Pieces

Шикамару.

— Эй, пиструн, а ты с кем на бал пойдешь? Мне сначала хотелось всем своим видом показать, насколько её кличка ко мне сейчас была неуместна. Одно дело мы между собой обзываемся «пиструн» и «сиська», другое дело, когда вокруг одноклассники и учителя. — Мендокусе ( яп. めんどくせ, Mendokusē), — вылетело у меня. — Ино, — это я уже шептал, — а чего сразу матюгами не назвала? Она лишь кокетливо хихикнула и подмигнула, развешивая новогодние игрушки на ёлке. — Ну? Ты так и не ответил на мой вопрос. На мой ты тоже не ответила. Хотя, я больше думал о том, что же меня заставило так разозлиться на эту кличку. В принципе, мне дела нет до того, что подумают другие — и «пиструны» и «сиськи» могу спокойно произнести вслух при всех, даже при матери, которая точно отметелила бы меня и словесно, и физически — но покраснела бы тоже! Однако, мне даже долго думать не надо, почему я так бешусь. Я же в курсе, что ты идешь с Узумаки. Кому из нас это неизвестно? И отношения у вас явно дальше поцелуев зашли. Это уже не детская заинтересованность. Но я, своего рода, дошел до отчаяния – потому что я уже не могу мириться с тем, что ты выбираешь того, кто совсем чуть-чуть тебя ценит. Мне не хочется оскорблять Наруто, но мне хочется кричать о том, что ты заслуживаешь других отношений. Наверное, единственная причина, по которой я ещё не решился на безумный шаг, заключается в том, что я не уверен, что могу быть лучше Узумаки. Хватит ли моей влюбленности, чтобы защитить тебя от навязчивых мыслей о семье? Я знаю, как трудно тебе без Сакуры, но смогу ли я тебе помочь своей компанией что-либо наладить в этих странных отношениях с ней? Что я вообще могу? — Не думаю, что я вообще пойду, — тихо вырвалось у меня. На большее я не был способен. — Да ладно тебе, — она толкнула меня в бок, уже шепча, будто немного взяв на себя вину за «пиструна», — это же зимний бал. Все оценки будут выставлены! Ты хотел Хинату позвать? Ну, да, она уже с Чоуджи идёт… Можешь позвать кого-нибудь из старшеклассников! Я слышала, Тен-тен, годом постарше, на тебя глаз положила… Ино продолжала что-то там щебетать, а я даже не знаю зачем, я решила сказать то, что сказал. — Я хотел тебя позвать. Ино перевела взгляд с ёлочной игрушки на меня. Как мне казалось, неловкое молчание повисло. — Ебтвою, ты порой тако-о-ое сморозишь! И я даже не знаю, радоваться или грустить касательно того, что Ино не поняла, насколько серьезно я это сказал.

Киба.

— Кто-нибудь в курсе, где этот Узумаки? К словам Какаши-сенсея я бы еще добавил «сраный». Где-то между «этот» и «Узумаки». Я всё ещё не могу сам себе признаться, в чем этот белобрысый меня так раздражает. В принципе, наверное, сам факт его выкрашенных волос. Всем же известно, что у нас, у японцев, черный волос. Хотя, со слов Ино, голубые глаза — это его. Ну, Ино может и за другие органы Наруто рассказать, что они только ему принадлежат. С Узумаки, правда, мы успели несколько маленьких шалостей провернуть — но меня не покидало ощущение, что в случае чего, прилетит мне, а не ему, потому что из нас двоих он из состоятельной семьи, а я из той, где, что смогли, то и наскребли. — Кто может ему позвонить? — не унимался сенсей. — Ладно, зал вы украсили, но через 15 минут к вам хочет прийти Цунаде-сама. Ей нужны все вы. Ино что-то пробормотала про то, что уже звонила, и Наруто не поднимал трубку. — Кто с ним живет? — повис вопрос. — Киба, сходишь за ним? По сути, можно успеть покурить на улице, и сходить за Узумаки намного позже, и заодно отдохнуть от этих всех приготовлений. — Обязательно, — бурчу в ответ.

