Мне нравится яйцо с ветчиной на блинчике

Сентябрь 2014г. (сейчас) Темнота. Почему мне так хочется ее ощущать? Может быть, она так хочет, чтобы я наконец окунулся в ее покои? Или наоборот, она отпугивает меня от себя? Обычно, одним из сильных страхов — потеря близких. Но что делать, если их и вовсе нет? — Леонардо? — Это ты, Эмма? — Да, мне кажется, тебе лучше включить свет, — говорит она и нажимает своими тонкими пальцами на выключатель. Комната мигом озаряется ярким светом, отчего мои глаза заслезились. — Леонардо, прошу, поговори с нами. Мы волнуемся, ты ведь знаешь. К сожалению, я не смог удержать смешок. Под «поговори с нами» и «мы», Эмма имела в виду своих братьев. Признать, была еще одна девушка, но… — Скажи, как часто ты вспоминаешь Катрин? Наверное, я был полным ублюдком, потому что спросил у нее про нее. Эмма сжала ладони в кулаки. — Шредер поплатиться за ее смерть, Леонардо. Но мы не можем потерять еще и тебя. Прошу, спустись и поужинай с нами, иначе сам Нико придет и сделает из тебя наш ужин. — Ты вновь приготовила отбивные? — улыбнулся я. — Ну надо ведь куда-то девать все мясо, которое ты так безрассудно купил, — улыбнулась девушка и вышла из комнаты. — Эмма, свет, — устало протянул я, но меня не услышали. В итоге. мне все же пришлось поднимать свою тушку и выключить свет. Пол обыденно заскрипел и я вздохнул. — Леонардо, я слышала, как ты встал. Теперь ты просто обязан поужинать с нами.

