Красно-серебряное трио

      Год закончился неординарно. Изначально лидировал Гриффиндор, но, по никому не известной причине, Дамблдор присудил Гарри Поттеру ровно столько очков, чтобы сравнять счет между рубино-золотым и изумрудно-серебряным факультетами. А Драко в очередной раз убедился, что директор Хогвартса немного не в себе. К тому же, кто-то пустил слух, что глубоко под Хогвартсом Дамблдор сражался с Тем-кого-нельзя-называть.       С Гермионой же слизеринцы продолжали общаться, а Малфой с ужасом заметил, что не испытывает былого отвращения при виде девочки с копной каштановых волос и длинными, как у бобра, зубами.       Ещё на Рождественских каникулах блондин отправил письмо домой, где говорил, что подружился с Гарри Поттером, владельцем самой настоящей мантии-невидимки, и вынужденно общается с магглорожденной всезнайкой Гермионой Грейнджер, ученицей Гриффиндора.       К слову, после последней новости Драко боялся возвращаться домой. Вполне вероятно, что именно поэтому он в том же письме спросил у отца, можно ли Гарри Поттер приедет в мэнор на месяц или два.       Люциус Малфой ему ничего на это не сказал, однако Малфоя-младшего успокоило письмо от мамы, пришедшее через несколько недель, дающей своё согласие на присутствие мальчика, который выжил, в их доме.       Самого Гарри долго уговаривать не пришлось. Родственники, у которых он живёт, по его словам, были рады, если бы Гарри не вернулся в их дом вообще. Единственным, кто высказал свой протест на то, чтобы мальчик проводил все каникулы напролет с семейством Малфоев, оказался Альбус Дамблдор, сообщивший, что вряд ли Люциус и Нарцисса Малфой захотят постоянно видеть совершенно чужого для них ребенка. И, в глубине души, конечно, Драко был с ним согласен.       Гермиона Грейнджер же, сколько бы она не расстраивалась (хоть и не показывала своего разочарования) поехать с друзьями не могла. Малфой-младший даже представить боялся реакцию отца на магглорожденную ведьму в своем доме.        В своей библиотеке.        О да, Грейнджер определенно найдет семейное хранилище книг, когда Гарри и Драко будут тренироваться на метлах, и засядет там, обложившись старинными фолиантами, до тех пор, пока сам мистер Малфой не найдет ее и не вышвырнет из своего дома.       А зная о врожденной гриффиндорской жалости, легко можно догадаться, какую истерику закатит девчонка, узнав о Добби и других домовиках.       Так, тридцать первого июля, аккурат в день рождения мальчика, который выжил, Драко и Люциус Малфой направились на вокзал Кингс-кросс. Малфой-младший восхищался способностью своего отца накладывать дезиллюминационные чары, ведь тот сумел скрыть целую карету с фестралами на маггловской автомобильной парковке (хотя аристократы не были уверены в том, что же такое автомобиль). К слову, кареты Малфой-мэнора в два раза больше карет Хогвартса.       Зачем же двум чистокровным волшебникам появляться в маггловском и таком многолюдном месте? — спросите вы.       А Малфои здесь потому, что именно на это число Драко и Гарри договорились встретиться. Дурсли должны привезти сюда Поттера, именно на эту парковку, а Люциус Малфой со своим сыном должен отвезти слизеринца к себе домой, так как дал на это разрешение ещё в марте.       С невозмутимым выражением лица представители семьи Малфой наблюдали за «металлической коробкой», что подъезжала к ним. Даже увидев мясистого мужчину без шеи, покрасневшего, словно переспелый томат, и заметив презрительные взгляды, что он и блондинка, сидевшая рядом, бросали на дорогие мантии и светлые, почти белые волосы чистокровных магов, невозмутимая маска с их лиц никуда не пропала. Лишь доля насмешливости и не меньшего презрения добавляла величественности отцу и сыну.       Наконец автомобиль, этого названия Малфои так и не узнали, остановился напротив замаскированной кареты мэнора. Вышедший Вернон Дурсль ворчал что-то вроде «заняли целое место». Конечно, ведь магглы могли видеть лишь пустой асфальт.       Из машины появилась худощавая блондинка с длинной шеей, Петуния, которая, обеспокоенно оглядываясь на аристократов, подошла к задней дверце автомобиля и открыла ее, выпуская не менее толстого, чем свой папаша, Дадли Дурсля.        — Вылезай, — прошипел мистер Дурсль кому-то, кто сидел сзади за водителем.        Люциусу Малфою это напомнило парселтанг, отчего он недовольно поморщился. Надо же, кому-нибудь могло показаться, что он жалеет Гарри Поттера, что только что вышел из автомобиля своего дяди. Увидев Драко, он приветливо улыбнулся. Малфой-старший мог поклясться, что Драко улыбнулся в ответ, опасливо озираясь на отца. Усмехнувшись, Люциус лишь продолжал наблюдать за двумя толстыми и одной тощей магглами, что шли вслед за мальчиком, который выжил.        — Рад с вами познакомиться, мистер Поттер, — как всегда сдержанно и величественно, с отточенной годами ухмылкой, произнес мужчина. Вероятно, такое почтение и известность мальчика с шрамом поразили Дурслей. — Люциус Малфой, отец Драко.       Вернон Дурсль насмешливо хмыкнул, заставив длинноволосого мужчину прилагать максимум усилий, чтобы не начать ему дерзить.        — О, очень приятно, сэр, Гарри Поттер, — мальчик пожал протянутую ему руку.        — Надо понимать, вы и есть те… Ненормальные? Такие же… Как моя сестра? — презрительно спросила Петуния, а Малфои вновь сдерживались, чтобы не отозваться о матери Гарри Поттера как о грязнокровке.        — Не думаю, что это точное сравнение, — ледяным голосом, который сумел поумерить ярость, кипевшую во всей семейке магглов. — А теперь мы, как мне кажется можем ехать.       Резко обернувшись, Малфой-старший, убедившись, что вокруг нет магглов, которым нельзя знать о магии, снял дезиллюминационные чары.       Увидев огромную черную карету, с серебряными вставками, Вернон Дурсль перекрестился, его супруга изумленно ахнула, Дадли выронил мороженое, а Гарри восхищенно рассматривал герб Малфоев, изображенный на дверцах, что открылись сами собой, впуская пассажиров.        — Надеюсь, мы с вами больше не встретимся, — фыркнул Люциус Малфой, поднимаясь в карету. Вслед за ними вошли Гарри и Драко.

