спасай

Утро казалось бы намного длиннее, если бы троицу не разбудил звонок телефона. Данил встал как по команде и на ощупь нашел свой телефон, ответив заспанным и хриплым голосом. — Спим, да, окес, всё, скоро будем, даа, мам, я понял, да, дай я уже разбужу его, — проворчал парень и начал будить брата, который так же как и он, да собственно и Лиза, спал на полу, — Эй, Макс, поднимайся, маман звонила, надо срочно с ней куда-то сгонять. Да проснись уже! — А, че? — пробубнил сонный Максим, — Куда маман поехала, зачем звонить? Тут послышался хлопок двери и Лиза подняв голову (а вот и моя пришла), тяжело выдохнула. — Вставайте оба, я вас провожу, и снова спать лягу. — Как ты пойдешь с больной ногой? — поинтересовался Даня. — Потихоньку. — Ну смотри, а то нам придется тебя снова провожать, — вскинул брови Данил. — И так по кругу будем друг друга гонять, — усмехнулся Макс.

***

Из-за того, что Лиза чувствовала острую боль в ноге, парни шли медленно, понимая, что она вообще могла никуда не идти, будь она не таким хорошим другом. Всего, чтобы проводить парней на 700 метров, и дойти обратно, Неред понадобилось больше часа. Намного больше часа. Пока она ходит, мама пообещала начать готовить блинчики, а потом ей снова надо будет куда-то уйти. От мыслей, что она скорее всего её задерживает, и еда уже готова, Лизка через всю боль ускорила шаг (итак уже полтора часа плетусь!). Преодолев всё расстояние и этажи, девушка открыла дверь своей квартиры и в нос сразу ударил вкусный запах, а возле двери стояли мужские кроссовки. У мамы появился такой модный кавалер? Лиза тихо дошла до кухни и заглянув в неё, громко ахнула. — Привет, — сказал Данил издевательским тоном, поедая блин, намазанный сметанкой, как любит сама хозяйка квартиры. — Я вообще не въезжаю, если честно, — выпалила Неред, уставившись на маму, — Как он тут оказался? — Через дверь зашел, — спокойно сказал Кашин, — У вас очень вкусные блины, Светлана Васильевна. — Угощайся, милый, — проворковала женщина, довольная тем, что её еду оценил посторонний человек. — Светлана Васильевна? — Да, Данил пришел к тебе, а ты ушла провожать близнецов, и я не могла не запустить его подождать тебя, заодно покушать, не стоял бы он на пороге, в самом то деле, — отозвалась мама поправляя волосы, — Ты, кстати, долго. Мне уже пора, милая, я не знаю, во сколько приду домой, но к вечеру постараюсь, вот терпеть не могу эти фестивали, но работа, понимаешь ли. Если захочешь уйти к Юле, позвони, — После этих Неред-старшая удалилась из комнаты, оставив дочь один на один с Кашиным, который уже внимательно осматривал девушку. — И зачем ты пришел? Совсем, — Лиза понизила голос, чтобы это услышал только он, — Долбоеб что ли! — По моему про твои маты мы уже говорили, — голос звучит спокойно и стойко. — Говорили что? — нервно сглатывает Лизка. — Один мат — и я тебя наказываю. — Я в твои игры не играю, запомни. — Играешь, — Данил вытирает краешек рта салфеткой, и опускает взгляд на тарелку. Парень берет ещё один блин, и откусывает, полностью сохраняя свою невозмутимость, — Поедем ко мне.. — Нет. — Заметь, это был не вопрос, ну так вот.. Чё за манера, блять, перебивать. Поедем ко мне, но сначала заедем в кое-куда.. Как бы Лиза не пыталась устоять, но любопытство взяло вверх, и она недовольно прыснув, села рядом. — Почему ты не умеешь так же вкусно готовить? — Заткнись, — выдыхает Лизка, заметно покрываясь румянцем.

