Полюби меня

Хорёк был бледен до зелени, выглядел в целом болезненно и как-то странно дёрнулся, шарахнувшись в сторону от меня, словно от чумного, когда я схватил его за руку, поймав в коридоре университета. Чудной он какой-то, с прибабахом. Понимал я что с ним творится всё меньше и меньше, но с другой стороны мне было плевать на него и его заморочки с Астрономической башни. Для меня главное — Гермиона и то что с ней происходит. И если Малфой мне в этом может помочь разобраться, то почему бы не воспользоваться его помощью? Мне уже неважно от кого будет исходить помощь — не настолько я дурной, чтобы не воспользоваться дельным советом Панси только из-за своих антипатий. — Надо поговорить, Драко. Он затравленно взглянул на меня, дёрнул плечо, отступил на два шага и буквально огромным усилием воли натянул на губы фальшивую насквозь ехидную улыбку. Снова будут упражнения в сомнительном остроумии? — А разве нам с тобой есть о чём говорить, Ласка? Не знал, не знал. — Не выпендривайся Хорёк, — хмуро буркнул я, пригревая его кислым взглядом. — У нас с тобой точно найдется, по меньшей мере, одна общая тема для разговоров — Гермиона и Купидон. Если на Миону тебе, возможно, и плевать, то от Сна Купидона ты пострадал, так же как и моя любимая. Или может тебе понравилось валяться бесчувственным бревном на больничной койке и знать, что кто-то пытался решить за тебя твою жизнь, приворожить к нелюбимой? Или свобода воли для тебя значит немного? Да что это с ним сегодня такое?! Не узнаю просто своего недруга: дёргается, держится от меня на предельном расстоянии, слушает молча, не прерывая мои слова привычными для этого ядовитого гада, язвительными замечаниями, из-за которых мне всегда хотелось его прибить на месте, да ещё и покраснел! Он заболел? Точно заболел, чем-то очень опасным и возможно заразным, потому что в ином случае передо мной стоит не Драко Малфой, а его брат-близнец. И хотя такой Хорёк мне нравится значительно больше себя обыкновенного — он вряд ли адекватен и вменяем, и сможет чем-нибудь помочь себе и нам. — Свобода воли? — встряхнулся он, насмешливо щуря светлые глаза, глядя на меня с непонятным вызовом, отчего мне снова захотелось расквасить ему нос немедленно. И зачем я вообще послушал Панси и пришёл к белобрысой моли с предложением объединить наши усилия по поиску «доброжелателя»? на что надеялся? — Чтобы ты знал, я уже давно защищаю свободу воли от поползновений твоей грязнокровки. Или тебе ничего неизвестно о её влюблённости в меня? Бедный, глупый и наивный Ласка. Гермиона и в самом деле любит его? Его? Этого морального урода, всегда относящегося к ней, как к человеку второго сорта? Нет, быть такого не может! Но мне, как назло, стали вспоминаться взгляды моей солнечной девочки в его сторону, когда он приходил домой к Гарри, навестить своего крёстного. Тёмные, полные боли, отчаяния и какой-то невозможной надежды взгляды, которые я до сих пор не знал, как толковать — мне не хватало информации. Вспомнились наши ссоры, её уходы от меня в другую спальню, неохотные согласие на секс и её острое, пряное недовольство даже во время слияния наших тел. Потому что я — не он? Больно! И зачем я вообще послушал Панси? А ведь она наверняка всё знала и ее, возможно, забавляли мы трое, тонувшие в этом неполном треугольнике. Я посмотрел в тревожные, потемневшие от ожидания драки глаза Хорька, горько улыбнулся ему, чувствуя себя опустошённым и разбитым и, как можно более независимо пожав плечами, бросил. — Забудь. Я к тебе сегодня не подходил. И пошёл к выходу, буквально спиной чувствуя его непонятную мне яркую, обжигающую ярость. Он-то чего бесится? — немного отстранённо удивился я, сжимая в пальцах спрятанную в ножнах палочку, готовый в любой момент её вытащить и отразить брошенное им заклинание или даже проклятие. Но к тому, что Хорёк бросится на меня с кулаками, я оказался не готов, ведь обычно он с презрением относился к мордобою и рукоприкладству, предпочитая действовать магией. Он схватил меня за руку, развернул к себе и ударил кулаком по носу. Мгновенно озверев, я набросился на него, и мы, сцепившись покатились по полу коридора центрального магического университета Великобритании, лупя друг друга с каким-то остервенением и привлекая ненужное внимание к себе. Впрочем, подраться как следует и выпустить весь пар у нас не получилось — нас растащило в разные стороны магией, тем сильнее было моё удивление его нелогичным поступком. — Ты совсем того, да? — просвистел я, запрокидывая голову назад, чтобы хоть немного остановить кровь, бегущую из разбитого носа. — Головкой повредился? Судя по шепоткам собравшихся и напрягшемуся Хорьку, к нам приближался кто-то важный. Ректор? Мне взмахом волшебной палочки вправили сломанный нос и теперь я имел удовольствие наблюдать за поникшим Малфоем, у которого были серьёзные неприятности. — Драка, мистер Малфой? Драка на территории университета? Вы знаете, что я не могу это оставить безнаказанным. Прошу за мной. Я хмыкнул, глядя на удаляющихся ректора — худого, высокого дядьку с пышными усами — и Хорька, совершенно забывших про меня на рассасывающуюся постепенно толпу, обсуждающую нашу драку, пожал плечами и, выйдя из здания, уселся прямо на ступеньки. Меня сверлили любопытными взглядами, но не подходили, отчего-то не решаясь нарушить моё одиночество. Эх, Миона, Миона, как же ты могла?! Ну почему он? Почему ты не можешь ответить на мои чувства? Пожалуй, хоть это и эгоистично, мне даже жаль немного, что заклятие сняли, ибо тогда ты была моей. Но была ли ты когда-нибудь только моей? Или это самообман?