***

Подправляю свой свитер и не без вздоха сажусь за круглый деревянный стол. — Леонардо, если ты улыбнешься, то мир не перевернется, — высказал Нико, над чем Алекс и Сид посмеялись. Эмма же, как ни странно, сдержалась. — Очень смешно, парни, — натянуто улыбаюсь и сую в рот небольшой кусок мяса. Чувствую, как к горлу подступает приступ тошноты, но сдерживаюсь. Как же паршиво. За столом умиротворенно расселись члены моей новой… семьи? Кажется, так они нас зовут. Эмма, Нико, Алекс, Сид и я. Вместе мы чуть меньше полугода, но Эмма называет нас семьей. Правда, дело в том, что все они родные, представляете, ну кроме Сида. Он двоюродный. Нико и Алекс — близнецы, правда у одного короткие темные волосы, а у второго чуть ниже ушей. Один постоянно ходит в свитере, а второй в кофте с капюшоном. Шутник и бунтарь, они полностью дополняют друг друга. Но я их не осуждаю, честно. Просто забавно. Эмма — их младшая сестра. Ей семнадцать, как, кажется, и мне. Девушка с небольшим ростом и короткими рыжими волосами. Она часто носит джинсы и белую футболку, поверх которых какой-нибудь кардиган. Эмма обладает невероятной смекалкой и скоростью. «Мне просто безумно нравились боевые фильмы в детстве. Немного повзрослев, я начала ходить на карате. Я мечтала быть воином.». Сид является «мозгом» команды. Парню восемнадцать, а он носит шапку и очки, будто ему все пятнадцать. Ах, и да. Я совсем забыл про себя. Мое имя Леонардо. Ребята обо мне практически ничего не знают: ни откуда я, ни моей семьи, ни моей фамилии. Собственно, как и я — мальчик, который потерял память год назад. Ровно год назад Эмма нашла меня у сточного канала. Но что я там забыл? Я бежал. Солдаты клана Фут преследовали меня, пока мои ноги не стали заплетаться друг об друга, а потом и вовсе перестали мою тушку нести, вынуждая совершить падение в канал. Очнулся я уже в доме Эммы и ее братьев, не помнив и половины произошедшего. Клан Фут вновь бы забрал меня, если бы не ребята. — За Леонардо, — кричит Нико и тянет свой стакан к центру стола, заставляя нас сделать так же и уже, наконец, чокнуться ими. Зазвучал звон стекла и ребята рассмеялись. На секунду я почувствовал безмятежность. Из-за алкоголя ребята и вовсе забыли про меня, начиная болтать о всякой ерунде и поочередно спрашивая, уважает ли их тот или иной человек. Встав из-за стола, в моих глазах потемнело, а к горлу подошел еще один приступ тошноты. Я почувствовал, как кто-то взял меня за плечо и куда-то уверенно повел. Остановившись у стенки в коридоре, куда не падал взгляд из кухни, меня облокотили об стенку, но я все еще не видел своего спасителя. — Парень, как давно ты принимал обезболивающие? — Они закончились, — выдавливаю перед тем, как ощутить в левой ладони звонкую коробочку с таблетками. — Спасибо, Сид. — Их осталось там немного, Леонардо. Может, мне сходить и купить их тебе? — Не стоит, я сам, — поднимаюсь с пола и направляюсь по стенке в сторону ванной. Включив кран с холодной водой, мигом кидаю горсть таблеток в рот, попутно запивая их водой из ладошки. Мир вновь становится четким и я выгинаюсь. Сид все еще смотрел на меня. — Но откуда у тебя деньги? — спрашивает. — Я устроился в соседний ресторан, — говорю, повсеместно с этим благодарно киваю и выхожу из квартиры. — Семпай, — протягивает юноша за моей спиной, но я его уже не слышу. Покидая подъезд вновь ощущаю головную боль. На самом деле, путь я держал вовсе не в аптеку за обезболивающим. Мне нужны были наркотики. Это чертовски странно, но безвкусные таблетки совсем не облегчали ту боль, которую зародил во мне Шредер. Все те полгода, пока я был в клане Фут — меня упорно чем-то качали. А та самая Карай, которой я доверял, лично вкалывала мне наркотики. Вся ирония в том, что в тот период своей жизни я потерял не только память, но еще и любимую. Сбежав же, мне удалось на некоторое залечь на дно, однако новая доза не заставила себя долго ждать. Появились новые приступы и мне пришлось заводить новые знакомства. Так прошли два месяца моей никчемной жизни, пока новоиспеченные друзья не погибли из-за передозировки. Я прекрасно осознавал, что это дело рук Шредера и я почти ему попался, если бы не Эмма, как я уже и говорил. Пряча в карманы пакетики, заворачиваю за угол и вижу, как двое мужчин разговаривают с рыжеволосой девушкой, которая немного напоминала мне Эмму. На руках у обоих красовался дракон. Атмосфера между ними была напряженная, и когда в руках одного из мужчин что-то мелькнуло, пришло осознание, что пора вмешаться. — Нехорошо так с дамой разговаривать, молодые люди, — надеясь, что сказал довольно громко, подхожу к девушке и встаю перед ней. — А то что? — не без грубости и смеха говорят они, на что я усмехаюсь и игриво шепчу: — Я работаю на Шредера. В одно мгновение физиономия собеседников изменилась на более испуганную и, попросив прощения, мужчины немедля скрылись за тем же углом, откуда пришел я. — Спасибо большое, — послышалось сзади и я обернулся. Девушка была где-то на голову ниже меня и, кажется, даже моего возраста. Хотя, сколько мне лет то? — Ты слышала, что я сказал тем двоим? — Вообще-то да… — Никогда не говори эти слова кому-либо, хорошо? — я улыбнулся. — Хорошо, — она ответила тем же. — Почему ты здесь так поздно? — Я ходил в… — я запнулся. — в аптеку. И это вообще-то неважно, ведь ограбить хотели именно тебя. — Я… — девушка почему-то тоже запнулась. — шла от друзей. — Что же это за друзья, которые отправили тебя одну? — девушка смутилась. — Давай я провожу тебя? — Спасибо, — вновь говорит она и мы двигаемся с места, надеюсь, в сторону ее дома. — Как твое имя? — через силу улыбаюсь я, ведь мою голову с каждой секундой все сильнее сдавливает голову боль. — Эйприл. — Хорошо, Эйприл, приятно познакомиться… — А твое? — спрашивает она в то время, когда я не замечаю бордюр и спотыкаюсь об него, распластавшись на асфальте. Из моих карманов, конечно же, выпало нечто. — Что это? — спрашивает Эйприл, помогая мне встать, как берет один из пакетиков. Не проходит и секунды, как девушка безжалостно швыряет пакетик на асфальт, отчего он лопается. — Наркотики? — она смотрит на меня, ожидая объяснений. — Ну спасибо, что убила неделю моей жизни, — отчаянно поднимаю оставшиеся три пакетика и кладу в карман. — Ты что… наркоман? — без веры мне произносит рыжеволосая, округляя глаза. — Послушай… Эйприл. Это моя жизнь, ладно? Мы с тобой даже не знакомы, так что давай я же просто провожу тебя до дома и мы разойдемся, не вспоминая друг о друге. Я спас сегодня твою жизнь, так что, пожалуйста, не обращайся к копам, хорошо? — Хорошо, — выдавливает она и мы молча идем к ее дому.

