Занавес поднимается

Виктор пытается справиться с бабочкой, вглядываясь в зеркало для лучшего обзора. На нём дорогой костюм, а рядом с ним стоит Минако, наблюдающая за этими страданиями души. — Может, я помогу? — Предложила девушка, не в силах смотреть на эту пытку. — Спасибо, но я сам. «Виктор так же упрям, как и его ученик» — пронеслось у неё в голове. Как бы они не отрицали свои чувства, самих себя нельзя обмануть. Ну и Минако тоже. Через несколько мучительных минут безуспешного дёрганья концов бабочки, Виктор замер. После, медленно начал поворачиваться, а когда повернулся к Минако, сделал щенячьи глазки. Мин сразу поняла, к чему он клонит. Она сняла с него эту удавку, затем, принялась разбираться, как её завязать. — Поспеши, а то опоздаем. Тренер, конечно, любит тебя, но у неё время тоже не резиновое. — Поторопил Виктор Юри, когда с бабочкой было покончено. — Зачем ты вообще на это согласился? Тебя за язык никто не тянул. Знаешь же, что я не люблю всё это! — Послышались возмущения Кацуки из ванной. — Это всего лишь несколько фотографий. Не кипятись из-за них так сильно. Настроение юного фигуриста было испорчено. Ему жутко не хотелось делать фото для всевозможных журналов и газет. Тем более он поправился, празднуя окончание Гран-при, и теперь, не может застегнуть свой единственный смокинг. Когда, злополучная змейка на штанах, была кое-как застёгнута, Юри открыл дверь. За дверью его ждал вид, как обычно, довольного Виктора и задумчиво — смотрящей на него Минако. — Что-то не так? — Обратился Кацуки к Мин. Затем его взгляд перенёсся на Виктора. — Виктор, ты совершенно не умеешь завязывать бабочки. Виктор промолчал. Он знал, что если скажет, что это сделала Минако, то она может обидеться. Девушка же, в свою очередь, тоже решила ничего не говорить, но её внешность говорила за неё. Щёки её покрылись румянцем, а глаза стали бегать по сторонам. Пока два тренера размышляли о неловкости всей этой ситуации, Юри лёгким движением руки снял нечто с шеи Никифорова. Через мгновение на Викторе красовалась изысканная бабочка. — Я готов, а ты, Виктор? — Усмехнулся Юри. — Мы можем идти. — Никак не успевал у тебя спросить. Где пройдёт фотосессия? — На крыше нашего отеля… — Замялся Виктор. Он ожидал, что это придётся объяснять ему на крыше. Боязнь высоты обнаружилась у Кацуки в самолёте. Никифорову пришлось пройти через все круги ада, чтобы снять его с лестницы около самолёта. Она в высоту не более двух метров, а здание, в котором они жили в высоту 20 этажей. Задача была невыполнимой, но Виктор согласился. Он знал, что фотографироваться на пляже, Юри захочет ещё меньше. И вот, сейчас он стоит посреди огромного люкса и уговаривает Кацуки пойти на крышу. — Ты бы захотел фотографироваться на пляже? Я же ради тебя стараюсь, — из последних сил уговаривал его Виктор. — Нет! Не под каким предлогом ты меня туда не затащишь! — Юри, как говорил Виктор, времени у меня не так и много. Всё будет хорошо, обещаю. Слова Минако успокоили его, ведь в самые трудные его времена, она всегда была рядом с ним. — Хорошо, но Виктор будет меня держать за руку! — Без проблем. — С облегчением сказал Виктор. *** Съёмка проходила более чем успешно, если не брать в расчёт постоянное нытьё, со стороны Юри. Виктор был предельно спокоен, и понемногу, это спокойствие передавалось его подопечному. Минако была в восторге от работы, проделанной Никифоровым. Она знала, как не просто успокоить Юри, но глядя сейчас на него, она видела перед собой гармонию двух сердец. Чтобы успокоить Юри, Виктор, как и хотел того его ученик, держал его за руку, периодически поглаживая её. — С вами я закончила. Теперь мне надо бежать, для редактирования материала, который, в скором времени, надо отослать в газету. — Начала Мин. — Вы можете остаться тут. Скоро будет закат, а отсюда наблюдать за ним такое блаженство! — Протараторила тренер, чтобы успеть сказать до того, как закроются двери лифта. — Она нам не ставила ни шанса, уйти пораньше. — Усмехнулся Никифоров. — Похоже на то.… Но мне как-то не по себе. — Давай побудем тут ещё немного. Я всё так же буду держать тебя за руку. — Ххоорошшо.