***

      Каникулы два слизеринца проводили достаточно весело. В первые же два дня Драко провел для Гарри экскурсию по Малфой-мэнору, показал ему родовой гобелен, отметив на нем самого себя, мельком огромную библиотеку, где часто сидели мистер и миссис Малфой, обсуждая что-то с теплыми улыбками на лицах, свою комнату, комнату, что отец выделил для Гарри — к слову, эта комната была куда больше той, что выдали ему Дурсли — ну и, конечно, Драко показал квиддичное поле и три своих метлы (два Нимбуса и один чистомет, самые лучшие). Стоит ли говорить, что дни напролет мальчики проводили в небе, стараясь первым поймать снитч. К глубокому сожалению Малфоя, Гарри всегда ловил золотой мяч из-под его носа, несмотря на то, что метлы были одинаковые.       Конечно, они еще и ели, ведь иначе они бы не дожили до школы, измотав себя игрой. Прием пищи всегда был в одной и той же столовой, велись светские беседы, на обед иногда кто-нибудь да приходил, а за ужином им подавали горячий шоколад, что было довольно необычно для таких холодных, казалось бы, людей.       Гарри Поттер был, несомненно, рад пребывать здесь.       В Косом переулке они должны были встретиться с Гермионой Грейнджер, поэтому сопровождала их Нарцисса Малфой, более терпимая к магглорожденным, нежели ее муж.        — Гарри! Драко! — окликнул кто-то мальчиков, обсуждающих новый Нимбус-2001.       Гермиона Грейнджер почти бежала к ним, счастливая улыбка на ее лице была заметна даже на таком расстоянии.        — Я так соскучилась по вам! — девочка крепко обняла слизеринцев. Если Гарри обнял ее в ответ с не менее счастливой улыбкой, то Драко сделал это неловко, поглядывая на равнодушное лицо матери. — Я только что из Гринготтса, мама с папой решили вернуться в машину, когда поняли, что я встречусь с вами.       Нарцисса Малфой деликатно привлекла к себе внимание, прочистив горло.        — О, вы миссис Малфой, верно? — слегка смутившись, начала девочка. — Я Гермиона Грейнджер.       Драко прикрыл глаза, когда увидел, как гриффиндорка протянула руку его матери. Он считал, что это будет очень неловко, когда миссис Малфой брезгливо сморщит нос и проигнорирует руку девочки. Каково же было его удивление, при виде того, как его мама осторожно пожала руку и представилась. По крайней мере, она решила не снимать перчатки.        — Флориш и Блоттс? — поинтересовался Драко, заметив, что рукопожатие прекратилось.        — Думаю, да, — холодно сказала Нарцисса Малфой.

***

       — Мистер Малфой? — удивился Гарри. Уже направляясь сквозь толпу народа, пришедшего поглазеть на известного Златопуста Локонса, компания из трех второкурсников и Нарциссы Малфой встретила Малфоя-старшего. Это было неожиданно, ведь тот сказал, что весь день проведет в кабинете, разбираясь с бумагами.        — Люциус? Что ты здесь делаешь? — чуть менее холодно спросила мать Драко.        — Решил проведать вас, — пусть его слова сами по себе и не внушали доверия, но вот тон, которым он их произнес, был убедительным.        — Малфой, я до тебя ещё доберусь! — крикнул кто-то с другого выхода, на что мужчина презрительно поморщился.        — Кто это?        — Артур Уизли, Нарцисса, — недовольно произнес он, заметив, наконец, Гермиону. — А вы…        — Гермиона Грейнджер, сэр, — в этот раз девочка не стала протягивать руку. Вероятно, заметила, с какой холодностью ответила миссис Малфой на ее рукопожатие. От ее мужа подобной благосклонности ожидать не стоит.        — Так значит, это вы… — агрессивно начал мужчина, но вовремя остепенился. — Что ж, все-таки я, пожалуй, пойду. Удачных покупок.       Закончив фразу, Люциус Малфой трансгрессировал, а Драко, Гарри, Гермиона и миссис Малфой вышли из магазина, с целью купить мантии.