***

Заваливаюсь в комнату, которую мне выделила Эмма четыре месяца назад и делаю то, что чужим глазам лучше не видеть. Прибираю за собой и кидаюсь на кровать. Слышу, как скрипнула дверь и не открываю глаза. — Не включай, пожалуйста, свет, не смотри на мои красные глаза, — выдавливаю я. — Я рада, что с тобой все в порядке, Леонардо, — она садится на кровать рядом со мной и обнимает. Становится лучше. — Я заметила, что сегодня ты особо не ел… — Ты знаешь, с чем это связано, — бурчу я в подушку. — Они все еще тебе снятся? Я присел. — Они стали мне семьей на эти два месяца, Эмма. Шредер… Карай… я выпотрошу каждую их клетку тела, обещаю, — вытираю слезы и принимаю объятия девушки. — Я помню, как пришел в логово и увидел их тела. Это было кошмарно. Меня не было чуть меньше двух часов, понимаешь? За это время они все погибли. — Они не заслуживали этого… — Мне все еще снятся пытки Шредера, каждый день я просыпаюсь в холодном поту… И я все еще не помню, я, черт возьми, ничего не помню! — срываюсь я, чувствуя, как силы покидают меня.

***

Семья Эммы сделала мне документы. Это позволяло мне работать. Как мне уже и доводилось говорить, я устроился в соседний ресторан официантом и остаюсь на этом месте чуть больше недели. Наверное, судьба была очень благосклонна ко мне, ведь именно в тот ресторан, в котором я работаю, зашла вчерашняя девушка. И откуда у подростков столько денег? И опять же. Эйприл села за мой столик. В этот раз девушка была не одна и ее сопровождал, думаю, ее парень, который был довольно страшноватый на вид. Мне стало неловко за собственные мысли и я подошел к парочке, чтобы принять заказ. — Привет, Эйприл, — говорю я, натянуто улыбаясь. Как же я ненавижу это делать, но черт возьми, если я не буду этого делать — вылечу с работы. Для наркомана здесь неплохо платят. — Вы знакомы? — спрашивает ее парень, осматривая меня с ног до головы. — Да, я тебе вчера рассказывала, — отвечает девушка парню и уже обращается ко мне. — Ты так и не сказал свое имя. Помнишь, ты упал и… — Это не столь важно, — криком обрываю ее я, на что озаряются посетители. — Эйприл, вы будете что-нибудь заказывать? — Два кофе без сахара, — лепечет она, не отрывая взгляда от моего лица. — Эй, Лео, вытри седьмой столик, — из ниоткуда выкидывает моя напарница, проходя мимо. — Слушай, Лиз… — начинаю тираду я, но девушка меня обрывает. — У меня время обеда! — и скрывается в комнате для персонала. Вздыхаю. Уже явно нет сил, а тем более на спор. В последний раз оборачиваюсь на новую знакомую и читаю в ее глазах ошеломление. — Все в порядке? — спрашиваю. — Лео, значит… — без вопроса тянет она. — Леонардо, вообще-то… — Нам нужно идти, — спешно кидает рыжая и толкает своего парня. Тот обескураженно глядит то на нее, то на меня. — Мы даже не перекусили, — отчаяние, разочарование, непонимание. Мои чувства были приблизительно схожи с его. Срываю заказ с блокнота, скомкиваю и выкидываю в урну, что спит за барной стойкой. Не понимая бурю внутри себя, я иду обедать.

