Полюби меня

Хорёк подошёл ко мне, когда я выходил от мастера с кипой книг, которые мне очень настойчиво посоветовали прочитать. Не то, чтобы я совсем не любил читать и усваивать новую информацию — любил и с удовольствием практиковал по вечерам в гостиной в компании Гарри и иже с ним, но книг на этот раз мне выдали так много, что моя деятельная натура протестовала против запойного чтения целыми днями напролёт. Ну не Миона же я в конце концов! Хотя, о Мионе лучше не будем, ибо мы с моей беременной солнечной девочкой снова крепко поругались буквально сегодня утром, и теперь я не знал на какой кривой кобыле к ней подъехать, чтобы быть прощённым. Ну, почему она не может понять, что дети — это счастье?! Зачем с упорством, достойным лучшего применения, заговаривает об аборте? — Привет, Ласка, — проговорил Малфой, неожиданно появляясь словно ниоткуда. Я, задумавшийся над проблемами с Гермионой, дёрнулся, чуть было не выронил книги и злобно зыркнул на него. Чего ему от меня понадобилось? Разговаривать с этим гадом после нашей драки в университете и его словесного избиения меня по самому больному не хотелось. Нет, я понимал, что сам с ситуацией не справлюсь, но Хорёк же отказался объединять со мной силы по поиску виноватых, нос мне сломал, так какого хрена он тут делает, поджидает меня как ни в чём ни бывало, да ещё и здоровается? Издевается не иначе! Хотя, учитывая нашу с ним богатую историю, возможно именно такое прибабахнутое поведение и есть норма, а значит с ним можно попробовать иметь дело. Или придётся признать, что мы оба просто чокнутые окончательно и бесповоротно и пойти сдаваться в Мунго в отделение для психов. — Привет. Ты чего здесь забыл, Хорь? — Да так, шёл мимо, увидел тебя, решил поздороваться. А ты совсем не меняешься, Уизли — стабильно никаких манер и вежливости. Что… — Если ты собираешься проехаться в сомнительном остроумии по моим родителям, среде обитания — лучше топай себе мимо, а не то снова подерёмся, — честно предупредил я эту язву, набычившись. Драться с белобрысой молью сегодня мне на удивление не хотелось. Мне вообще ничего не хотелось, кроме мира с Мионой, но как я подозревал, это было уже из ряда недостижимого, ибо она совсем не желала меня слушать. Он паскудно ухмыльнулся, но как ни странно смолчал. — Чего хотел? Смущение? Быть того не может! Хотелось потереть глаза, чтобы удостовериться, что румянец на обычно бледных щеках Малфоя — не обман зрения. Очевидно, моё удивление было слишком явным, и он обозлился. Сорвётся? Срываться, однако, Хорёк не стал, хмуро спросив. — У тебя враги, тайные поклонницы, любовницы на стороне есть? А вот теперь мне пришлось удивляться уже его постановке вопроса. Это он так меня пытается обвинить в том, что Гермиону приворожили к нему Сном Купидона, сделав из него источник силы для привязки? Ну не нахал ли? Нет, враги у меня, конечно, были, как и надоедливые и оттого малоприятные поклонницы, меньше, чем у Гарри, которому до сих пор письма приходили мешками, но были. Что же касается любовниц… Если бы я встретил девушку достойную стать кем-то большим, чем одноразовой грелкой, то возможно и изменил бы Гермионе, просто потому что тоже хотел душевного тепла и счастья. Но все липнущие ко мне девицы были, как на подбор, приторно сладкими и липкими, как подтаявшая карамель, а таких ненатуральных, слащавых отношений напоказ мне уже не хотелось. Мне уже двадцать два и хочется чего-то серьёзного, уютного, настоящего. Семью. У мамы с папой в этом возрасте уже был Билл. — А у кого нет врагов, Малфой? Разве что у святого, но я святым никогда не был и теперь уже поздно и начинать. Кстати, мне почему-то казалось, что тебе хотели отомстить. Своих врагов проверял? — Проверяю. Стало почти смешно. Это он так на моё отношение к нему намекает? Я что, в его представлении, последний дебил, не жалеющий самого дорогого, что у меня есть ради мести? — Я не настолько дурной, чтобы пытаться гадить тебе такой непозволительно высокой ценой. Да и вообще, пока ты не появляешься в поле моего зрения или не приходишь к Гарри, я о тебе даже не думаю, так что можешь быть спокоен. — Спасибо, Ласка, успокоил, а то я уже волноваться за свою жизнь начал, — как-то злобно-болезненно оскалился он. Как-то причудливо он реагирует на любое моё слово. Или он со всеми такой прибабахнутый? Я как-то и в самом деле не обращал на него внимания, когда он приходил на Гриммо, стараясь как можно быстрее уйти и не связываться с ядовитым гадом, чтобы не расстраивать Джин, Снейпа и Гарри. — Уж дюже страшный противник мне достался — друг самого героя и Победителя. Вот значит как! Ублюдок белобрысый! Я никогда не прятался за спиной Гарри и не был трусом! — Ещё одно слово в том же духе и я сломаю тебе нос, — огрызнулся я, глядя на него. Ему пошло бы быть девчонкой — неожиданно подумалось мне, заставив мысленно улыбнуться. Девчонка из этой бледной моли вышла бы красивая: высокая, тонкокостная, статная, длинноногая, к тому же натуральная блондинка, а парень из Драко вышел так себе, средней паршивости. Странные мысли! — Как я тебе сломал недавно? Ладно, не злись, у тебя тормоза плохо работают. Я хочу найти мерзавца, отправившего меня в кому, не меньше, чем того, кто навредил твоей Грейнджер. Кстати, как она? — Плохо, — зачем-то честно признался я. Он кивнул и попрощался. Сочувствующего взгляда я от него так и не дождался. Ну и правильно!