Та, что заставит забыться

Ночной разговор с Нуаром все никак не вылезал из головы Маринетт, и она искренне надеялась, что хоть что-нибудь (или кто-нибудь) сможет отвлечь её от этого, но нет. Ни позвонивший с утра Адриан с его извинениями за то, что не позвонил вечером, ни попытки думать над проектом по биологии не могли вытеснить мысли о напарнике. Алья, Нино, Адриан и Маринетт решили придти в школу чуть раньше, чтобы обсудить проект. Пусть обсуждение успешным назвать нельзя, но зато есть тема. Пожалуй, этого пока достаточно. Правда, из-за того, что разум Маринетт по-прежнему был там — на крыше, во время ночного патруля, девушка так и не поняла, какая у них тема. Кажется, что-то там про активные вещества, или про витамины, или про вину Маринетт перед Нуаром…. Черт. Дюпен-Чен прикусила губу и зажмурилась, пытаясь избавиться от навязчивых воспоминаний. Пускай уже найдется что-нибудь, что её отвлечет! — Адрианчик, милый! — Хлоя со скоростью, едва-ли не дотягивающей до скорости света, бежала в сторону столика, за которым сидели ребята. Хвала небесам, неужели это оно? Блондинка налетела на не успевшего даже повернуться в её сторону Агреста, нагло прижавшись своей щекой к его. На злобный взгляд сидящей рядом Маринетт девушка, конечно же, даже не стала обращать внимания. — Ты ведь помнишь, что будет послезавтра? Адриан, ничуть не удивившись такой выходке одноклассницы, натянул терпеливую улыбку и, чуть обернувшись, ответил: — Конечно. Злобный взгляд Маринетт моментально превратился в удивленный. Да что уж там, взгляд каждого, кто сидел за тем столиком стал удивленным. К слову, неприятные воспоминания моментально испарились. Если бы Хлоя не была такой снобкой, Маринетт, возможно, даже поблагодарила бы её. Блондинка что-то радостно взвизгнула, а затем более четко произнесла: — Тогда я жду тебя! — Она крепче сжала в объятиях Адриана. — Я буду в сногсшибательном платье! Парень чуть шире улыбнулся, не сомневаясь ни капли в том, что её платье кого-нибудь сшибет с ног. Уж Хлоя любит платья попышнее. Щечки Маринетт, наблюдавшей за всем этим, покраснели, а брови сошлись на переносице. Да что себе позволяет эта блондинка? И вообще, о чем это таком, намечавшемся на послезавтра, они говорят? В груди появилось какое-то неприятное чувство, а руки невольно сжались в кулачки. — Так, — на стол упала ручка, которой Алья записывала варианты названий их проекта, и все четыре головы повернулись в её сторону. — Что за чертовщина? — недовольный взгляд Альи упал прямо на сидящего напротив неё Агреста. — Адриан, почему ты не говорил, что идешь на этот вечер? Дюпен-Чен вздернула бровями, услышав слово «вечер». Она одна не понимает, о чем идет речь? — Ребят, — подал голос Нино, и теперь все внимание принадлежало ему. — А о каком это вечере вы тут говорите? А, нет, Маринетт не одна. Хлоя выпустила из своих невероятно крепких объятий Адриана и, задрав свой напудренный носик, стала гордо объяснять: — Мой папочка проводит послезавтра в своем отеле благотворительный вечер в защиту животных из приютов. Она говорила это так горделиво, словно этот вечер проводит она сама, а не её отец. — Но, увы и ах, на него приглашены только люди высших слоев общества, так что вам, ребята, — взгляд голубых глаз прошелся по Маринетт, Алье и Нино, — не судьба, — девушка пожала плечами и хмыкнула. Блондинка чмокнула в щеку Адриана, чем снова вызвала недовольный взгляд Маринетт (нет, ну, такое ощущение, будто для неё то, что Адриан и Маринетт ходят по школе за руку — признак их крепкой дружбы) и, покачивая бедрами, пошла к классу. Дюпен-Чен провожала девушку весьма недобрым взглядом. Если бы только она умела, то давно бы безжалостно прожгла лазерным зрением дыру в спине этой блондинки. Что она себе позволяет?! Да даже Маринетт, будучи с Адрианом парой, ни разу не чмокала его! Пусть они пара-то всего ничего, но все же! Да ещё и свидания намечает! И это все прямо при Маринетт! — От тебя так и разит ревностью, — шепнула ей на ухо Алья, только Хлоя скрылась из поля их зрения. Маринетт вздрогнула и повернулась обратно к друзьям (и своему парню). Щеки её были