Мне нравится яйцо с ветчиной на блинчике

сентябрь 2014г. неделю спустя. Первый снег нахлынул глубокой печалью для Леонардо. Он ненавидел снег, особенно в считанные дни сентября. Нет никакой вероятности, что мерзлотные хлопья окутают землю, а на следующий день чуть глубже погрязнет в ней, до этого истерпев линию ленивого дождя. Леонардо любил дождь. Когда холодные капли медленно окутывали его кисти рук. А голые ступни начинали замерзать от холода. Леонардо любил наслаждаться дождем с балкона личной комнаты в обитель Шредера. Даже у самой Карай не было смелости на прихоть имения собственного балкона с огромными ставнями с выходом на ночной Манхэттен. Карай являлась самой покорной, самой преданной в клане Ноги, когда же сам Леонардо нередко пользовался своим положением и статусом в клане. Леонардо привычно говорить «клан Ноги», нежели «клан Фут». Карай этому способствовала. А может он и раньше так говорил. Леонардо не помнил. Леонардо слабо вздохнул. Он не стоял на балконе личной спальни, а на белоснежных шелковых простынях его не ждала Карай. Леонардо ненавидел белоснежные шелковые простыни. Леонардо ненавидел вещи белых и светлых оттенков. Леонардо ненавидел день и ненавидел снег. Особенно в считанные дни сентября. Он стоял у чуть открытого французского окна в тапочках из флиса, купленных Эммой на следующий день его пребывания в этом доме. На постели средних размеров из темного дерева и множества мелких светло-синих подушек и лишь одной большой белой Леонардо никто не ждал. Ему нравилось постельное белье, представленное ребятами, но он ненавидел большую белую подушку. Ее цвет был не единственным фактором его неприязни. Пуховая ограничительность пугала Леонардо своей мягкостью и сладостностью. Несмотря на то, что она была ему ненавистна, любил Леонардо ее сильнее всех. Но о подушке ли сейчас речь? — Лео? — разносится из полуоткрытой двери спальни. Сид хмурит брови оттого, что семпай все еще в тапочках. — Мы уже выходим. Леонардо вздыхает, но не поворачивает головы. — Я готов. — Ты не пойдешь босиком. — Я не босой. — Не будь ребенком, на улице снег. -… — Поторопись, ты нужен нам, — пронеслось эхом проносится по комнате. Когда Леонардо обернулся, на входе в спальню не было уже никого.

***

— О чем вы говорила с Майки в ночь, когда он взял его телефон? Рафаэль устал. Он слышал голоса братьев той ночью. Мастер Сплинтер тогда тоже не спал. Сенсей заставил его медитировать. Рафаэль устал бесконечно медитировать. Он имитировал умиротворение и спокойствие, когда в душе царил целый шторм. Огонь давно погас в душе у Рафаэля. Неспокойные движения воздуха заменили стабильное пламя. Рафаэль все реже покидал логово. Он боялся расставаться с братьями более, чем на пятнадцать минут. Рафаэль все чаще выбивал дверь в ванной, когда, как ему казалось, его брат находится там слишком долго. Донателло умеет чинить ее с точно такой же скоростью. Микеланджело считает, что у Рафаэля снесло крышу. Это так. Рафаэль заразился гиперопекой и только Сплинтер в состоянии спасти братьев от него методом бесконечных медитаций. Когда Рафаэль медитирует — выдыхают все, кроме Рафаэля. — Мастер Сплинтер, — шепчет Донателло за ужином, на котором присутствуют лишь трое из оставшихся четырех. — Нам нужно разрешение на уход из логова. Сенсей вздохнул. — Я понял тебя, сын мой, — он помедлил. — Я освобожу этим вечером Рафаэля. — Спасибо, мастер, — по-доброму улыбается Микеланджело и встает из-за стола. — Я помогу помыть посуду. В назначенный час все трое покидали логово. Такие вылазки стали крайне редки в этой семье за последний год. Чувствовали ли они прежнее единство? Нет. — Эйприл и Кейси мы подберем чуть позже, — констатирует Донателло, отключаясь от линии с О’Нил. — Это просто футы, — бесстрастно отвечает Рафаэль. — Они нам даже не понадобятся. У Микеланджело сжимается сердце.

