Нас связывает нечто большее

      Цветы. Красивые и нежные создания. Их любят и взрослые, и дети, дарят на дни рождения, свадьбы и праздники. Символ любви и счастья. Но не в этой вселенной. Боль, ненависть, смерть и одиночество окутало репутацию хрупких растений по вине самого человека. Человечество на грани вымирания, хоть и планета зеленеет с каждым днём. Одинокие люди умирают от удушья своих будущих или нынешних чувств, олицетворённых в виде цветов. Соулмейты не успевают найти друг друга до того, как корни впитают в себя всю жизненную энергию их тела, до того, как они впадут в кому от удушья углекислым газом ночью, до того, как растения пробьют себе путь на свободу, к земле. Врачи в панике бегают от одного больного к другому в попытке помочь, порою даже не замечая, что сами умирают вместе с ними. Смерть ухмыляется своей идее. Люди настолько были увлечены попыткой объяснить всё на свете, что не заметили главной истины — существо смерти живое. И когда люди совсем близко подобрались к ней, наплевав на дар соулмейтов, Хозяйка Мироздания послала наказание.       Началось всё с детей, что родились в семьях не связанных между собой узами судьбы. После совершеннолетия кожа трескалась, появлялись кровавые подтёки, вскакивали крупные волдыри, которые через пару лет лопались, убивая хозяина удушающим углекислым газом. Болезнь превращала людей в уродов, усыпанных злополучными вздутиями кожи, что так медленно и мучительно пожирало тело. Единственный способ избавиться от этой напасти — найти родственную душу. Уже тогда люди начинали сходить с ума в слепом желании жить любой ценой. Преступность возрастала: преследования, изнасилования, убийства бывших супругов. Но и у такого безумного поколения появилось потомство, от чего дети таких соулмейтов тоже стали подвержены заражению этой болезнью и через пару родов уже все рождались с этой чумой, которая за несколько десятков лет успела мутировать. Это был поистине ад для врачей. Не успеешь разобраться с волдырями, как на их месте чудесным образом вырастали цветы. Нации умирали за десятилетия, озеленяя планету, когда Смерть смеялась над людьми, что сейчас поддавались слепому эгоизму и искали своих родных по судьбе. Образованных людей не хватало, страны разваливались от преступности и хаоса, еще здоровые люди совершали покушения на докторов, словно это они виноваты в мировой эпидемии, а уже больные, в попытке восстановить справедливость, пачками выкашивали счастливых выживших, что нашли свою половинку. Мир будто откатился в средневековье, от чего лекарство искалось ещё медленнее, усугубляя ситуацию. Врачи умирали на своих постах вместе с больными, превращая больницы в палисадники, а на улицу будто разлили ведро зеленой краски. Это было последнее поколение, что имело шанс выздороветь, которым никто так и не воспользовался. «Конец света наступил,» — кричал каждый переулок, но не сама Смерть. И не девушка, что родилась без соулмейта.