по-прежнему красные от нахлынувшей злости, а руки сжимались в кулачки. Что? Ревность? Да нет же! Она просто… Просто недовольна поступками Хлои, вот и все. — Все в порядке, Маринетт? — Дюпен-Чен почувствовала теплую ладонь поверх своей и, подняв глаза, встретилась взглядом с Адрианом. Нет! Не все в порядке! Почему Хлоя себе такое позволяет? А ты ещё и не имеешь ничего против! А ещё у вас послезавтра свидание! И ты говорил о нем при своей девушке! Скажет ли она об этом ему? Не-а. Еще не хватало, чтобы Адриан посчитал её слишком ревнивой и бросил на втором дне отношений. И тем более, она больше недовольна Хлоей, а не им. Это же не ревность, верно? — Да, — улыбнувшись, ответила Маринетт. — Все хорошо. Она чувствовала, как её щеки все ещё горели, и всеми силами пыталась это побороть. А то говорить, что все хорошо, с покрасневшими от злости щеками, слишком уж неубедительно. И, чего уж там таить, теплая ладонь Адриана любезно помогала ей в этой борьбе. По крайней мере, ладонь Маринетт больше не сжата в кулак. Что бы там Хлоя ни делала, Адриан навряд ли когда-нибудь вот так клал свою ладонь поверх её. Блондин мило (в этот раз уже искренне) улыбнулся и, проведя большим пальцем по костяшке Маринетт, убрал свою руку. — Кстати, о вечере, — Адриан не переводил взгляда с Маринетт, что её, несомненно, радовало. — В пригласительном билете написано, что можно позвать кого-то ещё. Не хотела бы ты сходить со мной, Маринетт? Дыхание девушки перехватило, а сердце совершило грациозное тройное сальто. Это он что, зовет её на свидание? На то свидание, которое, она думала, будет свидание Хлои и Адриана? То есть, она зря думала, что это будет свидание? То есть свидание Хлои и Адриана будет на самом деле свиданием Маринетт и Адриана? Для таких моментов Маринетт стоит купить краткое пособие «Как заново научиться дышать». Потому что без него ей, похоже, не обойтись. Хотя, нет, у неё есть кое-что покруче. — Конечно, она пойдёт! — Алья приобняла подругу за плечи, широко улыбаясь. Маринетт удивленно взглянула на подругу, которая так уверенно дала за неё ответ. Касательно этого девушка испытывала странные чувства. С одной стороны, Алья ответила то, что нужно, но с другой стороны, не выглядит ли это как-то глупо? Не подумает ли теперь Адриан, что его девушка даже не в состоянии самостоятельно ответить на приглашение на свидание? Рука Альи сильнее сжала плечо подруги, намекая на то, что пора бы действовать без её помощи. Маринетт снова повернулась к Адриану и, кое о чем вспомнив, спросила: — А… а во сколько начало? — В шесть, — ответил Адриан. Дюпен-Чен повернулась к подруге, печально глядя на неё. — Но у тебя полшестого мастер-класс по журналистике, и я обещала сходить с тобой, — пропищала она. — В том-то и дело, что он у меня, а у тебя — благотворительный вечер. Там ведь будет Джаггед Стоун! Да ещё и телевидение! — А откуда ты вообще про этот вечер знаешь? — спросил Нино, поняв, что происходящее здесь намного интереснее, чем в телефоне, который он держал в руках. — Из-за него моей маме приходится выходить на работу в её выходной, потому что пашет вся кухня, — объяснила она, а затем обратно повернулась к Маринетт. — А что касается мастер-класса, я и одна неплохо проведу там время. — Но ведь… — хотела возразить Маринетт, совершенно не понимая, зачем. — Без «но ведь»! — строго произнесла Алья. Рыжеволосая хотела произнести что-то ещё, но звонок, оповещающий о начале первого урока, прервал её. — Ладно, пойдемте на урок, — вздохнула девушка, и ребята стали закидывать на плечи сумки и рюкзаки, чтобы направиться к классу. Адриан аккуратно сжал локоть Маринетт, пока та закидывала свой розовый ранец на плечи. Такой милый детский розовый ранец с несколькими красноватыми цветочками и сердечками. Очень мило. — Так ты пойдешь? — осторожно задал он вопрос, будто бы боясь, что она откажет. Но напрасно. Изумрудные глаза внимательно смотрели на Маринетт, ожидая ответа. И девушке стало немного неловко от того, что Адриану пришлось ждать ответ чуть дольше, потому что прежде чем сказать «да», Дюпен-Чен пришлось проглотить небольшой ком в горле.

