Голубоглазое наказание.

      На пути в офис я уже по обыкновению застрял в типичной московской пробке. Десятки машин передо мной и столько сзади не внушали надежду прибыть на место во время, поэтому мне не оставалось ничего, кроме как с этим смириться. Я опустил руль своей иномарки и с разочарованным вздохом откинулся на спинку водительского сидения, лениво наблюдая из лобового стекла, как неторопливо плывут серые облака по бессолнечному небу. Чувство непонятной тоски окутало меня, завлекая в царство обыденных будней, и в голове уже выстраивался план работы на сегодня. Обязанности в офисе Black Star, как правило, занимали почти все время, прерываясь разве что на концерты, туры и другие срочные выезды.       С целью развеять скуку я потянулся к своему телефону. В соцсетях, как всегда, был «взрыв» лайков, комментариев, а про сообщения и говорить не надо. Моя личка была настолько забита, что одна перспектива открыть ее вызывала неподдельный ужас. Stories в Инстаграм пестрили яркими картинками, короткими видеодорожками с музыкальным сопровождением или просто рекламой. Я почти не смотрел в экран, пока на нем не высветился профиль Егора. По содержимому фотографий стало предельно ясно, как он провел эту ночь. Его задница снова до утра веселилась в каком-то шумном клубе в окружении сногсшибательных нимф и выпивки. На минутных видео были записаны его заразительный смех и какие-то глупые кривляния, которые, судя по всему, изначально планировались быть танцами. Ни грамма ответственности в этих движениях не было, и это вызвало у меня только ухмылку и явно лишнюю ревность. Я давно ревную его к каждой юбке, которую он не прочь снять в постели с какой-нибудь красотки. Я знаю, что не должен это чувствовать, но ничего не могу с собой поделать. Каждый его взгляд в сторону других заставляет мои нервы пищать, как сучек, от злости. А так как я человек, который не слишком-то умеет скрывать эмоции, наши отношения с Егором в последнее время стали сильно натянутыми. Я могу сорваться на него из-за всякого пустяка, поэтому он старается как можно реже попадаться мне на глаза. Но, на самом деле, эта злость — всего лишь защитная реакция, скрывающая за собой страстное желание. Я как-будто пытаюсь агрессией показать ему абсолютное презрение, когда у самого от возбуждения внутри все горит. Это так глупо, но так необходимо.       Я приехал в офис ровно в десять. К своему же удивлению, я даже не опоздал, как ожидалось. Через пятнадцать минут состоится еженедельное собрание участников лейбла, на котором составится расписание артистов на ближайшие семь дней и обсудятся некоторые общие вопросы, после чего каждый «улетит» по своим делам: кто на концерт, кто снимать клип, и таким же полным составом мы, скорее всего, увидимся только через еще одну неделю. Первой на него пришла Крис*. Она всегда приходит раньше всех и на собрании высказывается больше и красноречивей остальных, оформляя свою речь порой весьма неуместными шутками. Однако у нее есть железобетонный иммунитет: она милашка. За это и держим. Почти вся мужская составляющая лейбла явилась почти одновременно уже ближе к началу. Пока артисты собирались с мыслями, мы с Даной пили кофе в буфете, увлеченные непринужденной беседой. Я люблю вот так болтать с ней, когда выдается свободная минута. Она такая невероятная и глубокая, именно этим цепляет. Идеальная девушка: мало треплется, много думает. В общем, я горжусь ею. Мы вместе пришли в кабинет, и она бесшумно проследовала к своему месту. Я глазами проводил ее утонченную фигуру, после чего так же взглядом поприветствовал всех, хотя я уже с каждым успел и поздороваться, и даже обменяться парой фраз. Но постойте-ка... Нет, не с каждым. Среди знакомых лиц я не нахожу еще одно. Задумчиво рассматривая единственное свободное место за столом, я озадаченно спрашиваю: - А где Крид? Глаза певцов несколько округлились в непонимании и стали переглядываться друг с другом. - Я не видел его сегодня, - рассеянно пожал плечами Лев**. - Думаю, он еще не приехал, - подхватил Doni. - И что, мы будем его ждать? - Матвей*** возмущенно приоткрыл рот и нахмурил брови, будто бы говоря «Нет, чувак! У меня нет на это времени!».       