***

      Ночная гладь неба умиротворённо накрыла медленно умирающий мир одеялом сна. Девушка-врач медленно, еле перебирая ногами, шла к своему дачному участку в нескольких кварталах от сюда. Общественный и личный транспорт перестал функционировать на второй волне беспорядков, а то топливо, что еще имелось, врачи тратили только на еле дышащие генераторы. Силы утекали с каждой секундой. Суставы еле двигались из-за нехватки влаги, вызывая новые и новые вспышки боли. Опираясь на трость одной рукой, а второй периодически придерживая равновесие о машины, дама медленно, но верно шла к своей цели. Она была чуть младше 30 лет, но внешне она выглядела на этот возраст, если не старше. Кожа на плечах и спине давно уже стала корой из которой прорастали ветви сладко пахнущей сакуры. Оборванный халат грязно-белого цвета еле держался на обнажённых плечах, как и черное мятое платье на тонких лямках, чтобы не препятствовало росту растению. Местами проступали трещины в коже, на месте которых вскоре вырастут новые цветы и ветки, а пока только позволяя крови слабой струйкой покидать полуживое тело, усугубляя сильное обезвоживание. В когда-то рыжих волосах можно было заметить небольшие розовые бутоны, а ноги почти уже не двигались, покрываясь толстым слоем коры, как у основания деревьев. Под глазами залегли глубокие синяки, а лицо сильно осунулось, от чего морщины от отсутствия влаги выглядели ещё глубже. Дышать было тяжело. Солнце уже как час назад скрылось за горизонтом, которое так важно для фотосинтеза, а растениям, как и другим живым существам нужно дышать. Воздуха катастрофически нахватало, вызывая сильную головную боль, что набатом била по вискам и темечку. Взгляд карих глаз в мольбе взметнулся в ввысь. Сегодня в центральной больнице погибло больше трех десятков человек. Часть просто не проснулось, у остальных в сердце пророс цветок, прервав кровообращение. А вне больницы и вовсе больше сотни смертей. С самого рождения она знала, что этот мир, как и она, сама обречен. Рожденная в семье соулмейтов-докторов, с 12 лет в нее впихивали родители как можно больше информации о медицине. Она должна была продолжать их попытки, несмотря на то, что имени на запястье у неё не было. Времени у нее было мало, ни как врача, ни как ребенка. Родители по очереди зарезали обезумевшие больные и завидующие коллеги. Благо успели дать основную базу знаний и библиотеку мед книг и их записей. Глубоко вздохнув, девушка продолжила свой путь, сжимая зубы в попытке не застонать от боли. — Помочь? — раздался спокойный женский голос позади.       Доктор медленно обернулась, насколько ей позволяла нынешняя гибкость. Рассматривать чужую внешность было сложно, зрение было мутным, размывающее подробности до цветных пятен. Отогнав мысли о примерном подсчете, сколько ей осталось жить на такой стадии, женщина стала агрессивно всматриваться в неожиданную собеседницу. Черноволосая девушка, чей возраст было сложно определить, то ли из-за общего внешнего вида, то ли из-за слабости зрения, ярко-голубые глаза буквально светились на бледном лице, придавая стандартной внешности капельку сюрреалистичности. Чёрный плащ, чьи детали было бессмысленно разглядывать, развивался в темноте от малейшего дуновения ветерка и растворялось туманом, не доходя до земли, сколько не щурь глаза и не пытайся сфокусироваться. Коса, что лежала в правой руке, загадочно тускло блестело при свете полной луны. Смерть. Мысли будто смыло морским прибоем облегчения. — Если только ты пожалеешь меня и заберёшь мою жизнь, — болезненно хрипло ответила врач, словно в трансе, почти физически ощущая, что агония болезни уходит куда-то на задний план под натиском надежды о скором конце. Собеседница звонко рассмеялась. — Не за этим я пришла, Женечка, не за этим, — улыбаясь, ответила Смерть, перекладывая оружие, что может разрезать любую материю, в том числе время, в другую руку. «Ногти черные,» — мелькнуло в воспаленном сознании человека. Злость от этого ответа разгоняла и так горячую от лихорадки кровь Евгении, а время наоборот замедлилось, будто медленно застывающая янтарная смола. Кулаки сжались, снимая старые корки крови с внутренней стороны ладоней, выпуская