Крылья свободы

Вездесущая Ханджи — женщина невероятно умная и проницательная при всём своём безумии. Она поймала Леви на чувствах к рядовой ещё до того, как он сам их осознал, а когда осознал, отпираться и увиливать стало бессмысленно. На вопрос о том, как она поняла, что мужчина влюблён, учёная прохихикала что-то про женскую интуицию и то, что знает капитана как облупленного и такие тонкие перемены в его душевном состоянии не остались незамеченными. Аккерман вполне спокойно отнёсся к своим чувствам, не отрицая их, но и не давая им волю бушевать в его голове. Он просто приглядывал за девушкой чуть более внимательнее, чем за другими своими подчинёнными и мысли, что Микаса жива здорова, и даже сама может за себя постоять, было вполне достаточно для хмурого командира. На вопрос Зое — хотел ли он чего-то большего, Леви лишь философски заметил, что Микаса в нём абсолютно не заинтересована, а бегать за девушкой, завоёвывая её внимание, он не намерен, чего бы он сам ни желал. Да и забот, помимо внезапно свалившейся на него влюблённости у мужчины хватало. Но сейчас совершенно другое дело. Внезапное исчезновение Аккерман в Подземном Городе и последующая за ним новость о её похищении проломили брешь в невозмутимости капитана легиона разведки. После его разговора с главнокомандующей прошла неделя и, ненавязчиво наблюдая за рядовой, Леви заметил, что вернуть доверие к друзьям мужского пола в её окружении оказалось для девушки задачей крайне сложной. Первым удалось с ней поладить мягкому и рассудительному Арлерту. Он практически сутками пропадал у Ханджи, разгребая книги и записи, полученные от информатора, но всегда находил время для того, чтобы навестить подругу, которая первые три дня после их возвращения провела в госпитале. Капитан, однажды заглянув туда, застал блондина, что-то воодушевлённо рассказывающего Микасе о внешнем мире. Девушка улыбалась, слушая истории друга и, немного нервничая, позволила ему взять её ладонь в его руки на прощание. Следующим человеком, вернувшим расположение Аккерман оказался Жан, втянувший в это дело и Спрингера. Они проявили необычайную смекалку и устроили для девушки, как позже выразилась смеясь Зое, сеанс кулинарной терапии. Выяснив у Эрена, что Микаса совершенно не умеет готовить, ребята вызвались научить её печь блины. И хотя навыки готовки девушки лучше после этого не стали, и часть теста была в прямом смысле этого слова уничтожена, дружеские похлопывания по плечу перепачканными в муке руками в процессе приготовления перестали пугать брюнетку. Не справлялся с этим только Йегер. — У тебя просто выражение лица слишком страшное, — усмехнулся как-то Кирштайн на очередные стенания Эрена о том, что сестра снова отказалась с ним разговаривать. — Кто бы говорил, лошадиная морда, — вспылил юноша. Ребята сидели в столовой около открытого окна и наслаждались солнышком и горячим обедом. — Как же бесит, — протянул Йегер. — Ты слишком нетерпеливый и психованный, будь проще, — добавил Конни, поддерживая товарища. Эрен вспылил окончательно, послав обоих в незамысловатое эротическое путешествие. Будучи случайным свидетелем сего разговора, сидевший за соседним столом и попивающий чай Леви мысленно согласился со Спрингером. Терпение и деликатность в характере надежды человечества отсутствовали априори. А изначально сложные отношения брата и сестры, основанные на чрезмерной опеке последней и нескончаемого от этого раздражения парня, ситуации совершенно не помогали. Мужчина сделал ещё один глоток, не вникая больше в суть разговора парней.

***

После вечернего построения Армин подошёл к другу, сердито буравившему сестру злобным взглядом. — До сих пор с тобой не разговаривает? — сочувствующе спросил блондин. — Да гори оно всё синим пламенем, надоело возится с ней, как с бесполезным ребёнком. Армин не стал говорить, что как ребёнок себя ведёт отнюдь не Микаса. — Ты просто должен быть мягче с ней, дай ей время прийти в себя, — юноши свернули в сторону казарм. — Если она до сих пор не может прийти в себя, то пусть валит из разведки. Какой от неё сейчас толк в бою с титанами будет, если она от обычных мужчин шарахается. — Эрен, она же твоя сестра, не надо так говорить! — То, что мои родители её удочерили ещё ничего не значит, — сердито пробурчал Йегер. — Я не раз говорил, что слабым здесь не место. Они продолжили свой путь, поглощённые спором о поведении девушки и не заметили, что всё это время Микаса следовала за ними в надежде помириться с братом и услышала каждое слово.

***

Аккерман стояла в душе, подставив голову горячим струям и до красна натирая нежную кожу жёсткой губкой. Это был ещё один пунктик, появившийся у неё после той ночи — желание смыть с себя даже самые малейшие воспоминания о похабных прикосновениях мужчины. И хотя синяки и ссадины на её теле давно прошли, девушка продолжала отчаянно расцарапывать кожу, оставляя на ней новые увечья, не дающие забыть тот день. Случайно подслушанные слова брата не выходили у неё из головы. Соответствующие выводы напрашивались сами собой — Эрен считает её бесполезной. Эрен не считает её своей сестрой. Не привыкшая показывать свои слабости Микаса с трудом сдерживала слёзы, пытаясь побороть ощущение собственной ненужности дорогому человеку. В другой раз она списала бы слова Йегера на его излишнюю вспыльчивость, но не сейчас, когда она сама разбита изнутри по кусочкам.