***

Хлоя, покачивая бедрами и гордо задрав подбородок, зашла в класс. Осмотрев всех присутствующих она, как обычно, разражено вздохнула и прошла к своей парте. Когда-то, совсем недавно, она делила эту парту с Сабриной, теперь же это полностью её парта. Иногда она даже пересаживается с одного места на другое — это зависит от её настроения. Блондинка уселась на свое место, сразу же достав из сумки тетрадь с ручкой, открыв первую на рандомной чистой странице, тут же вырвав её. Взглянув бегло назад и увидев там рыжую макушку, которую заметила ещё тогда, когда вошла в класс, Хлоя что-то небрежно начеркала на листе бумаге, после чего смяла его и стала поворачиваться по сторонам, чтобы убедиться, что на неё никто не смотрит. И никто не смотрел. Замечательно. Девушка бросила комок в сторону той самой рыжей макушки и моментально повернулась обратно к своей парте. Думая, что ждать долго не придется, Буржуа опрокинулась на спинку скамьи и сложила руки под грудью. Натаниэль, как обычно, пришел в школу достаточно рано и решил скоротать время до уроков за каким-нибудь бессмысленным наброском. Однако этот набросок (который с каждым шагом становился рисунком) затянул его настолько сильно, что он не замечал ничего: ни того, как заполнялся учениками кабинет, ни того, как с ним здоровались одноклассники; и он даже, возможно, не услышал бы звонок на урок. Но почему-то что-то мягкое, прилетевшее внезапно в его голову, он заметил. Парень нехотя оторвался от рисунка, взглянув на упавший перед ним комок клетчатой бумаги. Предположив, что Ким с Алекс снова устроили бойню бумажными «снежками», он небрежно скинул с парты комок и вернулся к рисунку. Минуты через две в него прилетел ещё один такой же, и его ожидала та же участь, что и первый комок. Правда в этот раз он скинул его с парты с раздражением. Честное слово, достала эта парочка со своими выкрутасами: то бумажные «снежки», то битва самолетиками, то спорят, чей учебник крепче (хотя все они из одной библиотеки, одного издания и года). Не успел карандаш Натаниэля вновь встретиться с бумагой, как в него прилетел ещё один бумажный комок. Рыжеволосый раздраженно положил карандаш на парту, взял наконец этот несчастный комок и поднял голову. Каково было его удивление, когда он увидел, что все заняты своими делами, а Кима и Алекс в аудитории вообще нет. Но откуда же тогда все эти бумажные комки? Вдруг он совершенно случайно (это для него самого было неожиданным) он встретился с раздраженным взглядом ярких голубых глаз. И, он мог поклясться, этот взгляд был направлен на него. Светлые брови сошлись на переносице, на носу появились маленькие морщинки, а глаза сверками злым блеском и смотрели на него. Это была Хлоя Буржуа. И она злилась. И, похоже, на него. Но с чего бы Хлое злиться на Ната? Нет бы презирать или издеваться, но злиться? Вдруг Нату в голову пришла одна мысль. Глупая и несуразная, правда, но она, по крайней мере, могла объяснить этот злостный взгляд блондинки. Может, это её бумажки? Но что за прикол? Да и Хлоя вроде сама всегда ненавидела такие штуки, постоянно задирая нос и говоря, что Ким и Алекс будто дети малые. Плечи Хлои дернулись (словно девушка недовольно вздохнула), и она, кинув свою ручку на парту (она что, ещё и что-то писала на этих бумажках?), встала. Глаза Ната округлились, когда он заметил, что девушка движется к нему все с тем же злым взглядом. Похоже, вот она смерть. Ну что ж, Натаниэль неплохо пожил за свои недолгие шестнадцать лет. К счастью, у него уже было наготове достаточно комиксов с надписью «опубликовать после моей смерти». Хлоя ударила ладонью о парту Натаниэля, чем привлекла внимание всех ребят в аудитории. Но почему-то её это совсем не заботило. Парень вздрогнул. — И с какой это стати ты их не читаешь? — недовольно процедила она сквозь зубы так, чтобы никто кроме Ната её не услышал. А интерес со стороны одноклассников обострился. — К-кого? — напугано произнес Натаниэль, с ужасом думая, что его предположения верны. — Не прикидывайся! — уже крикнула она, выпрямившись. — Ты сейчас же идешь за мной за парту, иначе… — она задумалась, — тебе же будет хуже. Изогнутые до того рыжие брови Натаниэля сошлись ближе к переносице, а он в удивлении вытянул шею. Что? Что она сейчас сказала? Ему