- Заикаясь, ответил Юри. — Тебе холодно? — Виктор начал всматриваться в лицо, стоящего напротив ученика. Кацуки лишь промолчал. Виктор всегда беспокоился о здоровье своего подопечного, поэтому, заметив, посиневшие губы Юри, он снял с себя пиджак и накинул его на ученика. Чтобы ему стало ещё теплее, звёздный тренер решил заключить Кацуки в объятия. Действия Виктора смутили Юри, но сопротивляться им, он просто не мог. Кацуки уже давно понимал, что он что-то чувствует к учителю. Каждое его касание приводило его в восторг, каждый взгляд, брошенный в сторону кого-то другого, злил Юри. Пока Виктор думал о своих чувствах к Юри, его рука рефлекторно начала поглаживать руку Юри, а вторая спустилась в район талии. Физических противодействий со стороны ученика видно не было. Был слышен лишь только шёпот: — Я старше… — Всего на несколько лет. Несущественно. — Ты мой тренер… Да и мужчины меня не интересуют… — Юри всеми силами пытался убедить себя в этом. — Уверяю, я сумею изменить твоё мнение. К тому же, тебя и не должны интересовать другие мужчины, только я. Юри схватился рукой за стену и прикрыл глаза, чтобы не заорать. Весь этот разговор пошёл не по плану. Виктор, с легкостью перехватив инициативу, отвлекал, не давая и слова вставить. Юри пытался восстановить дыхание. Виктор, наоборот, дышал ровно, с интересом наблюдая за его действиями. — Тебе понравится. Я обещаю, — вкрадчивый шепот опалял кожу, горячий влажный язык виртуозно вылизывал шею. Внезапно змейка штанов Кацуки предательски отлетела в сторону, а из щели проглядывался бугорок. Виктор с усмешкой бросил взгляд вниз, затем посмотрел на растерянное лицо Юри. Чтобы ему было комфортней, Виктор решил повернуть Юри. Теперь, когда Юри стоял лицом к стене, прижатый тяжёлым телом своего учителя, горячее дыхание которого разносило по телу волну мурашек, он изо всех сил старался не показать свою слабость. Эта слабость, потакание тщательно скрываемым даже от себя желаниям впоследствии грозили стать невыносимым бременем. Занятый анализом своих действий Юри даже не заметил, как проворные длинные пальцы Виктора расправлялись с мешавшей одеждой, как легко расстегивались пуговицы, лишь почувствовал, как неуместное возбуждение скручивалось внизу живота. — Перестань, — пролепетал Юри сквозь. — Мы не можем. — А твоё тело говорит совсем другое — Виктор через ткань трусов, сжал ладонью его возбужденный член. Уткнувшись лбом в холодную стену, Юри попытался вывернуться, но проворные пальцы уже расстегнули пряжку ремня, выдернули рубашку из джинс и пробрались внутрь. Ему только и оставалось, что втянуть живот от лёгких, щекочущих прикосновений. Кацуки закрыл глаза, медленно выдохнув через нос. «Успокойся. Дыши глубже», — уговаривал он сам себя, совершенно не замечая легких поцелуев, которыми Виктор покрывал его шею. Очнулся лишь, когда они стали болезненными, и грозились впоследствии превратиться в яркие засосы. Виктор припустил его джинсы вместе с трусами и обхватил уже совсем твёрдый от накатившего возбуждения член. — Тебе нравится? — вопрос был задан таким низким глубоким голосом, что у Юри подогнулись колени, но Виктор всё ещё вдавливал его в стену, не давая двинуться с места. — Что ты чувствуешь, когда я делаю так? — одна рука продолжала сжимать его член, а вторая, пробравшись под рубашку, начала нежно поглаживать спину, обводя пальцем ямочки на пояснице. — Скажи, тебе нравится? — повторил Никифоров свой вопрос и, так и не дождавшись ответа, довольно болезненно прикусил мочку покрасневшего уха. От боли Юри непроизвольно дёрнулся назад, ощутив обнажённой кожей ответное возбуждение. Полностью одетый Виктор совершенно бесстыдно тёрся об него бёдрами, и это оказалось настолько жарко и правильно, что Юри внезапно осознал: он хочет этого. Виктор, будто почувствовав слабину, тут же провёл ладонью по его груди, нарочно задевая затвердевшие соски. — Аааах! — издав пошлый звук, Юри громко сглотнул. Под кожей дёрнулся кадык, а зубы в очередной раз прикусили уже давно опухшие губы. Ловкие длинные пальцы, не переставая, стискивать, гладили его соски, заставляя откинуть голову назад. — Расслабься. Я не сделаю