Наруто.

— Бля-я-ять… — злобно произнесла Харуно. Я аж почувствовал, как сильно получилось сжать зубы, дабы не издать ни единого звука по поводу всей этой ситуации. Я совру, если скажу, что закрытая дверь меня напрягала. Честно говоря, меня не совсем волновал тот факт, что она сейчас взбешена до самого предела. Я просто настолько соскучился по ней, что даже эта ситуация приносит удовлетворение. Если бы была возможность… Тут мне хотелось остановить свой же поток мыслей. Вернуться в тот день? Нет. Если пару месяцев назад я бы бил в грудь и кричал каждому, что лишь бы всё вернуть назад, то сейчас мне хочется верить, что всё это было не зря. А может быть, мне нужно было начать встречаться с Ино, и, своего рода, совершенствоваться в сексе. Хотя, вряд ли Сакуре будет нравиться всё то, что заводит Ино. При этой мысли, конечно, я усмехнулся сам себе. Настолько уверен, что однажды, с Харуно будет всё т-а-к хорошо, что дело дойдет до близости? Но Сакура всё ещё пыталась дергать дверь, так что моей ухмылки она не заметила. А мысли понеслись дальше вокруг того, что всё это мутное и немного страшное было нужно нам обоим. Может, ей лаже нужно было встретить этого Саске, чтобы понять, что между ними нет такой связи, как, между нами. Ведь так? — Что-то мне подсказывает, что мы с тобой здесь надолго, — я, правда, старался скрывать свою радость. Сакура уже набрала воздуха в легкие, чтобы, видимо, еще раз выругаться — но передумала. Честно? Немного напрягало. Как там говорится, «не делать выбор — это тоже выбор»? Вот, как мне кажется, что-то похожее можно сравнить и с выражением эмоций и ощущений. Даже её злость и психи — это же тоже эмоции. А вот когда она ничего не говорит, и ничего не показывает — это напрягает. Она не говорит, потому что специально выбирает игнор, или же ей просто всё равно? — Просто, — я перевел взгляд на вещи Кибы, — если здесь нет его серого рюкзака, это значит, что он в качалке, скорее всего с Саске, если они закончили все приготовления в зале. С губ Сакуры сорвался какой-то хриплый стон, и она прикрыла глаза. Недовольна. И понимает, что я прав. — А Киба вечно тусит вне комнаты, если честно. Теперь я себя чувствую некомфортно. Как-будто я отчитался. — Эй, эй! Ты чего? Харуно заглядывалась вниз из окна, и на секунду я представил самое экстремальное, что она могла бы сделать. — Да успокойся, не буду я прыгать, — Сакура осмотрелась по сторонам, присаживаясь на одну из самых чистых кроватей. И как-то легче не стало. Особенно, когда, усевшись на кровать, она начала листать страницы книги, которую я уже успел ей передать. Но мне хочется с ней говорить, мне хочется её завести, хочу случайно коснуться. Я уже не уверен, что это всё правильно — но хочется! Чтобы такого придумать? — Ты хочешь чай? — стыд и срам, Узумаки… Что за хрип в голосе? Харуно аж книгу опустила, но вновь её подняла поближе к себе, будто защищаясь от меня. — Мы с Кибой скомуниздили чайник, — поясняю, заметив её удивленный взгляд. Мы же все в курсе того, что никакие бытовые предметы нельзя в комнатах держать. Не могу не задумываться о том, что будь это несколько месяцев назад — мы бы уже обсуждали историю похищения чайника. Да что обсуждали, она бы со мной совершала этот временный бартер со столовой! Сколько раз, похожие мысли врываются в голову, порой даже, когда Сакурой в прямом и переносном смысле и не пахнет. Каламбур какой-то. Выглядываю за перила, вижу, что Харуно усердно читает книгу. От чая отказалась. А я, пожалуй, попью. А выпив, буду надеяться, что мне придет хорошая идея того, как с ней можно заговорить. Как можно было бы наконец-то признаться друг другу в чувствах спустя какое-то время. Влюбленность, это же так здорово! Она не моя первая любовь — а я у неё? Не знаю… А как насчет спорить из-за песен на репетициях группы акапелла. Может, она бы меня ревновала к другим девушкам? А может, наоборот, я её к другим? Думаю, больше всего я бы любил целовать её…всю. И держать, тоже её всю. Что-то мне подсказывает, что она еще девственница – может, я был бы её первым? А может… последним? Я, вроде, и понимаю, как много упустил – а в то же время, а вдруг это всё просто как некое любопытство? Если была первая любовь, то будет и вторая, и третья… В который раз аккуратно выглядываю из под перил. Это как заходить в социальные сети и смотреть, когда человек в последний раз был в сети. Когда это делаешь, вроде бы как знаешь «зачем», а во время и после кажется «ну, и что теперь». Однако я сейчас улыбаюсь. Книга не просто выскользнула из её рук, но она сама уже успела повернуться на левый бок. Заснула… Аккуратно спустившись к ней, я знал, что я хочу, но не знал, как это сделать. А если она сейчас проснется? А вдруг общение станет хуже, чем было? Хотя, кого я обманываю — куда может быть хуже? — Сакура, — очень тихо говорю я, будто проверяю почву, — Сакура! — говорю уже громче, ну, чтоб наверняка. Храпа от неё я не слышу, но и матерных направлений тоже. Присаживаюсь на кровать к ней спиной, очень аккуратно. И первое, что приходит в голову — а за кем я так бегал в последний раз? — Я почему-то думал, что ты из тех, кто храпит. Я без понятия, почему из всех слов, которые сидят во мне — это вырвалось. Хотя нет, знаю. Просто хотелось с ней говорить ни о чем, зная, что в ответ не получу укор, матюги или еще хуже – игнор. Я как-будто пытаюсь себя убедить, что она просто меня мирно слушает. Врываются воспоминания. — Кстати, ты тогда была права — я тебя разводила на поцелуй. Сам того не понимая. Или понимая… Разрешаю себе посмотреть на неё. Моя ж ты хорошая. А это я уже произношу. Касаюсь её руки слегка, медленно поглаживая, и перехожу к щеке. Убираю руку. Неожиданно горячая щека. Сползаю с кровати, чтобы оказаться напротив неё. — Прости меня, пожалуйста. Я вновь касаюсь её руки, аккуратно поглаживаю до локтя, плеча… Прохожу по щеке, и касаюсь пальцами подбородка. Ни в коем случае не смею заставлять её двигаться. Поэтому приближаюсь я. Наверное, это и поцелуем сложно назвать, так, мимолетное касание губ. — Сакура, я не хочу просто тайно тебя касаться. Я хочу брать весь этот ебаный мир вместе с тобой.