не показалось? Она действительно сказала приказала ему сесть с ней за парту? Она думает, что он самоубийца? Уму непостижимо. С чего она взяла, что кто-то кроме Сабрины решится с ней сидеть за одной партой? Да и вообще как-то общаться. Что не так с этой блондинкой? Ах, да. Всё. Хлоя взмахнула своим светлым хвостом и под всеобщий шепот направилась к своему месту. Заметив на полу свои записки, она раздражилась ещё больше — так он не то, что не читал их, он их вовсе скидывал с парты? Что за наглость! (То, что она могла промахнуться, конечно же, сразу исключалось — она ведь слишком идеальна, чтобы не попасть) Буржуа думала, что это уже предел её злости, но она ошиблась. Ещё больше её разозлило то, что она не услышала за своей спиной шуршание бумаги со стороны парты Натаниэля и его шагов. Он, что, подумал, что она шутит? Ну какой же глупый этот художник, кроме комиксов ничего в мозгу нет. Блондинка снова развернулась к парню, и, сложив руки под грудью и переведя вес на правую ногу, сказала: — Если ты думаешь, что я шучу, то ты ошибаешься. Итак, считаю до трех… — Но зачем? — удивленно спросил Натаниэль, заметив, что все на них смотрят. Вот черт, ещё не хватало слухов каких-нибудь. Боже, зачем она это все затеяла? Неужели ей не все равно, что подумают другие? Ей совершенно плевать, если о них пойдут какие-то слухи? Да и зачем, блин, вообще он ей вдруг понадобился за партой? Если ей надо что-то узнать по поводу проекта, неужели она не могла подойти на перемене? Ну что за нестерпимая девушка. — Ты совсем тупой? — вздохнув, спросила Хлоя. — Пока я считаю до трех, ты должен собрать свои вещи и усесться за первую парту, только не на мое место. Вот, зачем считать. — Я имею в виду, зачем мне идти с тобой за парту? — спросил Нат, едва девушка успела договорить. Голос начал его подводить, потому что он едва ли не каждой клеточкой своего тела ощущал пронзительные взгляды ребят, что находились в классе. Как же неловко, о черт. — Надо, — отрезала Буржуа и, хмыкнув, направилась к своей парте. Злость накрывала её с головой: как можно быть настолько глупым? Сабрина бы без всяких вопросов села туда, куда сказала Хлоя, а этот… какой же он доставучий! Но, к счастью, вопросов больше не было, а Натаниэль, вздохнув, принялся собирать свои вещи, чтобы сесть за парту с Хлоей. Честное слово, он не знал, зачем он это делает. Может, потому что боялся, что Хлоя не отстанет. Во всяком случае, он очень надеялся, что это лишь на один урок. И очень надеялся, что это доставучее шушуканье за его спиной когда-нибудь прекратится. Только его пятая точка приземлилась, прозвенел звонок. Нат отчаянно вздохнул — теперь он не сможет дорисовать свой рисунок. Если его на четвертой парте постоянно доставали, чтобы он не рисовал, то на первой и подавно. Похоже, придется слушать учителя. Краем глаза Натаниэль заметил легкую световую вспышку. Нет, это была не чья-то камера. Это был мгновенно промелькнувший блеск от солнца в очках только что вошедшей Альи, за стеклами которых был виден ехидный взгляд. Вот черт, ещё не хватало, чтобы Сезер себе чего-то напридумывала. Она такие глупые теории выдвигает по поводу личности Ледибаг, что страшно представить, какие теории она может выдвинуть по поводу того, что Натаниэль сейчас сидит с Хлоей Буржуа за одной партой. Уж он-то был уверен, что этой девушке могут прийти самые разные мысли начиная с того, что Нат — новая собачка Хлои, и заканчивая тайной беременностью или того хуже. Как оказалось, Хлоя вовсе забыла о проекте, потому что, когда Нат шепотом спросил её: «Ты хотела узнать что-то о проекте?», она вслух ответила: «Какой ещё проект?», тем самым заработав замечание учителя. А уж если ты заработал замечание от мадам Менделеевой, то лучше молчи весь урок. Однако Хлое было все равно, потому она передвинула на сторону Ната свою тетрадь и (конечно, уже чуть тише) сказала, чтобы он записывал ей конспект. А сама с невинным видом продолжила точить свои ногти. И теперь Натаниэлю стало предельно ясно, зачем ей понадобилось, чтобы он сел с ней за парту. Правда, никакого конспекта он ей не писал. И так было все оставшиеся уроки. И, да, эта блондинка заставила сидеть Ната с ней на всех уроках. И, да, этот шепот за его спиной, похоже, будет ему сегодня сниться.