Крылья свободы

«К чёрту чай» — единогласно решили Аккерманы. В сильных и неожиданно заботливых руках капитана Леви невидимая стальная броня Микасы рассыпалась прахом. Девушка плакала, уткнувшись носом в плечо мужчины, тот же, не зная, что ещё может сделать, осторожно гладил её по макушке. Нападение работорговца, побои и попытки надругаться над девушкой, боль и стыд, непонимание брата и чувство вины за собственное недоверие к друзьям, всё что терзало девушку всё это время обратилось в так долго сдерживаемые слёзы. — Микаса, — позвал Леви, прикоснувшись носом к её влажной щеке. Девушка бессознательно сминала бледными пальцами ткань его рубашки. Мужчина мягко отстранил её от себя и серьёзно посмотрел ей в глаза. — Хватит истязать себя сомнениями. Ты не бесполезна и ты не стала слабее. То, что с тобой произошло, не каждая смогла бы пережить, но ты самая отважная и сильная девушка из всех, которые когда-либо приходили в разведкорпус, я верю, что ты справишься. Главное не держи в себе то, что тебя беспокоит, у тебя есть друзья, которые выслушают тебя и помогут. Не нужно прятаться и плакать в одиночестве, ты не одна. Смутившись, от такой неожиданной ободряющей речи от обычно хмурого и немногословного капитана, девушка робко кивнула, пытаясь как можно незаметнее стереть ещё бегущие слёзы тыльной стороной ладони. «Такая отважная девочка» — подумал Леви с нежностью, видя как отчаянно храбрится стоящая перед ним Микаса. В ночном полумраке кабинета, в такой непозволительной близости друг от друга… Мужчина никогда ещё не ощущал такого тепла в душе, от присутствия рядом девушки. У него были женщины, даже случались некоторые искренние увлечения, но его скверный характер, грубость и крайняя придирчивость отпугивали представительниц прекрасного пола, и оставшись в очередной раз в одиночестве, Леви сделал единственный показавшийся ему логичный вывод, что любовь и романтические отношения не для него вовсе. Да и вступление в легион разведки принесло с собой ещё более тяжёлые потери, после которых новые привязанности стали непозволительной роскошью для сильнейшего воина человечества. Но рядом с Микасой, сильной и независимой, прячущей свою нежную девичью натуру за прочной бронёй, выстроенной из невозмутимости и силы духа, терялся даже он — мужчина, чьей выдержке может позавидовать весь легион. Леви осторожно прикоснулся пальцами к тонкому шраму на щеке рядовой. Её непутёвый названный брат мастер оставлять что на теле, что в душе девушки болезненные шрамы. Йегер не видел в сестре девушку, её глубокую и нежную натуру смог разглядеть капитан Леви. И сейчас Микаса Аккерман стояла рядом с ним, с Леви, и она так доверчиво и отважно позволяла ему эти невесомые прикосновения, не пугаясь близости со взрослым мужчиной, что удержаться казалось чем-то совершенно невыполнимым. Леви осторожно скользнул пальцами по её затылку, бережно притягивая к себе и оставил на её губах лёгкий, практически неощутимый поцелуй. Девушка удивлённо задержала дыхание, но не отстранилась, что мужчина расценил как разрешение продолжить. Леви нежно целовал её мокрые от слёз щёки, ощущая на губах солёный привкус, шептал какие-то ободряющие слова, от чего девушка смущенно зажмуривалась. Заразившись его нежностью, Микаса подалась вперёд, обнимая капитана за шею и пряча своё раскрасневшееся лицо. — Боишься? — мягко спросил Леви, проведя ладонями по спине девушки, сильнее прижимая её к себе. Он прекрасно понимал, что побывав в руках насильника, девушка запросто могла испугаться и его излишне откровенных действий. Но на его удивление она отрицательно помотала головой. — Наоборот, рядом с вами не так страшно. — Почему? — искренне удивился Леви, перебирая пальцами чёрные пряди. — Вы сильный, цените своих людей и искренне хотите их защитить. — Я не так уж и много людей защитил… Не сказал бы, что у меня это хорошо получается. — Меня же спасли. — Спас, — согласился мужчина, прикасаясь губами к шее девушки. Его буйная натура, сведённая с ума непривычной близостью, желала овладеть девушкой прямо на его рабочем столе, но здравый смысл подсказывал, что после этого Микаса окончательно возненавидит всех мужчин, и его в первую очередь. Оставалось только наслаждаться невинными объятиями девушки, и её нежными прикосновениями к его волосам. — Микаса, — осторожно позвал Леви, повернув голову, чтобы прикоснуться губами к её линии скулы. Девушка отпустила его шею, оставив ладони на плечах мужчины. — Не боишься, что такая близость ко мне ничем хорошим для тебя не закончится? — спросил он, серьёзно глядя в её глаза. — А вы хотите сделать что-то плохое? Леви тихо рассмеялся. Девушка удивлённо приподняла брови. Кажется она искренне верила что мужчина не способен издавать подобные звуки, тем более в такой двусмымленной ситуации. — Не знаю, если тебе понравится, то можно ли будет назвать это чем-то плохим? — Если мне понравится, то я не против. Можете делать, что хотите. Теперь настала очередь Леви удивляться. Соблазн воспользоваться её разрешением рос с каждой секундой, вот только будет ли это правильным? Он видел как она смущается, как храбрится рядом с ним и доверяет по-детски наивно, зная, что капитан не причинит боли, и не сделает ничего, что было бы неправильным. Так Аккерман доверяет своему избранному. Так Аккерман доверяет любимому. Они оба, не говоря ни слова, поняли, что никто и никогда не озвучит эти чувства вслух: любить — это не их стезя. Но неужели то, что истинное предназначение Аккермана — это служение избранному, значит, что они не могут полюбить? Набравшись решимости, Микаса осторожно взяла руку капитана в свои ладони и прижала её к своей щеке, что Леви расценил как разрешение к дальнейшим действиям. Он резко притянул девушку к себе, целуя её уже не так целомудренно как в первый раз, и слегка трясущимися руками расстёгивал пуговицы рубашки Аккерман. Никогда прежде он так не волновался, никогда прежде не был так нежен с девушкой, никогда раньше Леви так не жаждал близости, как желал её сейчас. Микаса отвечала ему так неумело и неловко, вызывая в груди мужчины чувство щемящей нежности к любимой. Леви обхватил её руками, уверенно отрывая от пола, и понёс девушку к стоявшей в той же комнате кровати. Усадив раскрасневшуюся Аккерман он стянул с ног Микасы форменные сапоги, после чего переключился на ремни привода. Когда и с ними было поконченно, мужчина снял свою рубашку и, покрывая обнаженную кожу девушки обжигающими поцелуями, бережно уронил её на подушки. Когда его ладонь мимолетно прошлась по внутренней стороне бедра, Микаса заметно напряглась, вспомнив видимо прикосновения похитителя, что не укрылось от старшего Аккермана. — Забудь о том дне, — мягко, но с нотками приказа в голосе произнёс мужчина, опаляя кожу живота девушки своим горячим дыханием, — Никто больше не причинит тебе боли, не надо вспоминать о том дне, особенно, когда ты со мной. Разобравшись с ремнём брюк Микасы, мужчина стянул с тела девушки ненужную одежду и принялся целовать слегка натертую ремнями УПМ нежную кожу бёдер рядовой, надеясь, что воспоминания о его нежных и в то же время страстных прикосновениях перекроют память об уже почти забытом дне похищения. Сорвавшиеся с губ девушки стоны окончательно лишили рассудка. Избавившись от остатков одежды, Леви замер на секунду, чтобы несколько виновато, понимая что это не предотвратить, произнести: — Ты же знаешь, что может быть больно? Девушка кивнула. Микаса знала и она была готова к этому, поэтому, почувствовав внизу живота неприятную, тянущую боль лишь шумно выдохнула, закрывая глаза. Леви поймал губами скатившиеся по её щеке слезинки и медленно продолжил движение, стараясь причинить девушке как можно меньше неприятных ощущений и говоря несвойственные ему успокаивающие глупости. Просто поразительно, как одна девушка смогла так сильно изменить сильнейшего война человечества, сделав из обычно угрюмого, безэмоционального скептика, нежного и любящего человека, хотя казалось, что это совершенно точно невозможно.