Сакура.

Я так и знала, блять. Я так и знала, что он меня разводил на поцелуй! — Моя ж ты хорошая. Не успела я ещё сдержать микс различных эмоций, услышав такие слова ещё его этим манящим шепотом, как чувствую его нежные, будто шелковистые, касания меня. Сейчас нужно резко проснуться, отвечаю! — Прости меня, пожалуйста. Сколько раз я представляла, как у нас происходит диалог, при котором Наруто произносит эти слова. И у меня был разные сценарии: в одном из них я злюсь, и избиваю его; в другом я ничего не отвечаю, потому что мне все равно, а в третьем, в слезах я бросаюсь на шею, прощаю, и чуть-ли сама не прошу прощения. Думаю, это является главной причиной, почему я отношусь к Наруто в реальной жизни так, как получается – я сама не понимаю, чего я с ним желаю. Я уже придумала, как прикинуться, что я уже просыпаюсь, потому что я не знаю, как себя сдерживать…от самой себя с ним. — Сакура, я не хочу просто тайно тебя касаться. Я хочу брать весь этот ебаный мир вместе с тобой. Мне кажется, я не выдержала, и легкий тихий стон сорвался с губ. В сознание врезалась мысль о том, что это было сказано искренне, но самой себе хотелось сказать: «Ты не видела его взгляда! Он сочиняет!» И вот, я уже понимаю, что он поднимается по ступеньке наверх, но нет — он уже аккуратно сзади пристраивается. Я же сейчас взорвусь сама не понимаю от чего. Что ему надо? Засосать? Потрогать? Пощупать? Неужели Ино плохо дает? Однако, он не касается особо моей талии, и его возбужденного члена, хвала небесам, я не чувствую. Он как-будто просто накрывает меня своим объятием. И, как-то, в голове больше нет никаких мыслей. От слова «совсем».