Опаздывает пензенец, значит. Держу пари, что проспал! Это происходит уже четвертый раз за месяц, подбешивать стало после второго раза, а сейчас основательно раздражает. Егор вообще стал неуправляем в последние дни. Знает засранец, что я его не выгоню! Кого угодно, но только не его, вот и действует на нервы. - Семеро одного не ждут. Начнем без него, - решил я, и все приняли эту идею с удовольствием.       Все полтора часа, что длилось собрание я не сказал почти ничего. Я сумел затмить даже Мишу Марвина, который обычно на подобных встречах молчит и втыкает в пустоту. Сегодня он произнес куда больше слов, чем я. Я же нервно мял в кулаке карандаш, изредка поглядывая на часы, с изменением которых человек в кабинете не прибавлялось. До этого Егор опаздывал, но приходил, а сегодня, значит, Его Высочество решило совсем не баловать нас своим присутствием? Наглость, да и только! Черт, я могу думать о нем в любом ключе: как в хорошем, так в плохом, но все равно все сводится к одной мысли, той, от которой у меня стоит каждое утро. - Тим? - позвал меня кто-то из ребят. - Парень, ты с нами? Я чуть вздрогнул, словно вышел из какой-то абстракции и глазами нашел говорящего. Им был Эд****. - Да... - прошептал я. - Да, - и повторил уверенней. - Я думаю, это хорошая идея, друг. Надеюсь, он излагал до этого какую-то мысль, иначе мой ответ будет ну совсем не к месту. Артист удивленно поднял бровь и хмыкнул: - То есть, ты думаешь, что нам стоит дать интервью этой радиостанции? - Порой их вопросики пересекают грань дозволенного. Это нравится далеко не всем, - покачала головой Крис. Радиостанции эти еще хуже прессы. Пока тратишь на них свое время, так знатно в грязи искупаешься, что потом очень долго отмываться будешь. И как я мог так глупо дать свое согласие? Надо исправлять ситуацию. - В самом деле? - обратился я к Крис. Она кивнула. - Тогда, наверное, нам это ни к чему.       Все посмотрели на меня так странно, что у меня даже появилось желание взглянуть на свое лицо в зеркало. Знаю я, чем они удивлены. Раньше так принято было, что заставить поменять свое решение меня могли только реально жесткие обстоятельства, но никак не одно возражение. Повисла неловкая пауза. Зная, что не все дела еще решены, я объявил об окончании собрания. Это был единственный способ свернуть накопленное недоумение. Участники лейбла стали активно собираться, больше не задавая никаких вопросов. Скоро кабинет практически опустел. Только Клава***** оставалась, чтобы разрешить еще некоторые вопросы. Я отвечал ей совершенно на автомате, почти не вникая в суть. Наш диалог прервал звук открывшейся двери. Нелепо приплясывая, в кабинет вошел долгожданный Егор Крид. Как ни странно, его вид был ни сколько не виноватый, наоборот певец прибывал в приподнятом расслабленном настроении. Впрочем, как всегда. - Привет, Тим. Ты хотел меня видеть? Его голос был звонким и самым доброжелательным из всех, что я когда-либо слышал. - Клав, можешь связаться с Павлом. Он в этом лучше понимает, - посоветовал я девушке и отправил ее работать. Она шла к двери, цокая недлинными каблуками и лишь на секунду замедлила шаг, бросив быстрый взгляд на Крида, и тут же пошла в два раза быстрей. Егор, в свою очередь, тоже не остался безучастным и стрельнул в Клавдию своими голубыми глазами. Скользнув по ее, казалось, невероятно хрупкой спине, он задержал взор на округлых ягодицах, заключенных в узких обтягивающих джинсах, и ставлю яйца на то, что парень тихонько свистнул девушке вслед. Он делает так постоянно, и, быть может, я бы даже не зациклил на этом жесте такого внимания, но сейчас мне хотелось разорвать артиста на кусочки только за то, что он просто дышит. Масла в огонь еще добавлял его абсолютно спокойный вид, явно не готовый к строгому отчитванию. Как только дверь за Кокой закрылась, Егор посмотрел на меня и спросил: - В чем дело? - Ты издеваешься, Булаткин?! - я всегда называю его по фамилии, когда злюсь на него. А злюсь я на него часто. Выпало же мне воспитывать этого ребенка. - Каюсь, опоздал, - закатив глаза, вздохнул он и опустился на одно из кресел. - И все? Я думал, в четвертый раз ты выдумаешь что-нибудь поинтересней, - ухмыльнулся я. Я с непередаваемым раздражением наблюдал за тем, как этот паршивец крутился в кресле, запрокинув голову на спинку. - А смысл? - усмехнулся он. - Орать ты все равно будешь одинаково. Маленький невыносимый щенок! Мало того, что он влез мне в голову, как какой-то червь, так еще и смеет дерзить! Совсем страх потерял. И никак ведь его не накажешь. Нет, у меня есть, конечно, мысль, как это сделать, но, думаю, не