ничего плохого, — шептал Виктор, напоследок прижимая ладонь к его груди, где сердце Юри колотилось в бешеном рваном ритме. Виктору хотелось всего и сразу. Конечно, он знал, что надавив, с лёгкостью это получит, но что будет дальше? Сначала Юри согласится, потом будет стесняться и сбежит: совершенно неприемлемо. Поэтому он осторожно взял растерянного мужчину за подбородок и, развернув к себе лицом, поцеловал. Виктор целовался с бешеным неприкрытым желанием, от которого хотелось кричать. Он кусал губы, зализывая кровоточащие ранки, сталкивался зубами, просовывал язык настолько глубоко, что Юри начинал задыхаться. Было невозможно устоять перед этим яростным напором, и Кацуки ответил, робко, со стоном расслабляясь под грубыми ласками. Никифоров, ощутив на языке солоноватый вкус победы, расстегнул свободной рукой свои штаны и вжался твёрдым членом между чужих ягодиц. — Ты просто великолепен, — нежно произнёс он, сняв свободной рукой мешающую рубашку, и провел ладонью вдоль напряженного, как струна, тела. Юри задрожал. Всё было настолько откровенно, настолько сильно, такие яркие ощущения он получал лишь от простых ласк, что становилось страшно. Напор и ярость, уверенность и страсть — всё это переплелось в невероятном юноше. Юри, поглощённый захлестнувшими его эмоциями, даже не заметил, как вторая рука Виктора продолжала поглаживать его возбуждённый член, пока тот не нащупал выпуклую венку и, решив немного поэкспериментировать, нажал, посильнее двинув ладонью вверх-вниз, чем вызывал у Юри довольно громкий, пошлый стон. — Да, вот так. Тебе нравится? — Виктор повторил, потому что от этого действия Юри снова толкнулся в его ладонь, а потом вжался ягодицами. Не контролируя собственное тело, которое просило, умоляло, требовало разрядки. Юри продолжал двигать бёдрами, даже не замечая, как между его ягодиц трётся возбуждённый и сочащийся смазкой член Виктора. Оба плавились в невыносимом жаре, опалявшем кожу, обоим не хватало дыхания, в накатывающих одна на другую волнах удовольствия, которые постепенно просачивались в каждую клеточку их разгорячённых тел. Виктор больше не удерживал Юри, он сам находился на грани, наблюдая, как собственный член легко скользит во влажной от смазки ложбинке, между ягодиц ученика. Картинка была настолько восхитительной, что Виктору нестерпимо захотелось ощутить его внутренний жар, почувствовать удивительную тесноту нетронутого тела, но нет. У них еще будет время. А сейчас влажные хлюпающие звуки полностью заполнили всё пространство вокруг них, поглощая все посторонние шумы. Ощущение чужой спермы на собственной ладони стало последней каплей. Виктор прижался губами к шее Юри, с силой сжимая свой член. Возбуждение накатывало огромной волной, застревая где-то в районе горла, не давая нормально вздохнуть. Оно было настолько мощным, что ему хватило всего пары резких движений, чтобы кончить следом, продолжая ощущать под собой содрогающееся от наслаждения тело. Они оба ещё купались в отголосках угасающего оргазма, когда Юри начал постепенно опускаться на пол. Не было сил возмущаться, не было возможности свалить всё на обстоятельства и Виктора. Юри, немного оттаявший от жара обнимавшего его Виктор, в изумлении распахнул глаза, не понимая, показалось ему или нет. — В своей постели, когда ты будешь полностью обнажённым, я буду ласкать, мучить тебя настолько долго, чтобы утром тебе пришлось отменить все планы из-за внезапного недомогания. Юри тут же напрягся, но Виктор крепко держал его. Сильные руки скользили по телу, фиксируя запястья, а губы целовали всё, до чего могли дотянуться. Щеки, бровь, висок и ухо, были покрыты нетерпеливыми поцелуями. Они наслаждались друг другом, пока звонок будильника не сообщил им о скорой встрече с репортёром. — Нам пора идти, — Виктор первым оторвался от соблазнительных опухших губ и улыбнулся, заметив, как Юри, будто привязанный за невидимую нить, потянулся следом. — Считаю, что нам стоит продолжить завтра вечером. Устроим тренировку. — Я думаю, что смогу найти немного свободного времени, — согласился Юри, наблюдая, как в невероятных глазах Виктора вновь зажглись знакомые искорки.