Мне нравится яйцо с ветчиной на блинчике

Сентябрь 2014г. (сейчас) — Милый, то, что случилось на крыше — не твоя вина, — девушка сидела на диване с Леонардо, скрестив ноги и практически не дышала. Прищурившись, она обрабатывала ссадины на лице юноши, потому что серьезные раны Сид уже обработал. Нико все еще не разговаривал с Леонардо, но последний совсем не злится. Близнецу нужно время, как и всем остальным членам команды. — Она знает мою семью, — шепчет юноша. Шепчет, еле сдерживая слезы. — У меня есть семья, ты можешь себе представить, Эмма? Одна слеза все-таки пробилась наружу, обжигая болью незажившую ссадину. — Мы тоже твоя семья, — по-доброму отвечает девушка, откладывая ватный диск в сторону. — Послушай, сэмпай, — она аккуратно поворачивает голову Леонардо к себе. — Я помогу… мы поможем тебе найти семью. Часть моей семьи убили, сэмпай, ты помнишь? — У тебя есть братья. — Я знаю, — ее тонкие пальцы касаются его челки, и она бережно заправляет ее за уши юноши. — У тебя они тоже могут быть. И тебе не обязательно идти на уловки чертовой Карай, чтобы отыскать то, что и так принадлежит тебе, — ее руки скользят по его затылку и останавливаются на шее. — У меня может быть мать или отец. Или отец и мать. Может быть брат, много братьев. Мне кажется, у меня очень большая семья. Меня не было больше года, Эмма? Что они успели подумать? — Леонардо опускает голову, не в силах сдерживать отчаянный стон. Здесь, в этой освещаемой лишь настольной лампой комнате, они вдвоем. Она притягивает его к себе, утешая объятиями. — Сэмпай, — негромко зовет она. — — Ммм, — протягивает Леонардо, уткнувшись в ее плечо. — А сколько ты сидишь на наркотиках? — Эмма, мы же говорили… — стонет он, не в силах продолжать эту тему. — Нет, послушай, — девушка отстраняется и смотрит в его глаза, в которых буквально рассыпался океан отчаяния. — Эта дурь же обычно все затупляет: рассудок, боль… — И мышечные рефлексы, — сквозь усталость догадался Леонардо. Он взъерошил белокурую челку и проморгался, словно только проснулся. — Да. Давай попробуем с малого. — Мышечная память. — Верно, — девушка поднялась с кровати и похлопала по карманам, в поисках телефона. Улыбнувшись, она протянула находку юноше. — Пробуй. Леонардо взглянул на наручные часы и усмехнулся. — В три часа ночи? — Да наплевать, — проговорила девушка и села рядом. — Закрой глаза, — вновь заговорила она и дотронулась пальцами до его ледяной руки, что была свободна от телефона. — И вспомни, прошу тебя. Вытянув руку, Леонардо нахмурился. Большой палец потянулся к одной цифре, потом к другой, третьей и так до тех пор, пока количество нужных цифр не закончилось и номер не был набран. — Сэмпай? Леонардо смотрел на нее, с искорками в глазах. Не верил. — Эмма, я… — Звони же, глупый, — твердо сказала она, все еще не отпуская его руку. Шли гудки. Около десятка гудков прошло до тех пор, пока Лео и Эмма не услышали заветное — Алло? Но голос был жутко знаком. Ну конечно, этот голос был с Лео на крыше. Отключив же громкую связь, он нахмурил брови. Заметив недоумение юноши, девушка убрала свою ладонь, а сам Лео встал. — Мне нужен… Леонардо, — еле выдавил он из себя. Волнуется. Обескуражен. — Лео… Леонардо? — запинаясь, устало проговорил голос из динамика, который Эмма все же смогла уловить. Послышался громкий крик, почти рык. — Майки! Какого панциря? — приглушенно сказал другой голос из динамика и Леонардо невольно стал свидетелем чьей-то перепалки. — На номер нашего мертвого брата? Кто-то развлек… — слова ударили по юноше, сбив его с ног. Дальше он уже не слушал. Опустившись на колени на прикроватный коврик, он больно сжал ладонью свою челку. — Мертв, — очень тихо выдавливает он. Не мертв. Мертв. Мертв. Кто вообще так решил? Вот он, здесь, живой. Но почему так больно? Словно из ниоткуда рядом выпала