Киба.

Сигарет у меня осталось меньше, чем я думал. А следующая партия поступит ко мне только через три недели — со всеми этими балами я просто не выдержу. Взглянув на часы, я понял, что 15 минут точно давно прошли, и пора идти проверить комнату, вдруг там Узумаки. Если не будет — совру, что искал его по всей школе. Дверь, почему-то была закрыта, и, открыв её, не могу сказать, что я была удивлён. Много времени я им не дал, так что застукал их в интересный момент. Сакура матюгалась уже на меня, может, даже больше на меня, чем на Узумаки, а Наруто быстро оказался на втором этаже, пряча наш чайник. Спасибо, что хоть вино не распили. Я всё ещё жду момент, когда нас вызовут к Цунаде-сама, по поводу того, что мы спиздили еще и бутылку вина помимо многих других вещей. — Ой, ой, — буркнула я в сторону Харуно, — я не виноват, что нас всех ждут в зале. — Ты бы хоть предупреждал, я могу и не заходить, — обращаюсь к Наруто. — Между нами ничего не было, — вспылила Харуно, — и не будет! — Да, да, — честно говоря, мне всё равно. — Нас ждёт Цунаде-сама. Сакура выбежала из комнаты ни на кого не взглянув, однако, Наруто явно никуда не торопился. — Ты идешь? — Киба, — он всё ещё смотрел в окно, будто пытаясь переварить свои же мысли. — Хули всё так сложно? Сначала я даже посмотрел в ту точку, куда смотрел Наруто, будто пытаясь понять, о чем именно он говорит, хотя, я, итак, догадывался. — Да ничего сложного нет, — буркнул я, — всё в твоих руках, Узумаки, — тут я уже ухмыльнулся. — Ну, или же в губах… — Да пошел ты, — улыбнулся Наруто в ответ.

Хината.

— Узумаки, мы договаривались на пару минут! — кричал Какаши-сенсей, — мне подарить тебе часы, чтобы ты больше не опаздывал? Наруто в который раз извинялся, но внимание больше было на Цунаде-сама, нежели на Узумаки. С директором мы пересекались очень редко, в принципе, последний раз был, когда мы объявили о создании группы акапелла, а все остальные объявления или мероприятия были в основном через других педагогов. — Теперь все тут? — обратилась Цунаде-сама к учителям и, частично к нам. — Очень хорошо, надеюсь, мобильные телефоны при вас, они нам потребуются для одного очень чудесного занятия. За мной в класс! Вижу, что заинтересованных в том, что нам хочет предложить или сказать директор не у многих, однако по просьбе Цунаде-сама «поставить стулья в круг» все с большим воодушевлением принялись выполнять просьбу. Я только мимолетом услышала, как Харуно Злилась на Учиху. — Почему ты не отвечал на мои звонки?! — в который раз шипела она, а Саске будто лишь забавлял этот вопрос. — Отлично! — воодушевленно проговорила Цунаде-сама, — присаживайтесь. А теперь, поднимите руки, кто из вас не любит слушать музыку? Большинство одарило директора немного презирающим взглядом, будто она спросила «кто из вас не любит дышать?». — Прекрасно, никого! — такое ощущение, что она радовалась своим же словам. — Тогда мне будет намного легче провести с вами тренинг! — Тренинг? – почти все мы переглянулись друг с другом. — О, да! Сейчас будем копаться в ваших эмоциях! «Отлично»…