***

Привыкший дружить со своей бессонницей, Леви с удовольствием работал с документами по ночам, когда легион засыпал и никто не тревожил его за этим кропотливым занятием. Поэтому, раздавшийся почти в час ночи нервный стук в его дверь, не вызвал у мужчины никакого восторга, как и тот факт, что пришелец, не дождавшись приглашения, ворвался к нему в кабинет, коим оказалась встревоженная Саша, прижимающая к груди клочок бумаги. Зная уже по личному опыту, что за таким взглядом у девушки с безупречной интуицией всегда следуют плохие новости Аккерман напрягся. — Что случилось на этот раз, Брауз? Девушка трясущейся рукой протянула ему скомканный листочек. Прочитав написанное, мужчина бесцветным голосом спросил: — Где она? — Я не знаю, сэр, — чуть не плача, ответила девушка, — Я пыталась её найти, но не смогла, поэтому пошла к вам… Вы уже нашли её один раз, и… — Надо было идти ко мне сразу же, как нашла записку, Брауз, — рассерженно перебил её Леви, вставая из-за стола и надевая привод. — Простите, сэр, — испуганно пискнула Саша, отдавая честь, — Такого больше не повторится! — Искупишь свою вину, если найдёшь Йегера, и хорошенько ему врежешь от моего имени, — бросил мужчина через плечо и выпрыгнул в открытое окно. На оставшейся лежать на капитанском столе записке было написано следующее: «Эрен, если ты считаешь, что я стала бесполезной, то я уйду… Прости, что разочаровала». «Какая же ты идиотка, Аккерман» — думал про себя мужчина, борясь с подступающей к горлу паникой, методично перепрыгивая с крыши на крышу в поисках знакомого силуэта.

***

Микаса сидела на обшарпанном карнизе жилых помещений и разглядывала появившиеся на небе звёзды. Девушка корила себя за излишнюю эмоциональность и оставленную в сердцах записку о том, что она уходит. Надо бы вернуться в комнату и забрать её, пока никто не нашёл. Если бы только Аккерман знала, кому попалась её записка, и какие выводы этот человек сделал! Но девушка даже не догадывалась об этом, она позволила себе слегка расслабиться и, подставив лицо свежему ночному ветерку, закрыла глаза. — Аккерман, какого хрена ты тут расселась? — спросил отдающий сталью голос за спиной. От неожиданности девушка резко вздрогнула и, потеряв равновесие, чуть было не соскользнула с покатого карниза, но нарушивший её покой мужчина вовремя среагировал, и схватив рядовую за повязанный вокруг шеи девушки шарф, затащил её на более пологий участок крыши, — Да ты меня в могилу сведёшь! — в сердцах крикнул он. Брюнетка обернулась и встретилась взглядом с холодными, голубыми глазами капитана. — Быстро в мой кабинет, — с чувством произнёс мужчина, — Это приказ! Не смея ослушаться, девушка с помощью своего привода последовала за командиром.

***

— Какого чёрта ты творишь, Аккерман, что это вообще такое?! — Леви кинул перед Микасой помятую записку. Рядовая, стараясь не выказывать своего удивления, попробовала оправдаться: — Я написала её в сердцах, сэр, не думала о последствиях. — Да я заметил, что ты не думала! Жить надоело что ли? Девушка испуганно потупила взгляд. Испытав небольшой укол совести из-за того, что повысил голос, мужчина более спокойно произнёс, присев на край своего рабочего стола: — Налей чай, потом поговорим. Микаса коротко кивнула и подошла к небольшому столику, стоящему в углу комнаты. Там стояла красивая металлическая коробка с заваркой, небольшой сервиз, состоявший из чайничка и пары чашек и полупустая сахарница. Леви подал ей ещё горячий чугунный чайник, полный неостывшей воды. Получив разрешение открыть жестянку с чаем, девушка вдохнула приятный пряный запах заварки и замерла. Этот сладковатый аромат был ей знаком. Память услужливо воспроизвела в голове прикосновения чьих-то холодных рук, крепкие, внушающие спокойствие объятия и лунный свет, заливающий мрачную пещеру подобно молоку. — О чём задумалась, Аккерман? — резкий голос командира вывел её из забытья. — Что это за запах? — спросила она, встретившись взглядом с мужчиной. — Бергамот, — ответил тот, — Редкая добавка к чаю. Ещё вопросы? Ничего не ответив Микаса сделала пару шагов в сторону капитана и неуверенно взяла его за руку. — Ты что творишь? — мужчина не дернулся ни единым мускулом, выжидающе глядя на девушку. Та обхватила его ладонь уже обеими руками. «Такая же холодная» — поразилась она. — Это были вы в той пещере, — утвердительно произнесла брюнетка. Леви удивлённо приподнял брови. — Я думал, что ты этого не помнишь. — Я правда забыла… Девушка сделала шаг вперёд, приблизившись к мужчине практически вплотную и заставив того удивлённо задержать дыхание. Она неуверенно уткнулась носом ему в плечо, вдыхая тот самый аромат мыла и пряного масла, аромат своего спасителя. Леви опешил от такой внезапной близости, внутри всё перевернулось. Он осторожно прикоснулся к плечу девушки свободной ладонью, но от этого незамысловатого действия девушка вздрогнула, ахнув будто от боли. Мужчина резко отстранил девушку от себя и, не обращая внимания на немой вопрос в её взгляде, расстегнул пуговицы её рубашки, обнажая исцарапанные покрасневшие плечи. — Ну и долго ты собиралась истязать себя, прячась ото всех, — спросил мужчина всё тем же безэмоциональным голосом, однако Аккерман всё же уловила едва ощутимые нотки нежности, пробивающиеся сквозь привычную сталь. Брюнет осторожно притянул её за талию вплотную к себе и, робея от внезапно нахлынувших на него чувств, нежно прикоснулся губами к израненной коже, — Глупая девчонка.