Эмма и отцепила его руку от собственных волос, сжав ее после своей теплой ладонью, словно согревая. — Не мертв, — шепчет он и бросает. Телефон, а вместе с ней и линию с чьим-то диалогом. — Чей это был номер? — лепечет Эмма, сжав Лео в объятиях. Юноша трясется. Борясь со слезами, он трясется, словно от лихорадки. — Семпай? — Номер мертвого Леонардо, — медленно приходит он в себя и отстраняется. Лампа уже не горела, скорее всего Эмма выключила ее, когда он набирал номер, и сейчас их освещала только луна по другую сторону окна. — Что? — она остолбенела от ужаса. — Трубку взял его брат, — отрешенно проговаривает парень, смотря куда-то в сторону. — Это я слышала… — Вчера, когда я был на патруле, со мной заговорил незнакомец. Эмма нахмурила брови, но ничего не сказала. Юноша продолжил: — Сначала он сказал «Лео любил уединение… Лео, мой брат, не терпел посторонних на медитации.» — юноша замолчал. — Это был его голос? — Это был его голос. — Ты можешь быть совершенно другим Лео, ты ведь знаешь. Столько Лео на свете, Леонардо Ди Каприо… Ну знаешь, просто совпадение. — Совпадений не бывает, — отрезал он. — Это правило. В правилах всегда есть исключение, и ты это знаешь. Леонардо вздохнул и прижался двумя пальцами к переносице, потирая ее. — Возможно, ты права… Она встала и потянула парня за собой. — Давай постараемся уснуть? Ты многое пережил за сегодня, — шепчет она, направляя сэмпая на кровать. Да, Леонардо нужен отдых. Он слишком устал, чтобы думать, почему он позвонил на телефон умершего Лео. Девушка почти ушла, как — Эмма, подожди. Останься, — остановил он ее.

***

Сентябрь, наши дни. Заветный телефон лежал в самой светлой комнате этого дома. Пусть ее хозяин уже не присутствует в ней, она все равно никогда не пустовала. Нередко самый младший читал комиксы призраку самого старшего. Сегодня была одна из таких ночей. — Когда ты в последний раз спал в своей комнате, Майки? — невдомек спрашивает мимо проходящий Донни, заглядывая в открытую дверь заветной комнаты. — Не знаю, не помню, — не отрываясь от комикса, лепечет младший брат. — Мне здесь уютнее. — Ты только не засиживайся допоздна. — Заметано, — слышит Донателло и уходит. Присутствие Микеланджело в комнате старшего брата стало вполне обыденным за последний год. Младший был первым, кто смог зайти в эту комнату после того самого дня и первый, кто смог остаться в ней на ночь. Донателло был благодарен Майки, что тот делал вид, словно ничего не произошло. Брат так и продолжал разговаривать с Леонардо, точно он был где-то рядом, будто и не умирал исчезал. —  Не смейте скорбить о Леонардо или еще как-то жалеть о поступке, который ваш брат совершил, — сказал в тот день мастер Сплинтер. — Он отдал свою жизнь за вас и этот мир. Ни один воин не хотел, чтобы те, кого он спас обвиняли себя в этом. Леонардо ушел от нас героем, пусть же он им и остается. Никто не смел возражать Сплинтеру. Но Леонардо был не только воином, но и их братом, сыном сенсея. Рафаэль никак не мог принять равнодушной спокойствие мастера. Сам же черепашка хотел крушить все и выть. Потеря оказалась слишком болезненной для каждого члена семьи. Майки был уже на сорок пятой странице, когда его оборвал затихший на год телефон. *гудок* *гудок* *еще один гудок* Майки ожидал более медленной реакции от себя, однако подскочил так быстро, что снес ножен катаны старшего брата. — Алло, — запыхавшись промямлил он, отвечая на входящий звонок. — Мне нужен… Леонардо, — сказал голос из трубки и в горле у Микеланджело резко пересохло. — Лео… Леонардо? За пределами комнаты, двери которой были настежь открыты, послышался то ли крик, то ли рык. Рафаэль. — Майки! Какого панциря? — ворвался в комнату он и живо стих, заметив телефон старшего в руках младшего. Наспех прикрыв микрофон, Майки шепчет: — На телефон Лео позвонили. — На