом по наброскам людей, пролистала несколько страниц и заметила вполне себе полноценный портрет Ледибаг в карандаше. Надо признать, выглядел он неплохо. — Обо мне? — спросил Нат, перестав бить кулаками по двери. — Да не ври, ты кроме себя ни о ком не заботишься. — Неужели? — удивленно протянула Хлоя, закрыв скетчбук и бросив его обратно на тумбочку. — Как же тогда назвать то, что я хочу помочь тебе понравиться Маринетт? В комнате повисла тишина, которая в скором времени сменилась стуком во входную дверь.

***

Маринетт стойко отказывалась верить, что все это реальность. Что Адриан рядом с ней в этом своем смокинге (который смотрится просто офигенно) реален; что его локоть, за который она придерживалась, реален. Этого просто не может быть! Это все настолько долго было только её фантазиями и она настолько к этому привыкла, что ей даже кажется, что она просто на первой стадии шизофрении, когда больной полностью погружается в мир своих иллюзий. Потому что для сна её кожа слишком чувствительна: она чувствовала сквозь красные кружева на своих руках приятную ткань смокинга Адриана, его теплую руку, которая помогла ей выйти из машины, а позже — обе руки, которые лежали на её талии. Волшебно! Нереально! Это все было настолько прекрасно, что девушка безумно наслаждалась, не обращая внимания ни на что вокруг. Ни на высокого охранника, с улыбкой поприветствовавшего Адриана, ни на официанта, любезно предложившего им закуски — устрицы, кажется. Да пусть даже это шизофрения или сон, Маринетт это очень нравилось. Как Адриан улыбается, принимает приветствия от других гостей, уверенно ведет девушку вглубь зала и говорит… — Маринетт? Как же прекрасно звучит её имя из его уст, вот бы он повторял его вечно. — Маринетт? — как по заказу, повторил Адриан. — Ты слышишь меня? Дюпен-Чен вздрогнула. О, нет! Нет-нет-нет, Маринетт! Вернись к реальности и прими все это уже наконец! Иначе Адриан сейчас действительно подумает, что ты, уж очень мягко говоря, ненормальная. — Да-да, — пискнула она, проглотив огромный ком в горле. Боже, этот писк был ужаснее всего на свете. — Извини, я просто… Просто что? Все гадала, сон это или шизофрения, а потом плюнула и просто наслаждалась всем происходящим? — …п-просто я никогда не была на подобных мероприятиях, и вот, засмотрелась. — Девушка виновато хихикнула и покрылась румянцем. Придумывать что-то более менее убедительное? Обращайтесь к Маринетт! Хотя наполовину это было правдой — она и впрямь никогда не была наподобного рода мероприятиях. Пижамные вечеринки с войной подушками? — да. Вечеринки в честь дня рождения с поеданием торта и пиньятой? — да миллион раз. Но не благотворительные вечера с утонченными деликатесами, вечерними нарядами и разговорами о шоу-бизнесе или политике. Ловя на себе оценивающие взгляды других гостей, она смущенно заправила выбившуюся прядь волос за ухо. Как же очаровательно она это делает! Адриану казалось, будто она посещала курсы «Как мило заправить выбившуюся прядь за ухо» и была там лучшей ученицей. Хотя, скорее всего, это входило в программу курсов «Как быть самой милой», на которых она, Адриан зуб дает, точно была лучшей. Адрианом должна овладевать гордость — ведь его девушка просто невероятна! — но отчего-то он совершенно не понимает себя. Ему кажется, что он делает что-то неправильно, что он вообще не достоин внимания этой красивой, милой, прекрасной девушки. И что он такого сделал, чтобы ей понравится? Совершенно не понимал. — Может, возьмем чего-нибудь выпить? — предложил он, немного наклонившись к уху девушки и опалив его теплым дыханием, отчего она вздрогнула и моментально покрылась заметным румянцем. Заметив это, парень тут же отстранился и, поняв, что он только что сделал, виновато усмехнулся: — Нет-нет, я имею в виду что-то безалкогольное. Пунш, например, или ещё