***

Девушка уже позвонила маме, под предлогом «Я всё-таки пойду к Юле», она снова едет туда, откуда бежала четыре месяца. На улице только начало темнеть, сгущались сумерки, и она, довольно-таки не романтичная натура, уже сгорала от интереса, че задумал Кашин. Одно Лизка знала точно, бояться как в прошлый раз нечего. Он её не обидит. Парень же, спокойно наблюдал за этими плавными движениями, за улыбкой, и громким смехом. Сегодня она была необычайно привлекательной, потому что почти, как он сам и заметил, не стеснялась. Ну или стеснялась, но не показывала это. Что было ему очень на руку. Он любит шалить, он любит играть чувствами людей, пробовать их характер на вкус, и смотреть на их поведение, когда они полностью в его руках. И сейчас он задумал очередной фокус, который должен ему доставить неимоверное удовольствие, как морально, так может быть (если всё пойдет гладко) и физически. Так же, это понравится и ей. Он уверен. Данил прищуривает глаза и внимательно осматривает Лизку сзади, но ничего, кроме толстовки, которая прикрывает все красивые места не наблюдает. Интересно, а какая она без этой черной чертовой материи? Эта кофта — тут явно лишняя. — Куда мы едем? — доносится до ушей хриплый, но такой по-детски довольный голос. — Увидишь, — отвечает тот, делая несколько вдохов сразу, чтобы отвлечь себя от, достаточно интимных картинок, которые преследуют его уже не первый раз. Далеко не первый. Это так сложно, строить из себя взрослого человека рядом с ней, говорить, что он не педофил, и пальцем тронуть её не хочет, когда душа просит совсем обратное, порвать всю эту мешковатую одежду как на ней, так и на себе, и любоваться до потери пульса её обнаженным телом, таким молочным, чистым телом. Он уже видел её ключицы, они были достаточно бледные, значит и тело у неё красивого, белого цвета, чистого, никем не тронутого. Каковым оно будет, когда он оставит где только можно, свои метки в виде засосов? Скорее всего, ещё более привлекательным. Машина тронулась, Лиза, как маленький ребенок, с нетерпением ждала чего-то поистине интересного и веселого, она улыбалась, рассказывая какую-то очередную историю и изредка поглядывая на дорогу, вдоль которой уже зажглись огни, сам же Даня, внимательно её слушая, любовался этими, как казалось ему, идеальными чертами лица, которые в полумраке, освещенные лишь фарами проезжающих машин и тусклых фонарей, казались ещё изящнее. Она настолько естественная, как в плане косметики, так и характера, что это даже пугало. Неужели можно быть такими невинными и чистыми? Если сравнить его и её, то можно сказать, что они совершенно противоположны, абсолютно во всём. Если их пометить цветами, то однозначно, к гадалке не ходи, она — белый, он — черный. Противоположности притягиваются, ведь так? Скорость уменьшается и вот они уже стоят возле какого-то парка, в котором не так уж и много людей. Данил вытаскивает из машины коробку и зовет Лизку идти за ним. Они доходят до конца аллеи, и Кашин, расставляя петарды, поджигает их, быстро возвращаясь к девушке, обхватывая её за плечи, сильно прижимая к себе. Выстрел. Ещё. И ещё. В небе разлетаются краски, маленькие огонёчки освещают темный парк, раскрашивая его в разные тона. Небольшое количество людей замечают их, и внимательно смотрят на небо. Лиза любуется фейерверком. Данил любуется Лизой.

***

— Боже, Даня, это было круто, очень-очень круто, — Лиза пытается усидеть на месте, и не дергаться, ведь как-никак, штраф ещё никто не отменял, но она слишком возбудилась, он зажег в ней какую-то искринку. — Я рад, что ты оценила, — спокойный выдох, но он не может удержать улыбку, смотря на это довольное и яркое лицо, которое пылает от радости. Она что-то говорит, перебивая саму себя, сбиваясь, поправляет дыхание, и пытается совладать собой. Он почти доволен, а она вполне. / Но это далеко не всё, что задумал Кашин. Это лишь разогрев. Он разжег огонь, сейчас подлил в него масла, а вот что будет дальше, зависит лишь от него. Пожар или тлеющие угольки?