***

Ботинки с тракторной подошвой утрамбовывали снег в бетон. Леонардо сам выбирал их. В них намного удобнее ходить по грязи и по лужам, чем в ботинках с плоской подошвой. Такая слишком быстро промокает. — Это все потому, что ты носишь кеды круглый год, — отвечает на такие рассуждения Нико. — Если бы не мои шмотки, ты не выглядел бы так круто, семпай. Факт: Нико очень любил метод пряника и молотка. — Спасибо, — отвечает невзначай Леонардо. — И куртка на тебе тоже моя, — продолжает собеседник. — Я знаю, — Леонардо даже не смотрит на него. Он смотрит на белоснежный снег и хочет, чтобы поскорее пошел дождь. Это ведь осень. — И брюки тоже мои… — Братик, эти брюки уже мои, — лепечет Алекс где-то поблизости. — Но, Лео, носи с удовольствием. А ты, Нико, заткнись… Леонардо почти не слушал их. Он слушал, как скрипит снег под тракторной подошвой. Скрип, скрип. — Ребята, футы, — предупреждает Сид, что заставляет Леонардо поднять взгляд. Всю крышу заволокли последователи клана Ноги. Леонардо крепко сжал зубы. — Все знают, что делать, — заявляет Эмма. На удивление, она была одета достаточно легко: какая-то тонкая куртка-кофта, Лео не знал, что это, и старые брюки. Ботинки на ней были с такой же тракторной подошвой, только короче. Леонардо не видел Карай. Просто футы, не больше. Клан Ноги не нападает секунду, две. На третью все несутся, как ошпаренные, Леонардо едва успевает подскользнуться. Чертов снег. Его ладони, упакованные в черные кожаные перчатки, уже давно крепко сжимали две катаны. Леонардо сражается на отвали. Леонардо не высокомерен. Леонардо не видит в пушечном мясе клана Ноги достойных соперников. Леонардо не щадит их. Последователей было не больше десяти. Команда раскидала их за столько же минут. — Почему они становятся все слабее? — хмурится Сид, присаживаясь возле одного из бессознательных. — Потому что их становится все меньше, — отвечает Леонардо, протирая катану тряпочкой, что все это время лежала в кармане его-чужой куртки. — Боже, семпай, — выдыхает Сид. Эмма же молчит. — Ты их убиваешь? — истерично изгибает брови Алекс. На самом деле никто и не догадывался. — Врагов нужно убивать, чтобы они не беспокоили в будущем. Закончив протирать, Леонардо сворачивает тряпочку так, чтобы не запачкать карман чужой кровью, и прячет более менее чистые катаны в ножны. — Спасибо, что не заляпал мою куртку, — бубнит Нико. Леонардо слышит голос и смотрит на соседнюю нижнюю крышу, на которой обосновались отставшие два фута. — Кажется, они направлялись на ту крышу, — еле слышно доносится до Лео. — Эй, я там кто-то есть! — Прячемся, — шепчет Леонардо команде и перекатывается за колонну вместе с остальными. Когда два фута забрались на крышу, Леонардо уже сливался с темной стеной. — М, они мертвы, — протягивает один юношеский голос. — И что нам сказать Карай? — раздается второй, не менее взрослый. — Мы разбиты, как и всегда. — Она убьет нас. — Ей это не выгодно, пошли обратно, должно быть собрание. Голоса постепенно отдалялись. Убедившись, что крыша пуста, Леонардо вышел. — Идем, нам еще предотвращать доставку оружия Саки, — лепечет он, заныривая на пожарную лестницу. — Нам пора что-то делать с твоей вендеттой, семпай, — бурчит себе под нос Алекс и получает подзатыльник от Нико. Добирается команда до окраины города в считанные минуты. Ороку Саки разглядывал пушку с незнакомцем, в то время, как отряд клана Ноги из пяти человек стоял чуть поодаль. Карай не было видно. Сид целится в бочку с порохом, чтобы взорвать это место ко всем чертям. Один из футов замечает незваных гостей и предупреждает Ороку Саки, в последний момент сбивая Сида с прицела. Пуля ударяется об канистру и происходит чуть меньший взрыв, который команда меньше ожидала.

***

— Донни, ты уверен, что мы нужны вам? — в который раз спрашивает Эйприл. — Это ведь просто доставка оружия, что мы сможем сделать? — Ему просто скучно с нами, Эйприл, — отвечает Рафаэль, что бежал чуть позади. — И они думают, что я схожу с ума. — Мы не думаем, что ты сходишь с ума, — возражает Донни. — Но я все равно беспокоюсь за Рафа, — шепчет он, чтобы брат не услышал. Но он услышал. — Я же говорил, Эйприл. Донни вздыхает. И вместе со вздохом происходит взрыв прямо в месте, где Шредер должен принимать новое оружие. Неужели они опоздали?