стоит. По крайней мере, пока... - Ты, кажется, зазнался, мальчик! - чуть прищурившись, произнес я. - Что это? «Звездная болезнь»? После этих слов я, скрестив руки на груди, обошел стол и остановился только около стула, где вальяжно сидело это недоразумение. - А с тобой что? - улыбнувшись, громко вопросил Егор. - Родительский инстинкт? - парень вдруг непривычно резко поднялся на ноги и, гаденько ухмыляясь, подошел ко мне, почти касаясь кофтой, мою футболку. Я нервно сглотнул. Никогда я еще не видел его в такой близости, и от этого мурашки побежали по мне, как стая матерых крыс, а, когда он приблизил свое ничуть не смущенное лицо к моему, я и вовсе забыл, как дышать. Не смея и бровью пошевелить, я наблюдал за тем, как медленно выстраивается между нами зрительный контакт, что был красноречивей любых слов. - Мне теперь называть тебя «папочкой»? - опаляя дыханием мою кожу, словно промурлыкал Крид. Мне захотелось открыть рот, чтобы впустить в легкие недостающий кислород, но и моргнуть нельзя было, чтобы не коснутся лица напротив. Вся моя злость в миг куда-то исчезла, не оставив записки, ее заменила непреодолимая страсть, и я молился о том, чтобы мой «дружок» в штанах не дал о себе знать. А Егор, казалось, и не думал отстранятся. Наоборот, мне думалось, что мы стали еще ближе, хотя куда ближе — непонятно. Наконец, я позволил себе вздохнуть и вместе с воздухом почувствовал аромат цитрусового парфюма. Что ж, пожалуй, запах фруктов подходит ему больше всего. - Ха! - слишком громко и неожиданно воскликнул Крид, принимая прежнее положение, которое предоставляло между нами куда больше пространства. - Ты покраснел, приятель!       Я встрепенулся. Что, неужели? Коснувшись ладонями своего лица, я ощутил такой жар, какого не бывает и при температуре. Блять, в кого меня превратил этот мальчишка?! Неужели, он ничего не чувствует, когда я еле сдерживаюсь, чтобы не отыметь его прямо на этом столе? Как он может сохранять такое спокойствие в этот момент? Порой мне кажется, что я чересчур добр к нему, потому что думаю о его чувствах, а мог бы, как похотливое животное, взять свое и избавиться от этих мук. А меня волнует, что ему будет больно. Вот чего я точно не перенесу ни морально, ни физически — это его слезы. Он ведь и хоть такой нахал, но все равно очень нежный, слабый, выделывается больше. Еще раз переглянувшись со мной, Егор шумно хлопнул в ладоши и проговорил: - Ладно, раз у тебя все, я пойду.       Он встал, чтобы направится к двери, и в этот момент... во мне что-то «ёкнуло». Не знаю, с чем конкретно это связано, но не успел он сделать и трех шагов, как я грубо схватил его за запястье и рывком потянул на себя. Крид явно такого не ожидал, поэтому, не сумев сохранить равновесие, рухнул на мою грудь прежде, чем я удержал его от более неприятного падения на пол. Вот так, глядя на меня с уровня подбородка, он застыл в моих руках, словно в миг стал неживым. Рукой, что я придерживал его за талию, я поднял его выше, но не отпустил. Вторая рука плавно зарылась в светлые волосы, несильно массируя затылок. Егор не двигался, словно заяц, чуявший волка. Никак не отреагировал он и когда я накрыл его слегка приоткрытые губы своими и вовлек в осторожный, но настойчивый поцелуй. Пока я нежно изучал его рот языком, в моей голове крутились одни слова: «Останови меня! Пожалуйста, останови меня, или...». Или... А что «или»? Безусловно я хотел парня, и напряжение между ног меня полностью поддерживало, но я не знал, что он чувствует. Нравится ему или нет? Он стоял так послушно и принимал меня в своем рту, как истинного хозяина, но не отвечал, даже его ладонь не сдвинулась с моего плеча ни на сантиметр. Это ввело меня в ступор и заставило остановиться самому. Посмотрев на Егора, я увидел, что его глаза закрыты, а губы стали влажными и так и манили прильнуть к ним снова. Интересно, он ощущает этот жар, что накрыл одеялом мое тело? Еще постояв так несколько секунд, я убрал руку от Егора и сделал несколько шагов назад. Столько вещей появилось, которые хотелось сейчас сказать, но почему-то я выбрал наименее желанное из них: - Можешь идти. - Но... - Иди!       И он ушел. Я слышал, как захлопнулась за ним дверь. И я еле сдержал желание посмотреть на нее, еще раз увидеть его облик, а во рту все еще чувствовался вкус его губ. Оставив миллион вопросов, я просто прогнал его. «Отлично», Тим! Продолжай в том же духе! Идиот...