чего… Маринетт смотрела на него с раскрытыми от удивления глазами, пытаясь подобрать слова. Он. Только что. Наклонился. К её. Уху. И она почувствовала его дыхание! Этот теплый ветерок, который, похоже, был гораздо теплее, чем можно подумать, раз её ухо теперь словно горит. Она вполне серьезно ожидала увидеть горящее в пламени ухо, взглянув в зеркало. — Д-да, — заикаясь, мямлила она. Ну и куда делось её недавно приобретенное умение говорить рядом с Адрианом внятно? –Бы н-не было плохо… «Бы не было плохо»? — спросила Маринетт у своего внутреннего мямлезавра, на что тот насмешливо фыркнул. Кажется, этот идеальный день превращается в день, когда Маринетт по полной программе опозорилась перед Адрианом. Браво, Маринетт, ты просто нечто! — Т-точнее, было бы неплохо, да, — исправилась Маринетт, боясь, что Адриан её не понял. «Секунду, а что он вообще спрашивал? — спросила сама себя девушка, слишком сильно углубившаяся в недовольства внутренним мямлезавром. — Вот черт, Маринетт, будь уже немного собраннее!» — Напитки? — вмешался в её беззвучный разговор самой с собой официант с подносом, на котором стояло несколько бокалов с пуншем. Пить Маринетт сейчас не очень хотелось, поэтому она вежливо поблагодарила официанта и отказалась. Точно, как сказала ей перед выходом Алья. Интересно, как они там с Нино? Слегка приподняв уголки губ от всплывшей романтичной картинки в её голове с Альей и Нино на фоне пустого кафе, Маринетт перевела взгляд на Адриана и встретилась с его непонятливо изогнувшимися бровями и удивленными глазами. О боже мой, чему он так удивился? У Маринетт на лице выскочил прыщ? Два прыща? Третья мировая? Что? — Но ты же только что сказала… — медленно тянул блондин, пытаясь подобрать слова (да и вообще выдавить из себя хоть что-то). Только что сказала? Вот черт! Неужели он обратил внимание на это её «бы не было плохо»? Ей срочно нужен тот дяденька из британского сериала* с его полицейской будкой, которая перемещается во времени. Она бы угостила его выпечкой, попросила бы ту будку и, вернувшись в самое начало этого дня, все исправила. Как же ей за себя стыдно! Она почувствовала, как её щеки покрываются алым румянцем, а руки начинают дрожать от волнения. Просто до ужаса неловко и неудобно. И что теперь делать? — И-извини, — смущенно произнесла Маринетт, ещё раз заправив выбившуюся прядь за ухо. Алья, конечно, постаралась на славу, но могла бы с этой прядью сделать хоть что-нибудь! — Я просто немного волнуюсь, — призналась Маринетт, отведя взгляд в сторону. Интересно, она начнет когда-нибудь говорить Адриану правду полностью, а не частично? Волновалась девушка далеко не немного. Она волновалась даже слишком много. Да она никогда в жизни так не волновалась, как сейчас! Адриан после недолгой паузы аккуратно кивнул головой и слегка приподнял уголки своих тоненьких аристократических губ. И все-таки она очень милая. Конечно, это немного странно — говорить, что было бы неплохо выпить чего-нибудь (точнее, бы не было плохо, но, допустим, Адриан не обратил на это внимания), а потом отказываться от пунша. Но, может быть, она не хотела именно пунш? Адриану хотелось в этом разобраться, но, когда он начал свой вопрос, ему показалось, что Маринетт может подумать, будто между ними какое-то непонимание и начнет волноваться. Хотя недопонимание было, да ещё какое, но он не желал, чтобы его девушка об этом беспокоилась. Но когда Маринетт призналась, что немного волнуется, все сразу прояснилось. И это её «бы не было плохо», и странная быстрая смена желаний нашли себе оправдание.  — Ничего, все в порядке, — улыбчиво решил успокоить её Адриан, заметив, как её плечи немного опустились. Неужели она действительна была напряжена? В зале сменилась музыка, и до ушей Адриана долетала приятная медленная мелодия. Кажется, это что-то из современной музыки. Мелодия была плавной и мягкой, так и шепчущая ему на ухо: «Пригласи свою даму на медленный танец», что он, конечно же, поспешил сделать. Чтобы ещё больше улетучить волнение Маринетт, парень нелепо наклонился, широко улыбнулся и, вытянув руку с блеснувшим кольцом, смешным высоким голосом произнес: — Могу я пригласить Вас на танец, принцесса? Румянец на лице девушки не исчезал ни на секунду, а сердце будто совершило рекордное количество сальто за одну секунду. Он пригласил её на танец? Даже после этого её «бы не было плохо»? Похоже, Алья не ошиблась, когда сказала, что Адриана привлекли именно её заикания? Это, конечно, полнейший бред, но… Но может, делать это почаще? Маринетт обратила внимание на смешную позу Адриана, и что-то в ней показалось знакомым. А ещё, о боже мой, он назвал её принцессой! Если представить сегодняшний в виде графика, он будет выглядеть, как огромный зиг-заг: то все просто супер, то «боже, день, начнись сначала». Но самое главное, что в данный момент прямая стремительно поднимается вверх, как и настроение Маринетт. Вот бы она больше не меняла свое направление! — Д-да, — смущенно ответила Маринетт, робко положив свою хрупкую ладонь в его. Какая же она у него теплая! Возрадовавшись тому, что волнение девушки, казалось, отступило, Адриан сжал её ладонь и, смело притянув к себе, положил другую руку на её изящную хрупкую талию. Маринетт просто прекрасна. Лишь идиот этого не признает. Её светлая кожа казалась бархатной, и хотелось до неё дотронуться, чтобы удостоверится, что она действительно бархатная. Веснушки мило выделялись, рассыпавшись по аккуратненькому носику и милым щечкам. Он так и изнывал от желания пощупать эти круглые щечки. В её иссиня-черных волосах красиво блестел свет, что придавало её сегодняшней прическе ещё больше красоты. Но красивее всего были её глаза. В этих глубоких васильковых глазах можно было утонуть, и Адриан успешно это делал. Кажется, включили уже третью мелодию, а он не мог оторваться от любования Маринетт и тактичного покачивания рядом с ней. Он не против был делать это вечно. Вот только кто-то его нагло толкнул, отчего он едва ли не наступил на ногу своей спутнице. Блондин даже не успел спросить у Маринетт, все ли в порядке, как послышался тихий недовольный голос: — Куда ты? — Хлоя пыталась говорить как можно тише, чтобы не привлекать внимание. – Эй, извинись перед Адрианом! На плечо Агреста легла чья-то широкая ладонь, и он повернул голову, удивленно округлив глаза. — Прости, — сказал Натаниэль, но вовсе не потому, что ему так приказала Хлоя, а потому что действительно было неудобно, что он случайно толкнул Адриана. Блондинка довольно хмыкнула и сложила руки под грудью. — Натаниэль? –озадаченно спросила Маринетт, резко убрав руку с того плеча Адриана, на котором она лежала, пока они танцевали. К слову, если бы на то же плечо не положил руку Нат, то она бы и вовсе забыла, потому что настолько успела привыкнуть за эти недолгие минут десять. Её недоуменный взгляд прошелся по дорогому на вид смокингу Ната, расстегнутой на первых двух пуговицах белой рубашке и висящую на шее красной бабочке. — Что ты здесь делаешь? Дюпен-Чен перевела тот же недоуменный взгляд на Хлою и, вспомнив последние школьные три дня, когда их очень часто заставали вместе, тут же понятливо покачала головой, изогнув брови. На самом деле, она (и вообще никто) не понимал, что творится у этих двоих. Но, кажется (ка-а-ажется), сейчас все прояснилось. — Эй, о чем ты подумала? — спросила Хлоя уже не так тихо, поэтому несколько пар глаз обратились на неё, но ей было все равно. — Вообще-то, Нат хотел… — Хлоя, нет, — прервал девушку Натаниэль, убрав руку с плеча Адриана, после чего обратился к Маринетт. — Ничего я не хотел, всю эту глупость придумала она, а я вообще мимо проходил! Как ни странно, это было чистой правдой. — Да все знают, что именно этого ты и хочешь, идиот, — фыркнула Хлоя, чувствуя на себе ещё больше удивленных взглядов. — Вернись обратно, Линда ещё не закончила.  — Да мне все равно, — кинул рыжеволосый прежде чем повернуться в сторону выхода. — Все равно? Не каждый, знаешь ли, имеет возможность получить от неё наряд. Да она настолько крутой специалист, что угадала твой размер по фотографии! Линда действительно смогла точно угадать размер Ната, о чем говорили идеально сидящие темный пиджак и брюки. Не слушая, Натаниэль уверенно шел к выходу. Да хоть эта Линда одевает самого создателя мира, ему по барабану. Он настолько сильно хотел уйти отсюда, что ему все равно на все его вещи, что он оставил в комнате Хлои. Поэтому даже эти её «я сожгу твой блокнотик с рисунками» никак не повлияли на его желание. У него этих блокнотов дома вагон и две тележки, а футболка… Ну, не за горами и новый фестиваль комиксов. Больше ему, собственно, терять нечего. — В общем, Маринетт, — её имя из уст Хлои звучало довольно странно, но Дюпен-Чен все равно обратила на неё внимание. — На самом деле, Натаниэль… Но договорить ей снова не дали — со стороны центрального входа прозвучали громкие крики и низкий озлобленный голос: — Нет в списке гостей, значит? А кто тогда есть? Возле стеклянных дверей появился низкий полноватый мужчина в черных очках, строгом черном брючном костюме с планшетом для бумаг и ручкой в руках — вылитый охранник какого-нибудь мероприятия. Чтобы продемонстрировать свои умения, он поставил галочку на плече какой-то молоденькой девушки, после чего она внезапно испарилась. Мужчина взглянул в планшет и громко произнес: — Ага, Мелисса Фурнье… Ну что? Кто ещё в списке? Адриан с Маринетт быстро поняли, в чем дело. Девушка сжала в руках сумочку, а парень — край своего пиджака. — Я-я… — начали они одновременно, не обращая внимания на синхронность своих действий. - М-мне надо идти. Как бы неправильно ни было оставлять свою пару, долг зовет. Адриан с Маринетт разбежались в разные стороны в поисках места, где можно трансформироваться. Растерявшаяся Хлоя смотрела то в сторону Адриана, то в сторону Маринетт, с горестью понимая, что осталась одна. Ну, да, прекрасно! Хотела всем помочь — а они оставили тут одну, когда в городе новый злодей. Прелесть! И как после такого помогать и быть доброй? Девушка уже была готова получить галочку на своем плече и оказаться в листке бумаги в виде имени и фамилии, но внезапно появившаяся перед ней спина вселила немного надежды. Рыжие волосы слегка пощекотали её лоб, а в нос ударил запах какого-то дешевого одеколона. — Чего стоишь, ненормальная? — спросил Нат, взглянув на Хлою. — Беги! Блондинка смотрела на его взволнованное бледное лицо, почти полностью закрытое длинными для парня рыжими волосами, совершенно не силах даже сдвинуться. Словно она увидела в Натаниэле что-то новое, странное и…притягательное? Буквально в метрах пяти от них мгновенно испарилась ещё одна жертва, которую, как оказалось, зовут Роберт Морель. Хлоя вздрогнула и, словно ей в голову пришла какая-то гениальная мысль, она широко улыбнулась и, схватив Ната за локоть, повела к лифту.

***

Ледибаг выбежала в уже пустующий центр зала, пытаясь понять, куда делся злодей. Похоже, он ведет охоту на мэра Буржуа — ведь он составитель списка, значит, надо искать где-то в районе его кабинета. Рядом с героиней промелькнуло черное пятно, негромко звякнув пряжкой ремня. — Миледи, — поприветствовал Нуар свою напарницу. — Не знал, что ты посещаешь такие мероприятия. Может, в честь встречи возьмем чего-нибудь выпить? Ледибаг словно пробило током, она вздрогнула, округлила глаза и ударила себя по лбу. — Выпить! Точно! Как я могла забыть? И как она могла забыть, что Адриан тогда предложил ей взять чего-нибудь выпить?