***

Из-за дыма ничего не видно. Взрыв произошел в метрах десяти от команды, что дало им хотя бы малую фору. — Нужно сматываться, — говорит Эмма, поднимаясь. — Саки нас видел, согласен с Эммой. Леонардо заметил Шредера почти сразу. Сквозь глубокую ночь он видел озлобленный взгляд заклятого врага и искры в нем. У Леонардо был точно такой же взгляд. Рыкнув, он освободил катаны из ножен и кинулся в атаку на Ороку Саки, приказав команде отступать. Однако он не был ее лидером. — Какая встреча, — мерзотным голосом протягивает Саки. Леонардо остановился в нескольких метрах от соперника. — Думаешь, убив моих поставщиков, ты лишишь меня оружия? — Ты умрешь сегодня. — И это за все, что я сделал тебе, сын мой? Нервы Леонардо натянулись, словно струны. Дешевые струны, купленные на блошином рынке, которые так легко порвать. — Я предоставил тебе Карай, я воспитал тебя, сын. И они рвутся. Леонардо несвойственно для себя рычит. Внутри все напоминало пламя. Он не так силен из-за наркотиков, но гнев порождал пламенную энергию. — Ты убил их! — Ты все равно вернешься домой, живым или мертвым. Леонардо накидывается на врага, напрягая кисти рук. Броня Саки стала куда лучше с их последней встречи. Кастетами Саки ударяет Леонардо по лицу и тот падает. Он чувствует, как по виску стекает кровь и встает вновь, крепче сжимая катану. Снег продолжает идти, а Саки уводит Лео все ближе и ближе к деревянному мосту. Леонардо часто дышит. Пар изо рта сейчас отчетливее, нежели несколько часов назад. В глазах у Леонардо двоится. Нико убьет его за куртку, если Саки не заберет его раньше. Леонардо надоела эта беготня от клана Ноги. Каждый раз одно и то же. Каждый раз его хотят забрать. Они не должны были сегодня высовываться. Это был отличный план — взорвать корабль с прибывшим оружием и скрыться. Леонардо ужасно управляет своим гневом. — Я твой отец, непослушное дитя. Леонардо не хотел в это верить. — Вернись домой, — Саки на мгновение останавливается. — Караи скучает. Леонардо игнорирует. При одном только упоминании имени начинает сносить крышу. Гнев поглощает, он чувствует прилив сил. Он начинает атаковать, как знакомый девичий голос отвлекает и твердит: — Не смей верить ему. Острая боль пронзает левый бок. Из губ Леонардо вырывается еле слышный стон, а сам он смотрит в глаза Ороку Саки. Кроме испуга он там не видит ничего. Ороку Саки не желал сегодня убить Леонардо. — С…дохни, — выдавливает из себя Леонардо. Саки хмурит брови и одной рукой держит его за куртку, а второй прокручивает рукоятку катаны, заставляя парня на ней прерывисто дышать. — Только после тебя, — выплевывает он и отпускает рукоятку, легонько толкнув. Задумавшись, Саки опустил ту мысль, что находятся в метре от конца мостика. Леонардо мешком падает на перила. Не выдержав такой нагрузки сгнившее дерево ломается, отправляя парня вниз. Проломив тонкий слой недавно образовавшегося льда, Леонардо уходит под воду, теряя сознание и постепенно умирая.

***

Эйприл бежала впереди всех. Она не знала, почему, но чувствовала, что должна. — Эйприл, стой, — кричал ей вслед Донателло, но та и не думала сбавлять темп. Чем ближе к месту была О’нил, тем отчетливее становились образы людей, что там находились. Она смогла заметить девушку ее возраста, что была без сознания, а рядом с ней парень оказывал ей первую помощь. Рядом с ними еще два парня, что не подпускали к парочке воинов клана фут. Интересно, подумала Эйприл, кажется, она их где-то видела. Добравшись до парней и девушки, Эйприл чуть сбавила темп. — Что здесь произошло? Подростки к этому моменту уже разобрались с солдатами и приводили девушку в чувство. — Убегай отсюда, быстро как только можешь, — крикнул ей юноша в очках. Но Эйприл и не думала сбегать. Чуть поодаль она заметила две сражающихся фигуры. И, к сожалению, она знала сразу обе из них. — Я твой отец, непослушное дитя. Вернись домой, Караи скучает. О’нил кричит. О’нил орет. В конце концов она посылает мысленный сигнал и понимает, что допустила ошибку. — Эйприл? — слышит она голос Донни, но сосредоточена совершенно на другом. Шредер протыкает юношу клинком насквозь, а Эйприл поглощает паника. Нет, нет, нет. Только не это… Парень падает на перила, и скрывается за мостом, досадно сломав себе пару костей. Эйприл кричит. Кричит, как только может, и энергетическая волна сносит все на своем пути, включая Ороку Саки. — Леонардо! Она подбегает к сломанным перилам с мыслью прыгнуть за ним, и в последний момент ее откидывают в сторону. Рафаэль сам решился на этот отчаянный трюк. Никто не двигается. Никто не дышит. Девушка уже пришла в себя и откровенно пялится на команду двухметровых черепах, медиума и парня с хоккейной маской на лице. Две двухметровые черепахи, медиум и парень с хоккейной маской пялятся в ответ на четырех подростков с серьезным оружием и пушкой у парня в очках. Переглядки заканчиваются, когда двухметровая черепаха в красной повязке вытаскивает парня, что носит имя мертвого Леонардо, которого несколько секунд назад убил Ороку Саки.