***

Саша Браус, несмотря на свою взбаламошенность и эмоциональность, солдатом была ответственным и к приказам начальства относилась со всей возможной серьезностью. Именно поэтому, когда после утреннего построения разведчики собрались в столовой на завтрак, она, отчаянно краснея и бесконечно извиняясь, отвесила Йегеру знатную оплеуху. А поскольку кулак у Саши тяжелый, паренёк упал на стоящего рядом Жана, ничего не понимая и громко ругаясь. — Саша, какого хрена ты творишь? — ахнул Конни, отгораживая Эрена от девушки. — Прости, прости, прости, — снова и снова повторяла Брауз, складывая руки в молитвенном извинении. — Хорошая работа, Брауз! — одобрительно произнёс Леви, заходя в столовую. Следовавшая за ним Ханджи выглядела куда воодушевленнее обычного. — Теперь твоя очередь получать наказание, Леви, — хихикала она, тыча мужчину в спину. Солдаты непонимающе переглядывались. Аккерман закатил глаза и с обреченным выражением лица, направился к зашедшей следом за ним и главнокомандующей Микасе. Грубо схватив девушку за шарф и притянув её ближе к себе, мужчина поцеловал её на глазах у выпавшей в осадок толпы. Юная Аккерман возмущённо оттолкнула Леви. — Это превышение служебных полномочий, капитан! — гневно выкрикнула девушка. — Да, да, — отмахнулся мужчина, направившись к выходу. — Я буду жаловаться руководству! — Ханджи, к тебе посетитель, — бросил Аккерман, остановившись у двери. — Не фамильярничал бы ты с начальством, — смеялась женщина. Мужчина равнодушно пожал плечами и удалился, под потрясённые взгляды солдат и красной как рак Микасы. Он с удовлетворением отметил, что судя по взгляду девушка явно придёт выяснять отношения тет-а-тет в его кабинете.

***

Парой часов ранее главнокомандующая направлялась в комнату капитана Леви, недоумевая, почему мужчина не пришёл на назначенную перед построением встречу по поводу суда, ожидавшего капитана. Леви ещё не знал, что стараниями Ханджи, обязанность наказать его передали разведотряду. И когда Зое застала его мирно спящим в объятиях Микасы, наказание пришло на ум само собой, а в душе женщина искренне порадовалась тому, что Леви впервые в жизни проспал назначенную встречу.