на волю алую жидкость, что наоборот подогревало бушующую ярость. — Тогда зачем?.. Не надоело мучить меня на протяжении всех этих лет? — хриплые мольбы медленно но верно срывались на скрипящие сухостью требования, обвинения, крики души и тела. — Ты кружила рядом со мной всю жизнь, наблюдая за моими страданиями. От банального отсутствия половинки судьбы, до потери единственной поддержки в этом мире — родителей! Как вдруг появляешься, чтобы ещё раз подразнить! Зачем? Зачем?! Чего ты хочешь?! Мою душу?! — последний возглас резко срывается на убитый сиплый и такой отчаянный шепот. — Забирай, я на столько устала, что даже сама об этом мечтаю… — Если бы ты этого хотела, то давно уже это сама сделала, — холодная рука легла на щёку Евгении, приподнимая её лицо. Любопытство Смерти ворочалось внутри, словно ребенок, желающий потыкать палкой в что-то неизвестное на улице. Взгляд медленно проследил, как из обезвоженного организма вытекает влага — слезы — что вызвало усмешку на лице Богини. — Но ты продолжаешь бороться со мной, лечить людей, не давая им оказаться на твоём месте. Вот поэтому я и пришла. — Зачем?.. — стон невольно сорвался с потрескавшихся губ, вдыхая кислород, смешанный с запахом моря, что пришёл вместе с ладонью. Одно прикосновение богини смыло полностью всю невыносимую боль на подкорку сознания, а кожа, словно очень сухая губка, впитывала магию стоящего рядом существа, в надежде найти исцеление. Сделав пару вздохов мягкого морского воздуха, тише продолжила свой вопрос. — Я всё равно не смогу тебя победить… Я не бессмертна… У меня и знака соулмейта нет, в отличие от остальных людей, чтобы хоть как-то продлить отрезок времени для поиска лекарства… Будто рождена была, чтобы умереть… — глаза предательски щипали, то ли от холода, исходящего от руки, то ли от горькой морской соли, то ли от безысходности, а голос с тихого шёпота срывался на болезненный хрип. — Моя дорогая Женечка, ты рождена была умереть, но умирая породить новую жизнь. — вторая рука Смерти легла на другую щеку, вызывая у врача новый сиплый стон и предательское желание выдыхать, вдыхать, вдыхать, столь необходимый воздух и влагу. В голове предательски опустело. — Не сдавайся, я буду всегда рядом с тобой, как бы ты не пыталась от меня убежать, — голос Хозяйки был тихим и убаюкивающим, а разум будто физически ощущал, как вливается чернота в черепную коробку, вызывая новые ассоциации с морем. — Поверь, нас связывает нечто большее, чем ты себе это представляешь. Нечто, что неподвластно даже мне, — последняя фраза уже звучала где-то на задворках сознания, но была словно выжжена в памяти.       Мир мягко покачнулся и Евгения погрузилась в столь желанное долгие годы спокойствие и тишину, потеряв сознание. А море смеялось, звеня колокольчиками звездами, шипя пеной лунного света отражающегося в облаках. Богиня была заинтригована и весела как никогда. Впервые за вечность ей было настолько любопытна какая-то жалкая человеческая душа и столь мимолетные события этого мира. Гнев давно прошел, пришло время исправлять свои ошибки. Коса растворилась в тенях, рассыпавшись искрами, будто раздавленное сердце Данко, а прохладные руки подхватили падающее женское полумертвое тело. Кожа человека покрылось мурашками, легко вздрогнув, от соприкосновения с божественным, но почему-то родным. Улыбка медленно сползла с лица Хозяйки. Глаза медленно разглядывали каждый сантиметр фигуры, что сейчас лежало в руках. Врач была прекрасна в своем уродстве и изувеченности: синие вены проступающие сквозь тонкую, словно пергамент кожу, отслаивающиеся корочки засохшей крови, смешавшиеся с корой дерева, проступающие фиолетовые и желтые синяки в разных частях тела, цепляющие взгляд искусанные в мясо губы и сломанные ногти, что уже давно были неестественных сиреневых оттенков. Это был труп, еще живой, упорно борющийся и дышащий, но труп. У кого-то со слабой психикой данная картина бы вызвала мучительные рвотные позывы, но Хозяйке было все равно. Слабо покачнувшись, Богиня медленно поплыла в сторону здания, в котором жил этот человек, что только что пережил смерть и воскрешение. Телепортацию слабый организм бы уже вряд ли выдержал.