номер нашего мертвого брата? — шепчет он, срываясь на крик. — Кто-то развлекается, дурья твоя башка. Катись спать и не смей больше трогать Его вещи. Рафаэль ушел, а Микеланджело вновь подставил телефон к лицу. — Мертв… — слышит он из динамика обреченный почти шепот незнакомца. Майки же не издает ни звука, чувствуя, как в горле созревает угнетающий ком, а из глаз вырываются слезы. Собеседник замолк и чуть позже сказал лишь одно: — Не мертв, — и бросил трубку. Микеланджело же не мог и вздохнуть. Голос звонящего так был похож на голос Лео. — Майк, я слышал крики Рафа, все в поря…дке? — Донателло затих. Слезы младшего брата стали для него обычным делом, но не когда слезы сопровождались еле заметной улыбкой. — Майки? Почему ты взял телефон Лео? Мы же договорились… — Он жив, Донни, — шепчет Микеланджело и слабо смеется. — Ле… Лео? — заикается Донателло. — Этого… этого не может быть. — Он мне только что звонил! Звонил, Донни, — младший радостно пихает телефон старшего брата умнику в лицо и плачет. Он так еще никогда не плакал. — Ты уверен, что это не шутка? — Это был его голос, я бы ни с чем бы не перепутал, да и ты бы тоже! Ты можешь проверить? Узнать, откуда сигнал, сравнить голоса или… — Полегче, Майки, — Донателло улыбнулся и притянул к себе младшего. — Для начала успокойся, хорошо? Да, я могу это проверить. — Давай не будем будить мастера Сплинтера и Рафаэля? — Я не думаю, что это хорошая идея… — Пожалуйста, брат, — шепчет младший, утыкаясь в чужой пластрон. — Хорошо, пока не выясним наверняка — мы им не скажем. Я сейчас сбегаю за ноутбуком, а ты постарайся, чтобы ваш с ним разговор уцелел. — Спасибо, Донни. Донателло вздохнул. — Пока не за что… Брат ушел, а Микеланджело уже не мог спокойно смотреть ни на комикс, ни на телефон исчезнувшего брата. Ни Донателло, Ни Рафаэль не заходили в эту комнату без надобности. Они боялись. Боялись воспоминаний и боли. Но Майки не боялся. Мастер Сплинтер был удивлен, как ранимый и мягкосердечный сын оказался самым сильным. Донателло отсутствовал недолго. За это время Микеланджело уже успел успокоиться и принять серьезный вид. Он очень хотел вернуть брата. Все хотели его вернуть, но все молчали. Это казалось глупым и невозможным до этого момента. — Как ты найдешь голос Лео? Много времени прошло. — По его телефону. Записи звонков хранятся в моей базе до 400 дней, — он открыл ноутбук. — Тебе кто-нибудь говорил, что у тебя очень клевая база? — Спасибо, Майки, — Донни улыбнулся. — Ты оказался первым. — Что неудивительно за последний год. — Прости нас, — немного помолчав, прошептал Донни. — Ты сильнее нас всех. Мы были трусами. — Лео гордился бы мной? Донателло отстранился от экрана и взглянул в глаза брата, которые вновь начали слезиться. — Если ты не ошибаешься, то, — начал он, прикусывая губу, — он не просто бы гордился, но и будет гордиться тобой, брат. — Я уверен, что это его голос, — Майки взглянул на загрузку. — Почему так долго? — Это пока все, на что я способен. Ноутбук издал негромкий звук, оповещающий о конце загрузки. — Не может быть, — Донателло потер переносицу, переводя взгляд на брата. — В чем дело? Не получилось? — Сходство шестьдесят пять процентов, — медлит он. — Так мало… — младший опустил взгляд. — Прости, что разбудил, я… — Нет, Майки, — Донателло переводит дыхание, а сердце его вновь обретает надежду. — Это очень хороший результат, учитывая, что мы сравниваем сегодняшний голос с голосом Лео годовой давности. — Так… ха-ха… так, — Микеланджело встал, хватаясь руками за голову. — Так… ха… а… а ты можешь найти его? — Увы, нет, — закусывает губу Донни. — Что? — Микеланджело останавливается и непонимающе смотрит на брата. — Почему? — Не говори пока Рафу или мастеру Сплинтеру. Данные защищены. — И что это значит? — Мы имеем дело с кем-то поумнее клана Фут.