***

Освобождаюсь на час раньше с работы и иду в раздевалку. Переодеваюсь из формы официанта в повседневную и выхожу через черный вход, ни с кем не попрощавшись. Как всегда. Все четыре месяца Эмма не разрешала мне покидать дом одному и вообще находиться где-либо без команды. Почему мне не хотелось ее слушать? Думаю, я достаточно восстановился, по крайней мере в ее глазах. Вижу лестницу, что ведет на одну из крыш города и без раздумий покидаю обитель асфальта, муравьев и прочего наземного. Я понимал, что нужно что-то сделать со своей жизнью. Ей-богу, с каждым днем мои мысли все более тривиальны, отчего мне становилось не по себе. Следую дороге лестницы и в конце моему взору открывается ночной Манхеттен. — Господи, как красиво, — шепчу, подходя к водонапорной башне. Без лишних усилий совершаю на нее поход и сажусь, подгибая колени. Смотрю наверх и замечаю звезды. Дышу. С каждой секундой все больше намечался дождь. — Леонардо? — слышу я и ощущаю, как мое сердце переполняется ненавистью. На мгновение в голове замелькали картинки из прошлого: она, пытки, наркотики, ее чертов отец, мертвые тела друзей… Господи, нет, только не она. — Карай, — цедю я сквозь зубы и с спускаюсь к ней. — Давно не виделись, правда? — повествует девушка, обнажая клинок. Какое счастье, ведь я без оружия. На глаза заползает небывалая ярость и я уже не помню, как кидаюсь на куноичи. — Ты убила их! Ты убила их всех! — Я защищала тебя! — Неправда. Катана Карай зацепила мой левый бок, порвав очередной свитер Алекса и полоснув мой бок, заставляя корчиться от боли. Я не успел заметить, как солдаты клана Фут успели окружить меня, становясь в боевую стойку. Заметив какое-то движение со стороны севера, я хотел позвать на помощь, но из горла не вывалилось и слова. Упав на холодный бетон я посмотрел на свои трясущиеся руки и на Карай. Не сказать, что девушка улыбалась или ухмылялась. Кажется, ее лицо постигла жалость. Жалость ко мне. Чертов наркоман. — У тебя нет выбора, Леонардо, ты должен пойти со мной… — Ты лжешь, — прошептал я. — Я дам тебе лекарство и… — Ты лжешь, — уже громче крикнул я и, если солдаты клана до этого перешептывались, то сейчас же они замолчали. Я не мог понять: то-ли это капли дождя складывались на моем лице, то-ли это были мои же собственные слезы. Я знал, какая участь меня сейчас постигнет и уже не сопротивлялся. Знал, что все начнется сначала: пытки, наркотики, тренировки, наркотики, Карай… Солдаты стали постепенно подходить ко мне, держа в руках какие-то дротики. — Не сопротивляйся, Леонардо. Это для твоего же блага, — шепчет Карай передо мной и отчего-то я ей верю. — Без моих лекарств тебе не выжить. Игла почти достигла моей шеи, как раздался свист и Фут, что держал шприц, упал без пульса. Карай встала, собираясь вычислить, откуда прилетел сюрикен, как упало сразу же несколько футов. — Леонардо! — прокричал знакомый голос и на крышу завалилась моя команда. Я все еще сидел на коленях с открытой раной и не двигался. — Какого черта, семпай? Я запретила тебе выходить! — кричит на меня девушка, но почему-то я ее не слышу. Вижу, как девушка вступает в бой с треклятой Карай и кричит ей что-то насчет меня, а Карай кричит ей в ответ. Хилые руки Сида подхватывают меня и куда-то уволакивают. Не проходит и несколько минут, как Эмма, Нико и Алекс оказываются возле нас и осматривают район моей шеи. — Ребята, ему все-таки успели что-то вколоть, — констатирует Сид. — Ох, он порвал еще один мой свитер!