Без срока годности

— Солнышко, ты кирпичей, что ли, напихала туда? — голос Глеба звучит устало, и я на секунду чувствую слабый укол совести где-то внутри, — Ты же вроде бы на психиатра поступила, а не на строителя. — Очень смешно, Воронцов, это книги, — фыркаю, разворачиваясь и выхватывая из рук парня коробку, — Это последняя? Глеб кивает и со стоном сползает на пол. Я закатываю глаза — позер — за что тут же оказываюсь утащена вниз, к нему. — Я юрист, а не грузчик, — стонет Глеб, касаясь губами моей шеи и возвращая к реальности в виде кучи коробок и замороженных полуфабрикатов в холодильнике, — пощади, Солнышко. — Меня Соней зовут, — фыркаю, чувствуя, как Глеб легко прикусывает мочку уха и медленно, но неуклонно скользит пальцами по спине. Долго возмущаться не получается — это проблематично, когда тебя кто-то очень настойчиво пытается поцеловать, а ты и не против. Про коробки пока что решено забыть.

***

В Киев я все же поступила, но уже там Боженька решил надо мной напоследок подшутить, и подсунул свинью — в общаге места не хватило. А потом Глеб предложил пожить у него хоть немного, поигрывая многозначительно бровями в сторону спальни. Штирлиц — Воронцов, то есть — еще никогда не был так близок к провалу, но в итоге жить меня отправили все же к нему. В конце концов, проживание в столице нынче дорогое, да и знакомый человек под боком лишним не будет. Ага, не будет. Заебет ведь сразу же — как буквально, так и фигурально. — Презервативы в аптечке, — орет, провожая меня на поезд до Киева, Артем, прежде чем получить затрещину от отца, который искренне недоумевает, откуда вдруг резко взялись эти шуточки. — Я знаю, — бурчу я, набирая смс Глебу о том, что уже выехала.

***

Глеб Воронцов на проверку оказывается отнюдь не идеальным, потому что он расшвыривает носки, не умеет готовить, постоянно просыпает будильник и по ночам забрасывает на меня все конечности, которые только может забросить, при этом отбирая одеяло, а в периоды ссор я резко вспоминаю, что ему двадцать три и он вообще слишком стар для этого дерьма. Я, конечно, тоже не подарок — у меня постоянно теряются ключи, я никогда не заряжаю мобильник полностью, точно так же не умею готовить и постоянно проебываю линзы, а во время ссор Глеб вспоминает, что мне всего лишь восемнадцать и я еще мелкий пиздюк. В общем, живем мы душа в душу, потому что у по-настоящему важного, как оказывается, нет срока годности.