Тысяча и один геморрой Брока Рамлоу

Знаете, что надо делать, когда тебя начинает игнорировать твой мужик? А если два твоих мужика? Правильно. Собирать манатки, мать вашу. Вот и Брок пришел к этому неутешительному выводу, вернувшись с задания почти на двое суток раньше. Кто бы мог подумать, что за неделю в командировке, Кэп и Солдат придут к какому-то неутешительному выводу, ясному только им одним, и начнут избегать Брока. Нет, не сказать, что он не ждал этого. Нет. Ждал. Просто… Черт, Роджерс послал Романову нахер и высказал своё «фи» Фьюри, когда те попытались надавить на то, что пары (триумвираты) не могут служить в одном подразделении. Мстители так и не забыли того случая в Башне. Тони две недели лечил нервы исключительно бухлом, Беннер спрятался в какой-то глуши и не отсвечивал, Ванда загадочно улыбалась, словно знала все тайны мира, а Наташа походя крыла Рамлоу русским колоритным матерным. «Роджерс мудак» — Брок заказал себе футболку с этим принтом и щеголял надписью прямо посередине груди в редкие отпускные и Щ.И.Т.е, когда не предвиделось пиздеца как такового, зато предвиделась куча ебаной не переёбанной макулатуры. Бюрократия цвела и воняла, погребая под собой не привыкшего торчать на базе слишком долго командира. Стив и Баки от него бегали целый день, напрочь игнорируя звонки и попытки словить хотя бы одно бренное тело, чтобы прояснить ситуацию. В Щ.И.Т.е творилась какая-то наркомания, названия которой в цензурном словарике Брока Рамлоу не находилось. Страйк смотрел на него так, словно он жизнь свою проебал и стал призраком. Пришлось даже попробовать пройти сквозь стену. Это было… Лучше не вспоминать. И так с утра до самого вечера. С хуево начавшегося утра, до остопиздевшего вечера. Вернувшись в квартиру увидел пустые полки. Не было расчески Баки в ванной перед зеркалом, которая всю жизнь была в его супергеройских патлах. Одежду смели подчистую. Холодильник был пуст и, судя по запаху, выключен не первый день. Криво улыбнувшись пустой квартире в которой осталась только мебель и ни одной безделушки, Брок достал из заначки, припрятанной по привычке в оружейной, старину Дэниелса, отхлебывая прямо из горла и заваливаясь на темный кожаный диван в обуви. Теперь его пилить за это дело некому. Напиваться в одиночку Брок обычно считал редкостным дебилизмом. Но у него сегодня, похоже, причина была весомая. Выдув почти всю бутылку, он провалился в глубокое забытье, поэтому появление Зимнего, матерящегося на грязную обувь, испачкавшую обивку, и Кэпа, закатывающего театрально глаза на Дэниелса, на дне которого плескалась пара капель, Брок благополучно пропустил, плавая в своем собственном аду… *** Просыпаться с перепоя было тяжко. Голова гудела, словно чугунная сковорода, по которой методично били ложкой, а во рту насрали коты. Много котов. И все сделали свои дела одновременно, пока Рамлоу забылся в пьяном угаре. Хотелось немножечко сдохнуть и опохмелиться. Больше, наверное, опохмелиться, но он определенно засыпал на диване в гостиной. А значит Брока ждал пиздец — Путешествие на Запад, тьфу ты, кухню. Что-то смущало. Лишало относительного комфорта и свербило в подкорке. А что именно, Брок не понимал, проклиная бухло, собственную голову и неумение «выключать» рабочий режим, который вынуждал подмечать любое изменение в обстановке. Стоп. Обстановке. Кожаный диван скрипел и похрустывал когда на нем ворочались. А под жопой у Брока было мягко. Настолько мягко, насколько он вообще привык. Матрас из кокосового волокна. И, судя по всему, Брок привычно лежал посередине. Какого…  — … Хуя, Командир? Я заебусь вылизывать диван после твоих вонючих тапок, — Баки был нехило зол, раз не дал Броку даже оклематься с перепоя и начал с порога долбить по мозгам, как дятел. Стоп. Баки же с Роджерсом съехали…  — Какого хуя придираешься, Барнс? Раз вы с Роджерсом собрали все свои манатки кроме этого сраного дивана — не твоё дело как я на нем лежу — вдоль, поперек или по диагонали.  — Все свои манатки? Рамлоу, ты хуем по лбу умудрился сам себя ударить? — с другой стороны матрас прогнулся, давая понять, что Стив тоже в комнате и что-то у них, у троих, не сходилось. Матерящийся Роджерс был за гранью научной фантастики для любого, кто не видел Капитана Америка в домашней обстановке. Дома от колоритности его речевых оборотов дохли пони. Даже Брок с Баки не могли похвастаться таким… Словарным запасом.  — Ну, а что? Нет, я понимаю, мужики. Тонкая душевная организация, все дела. Но хотя бы предупредить, что вы уходите, можно? Или что? Я умудрился непорочно зачать пару-тройку отпрысков и ни разу об этом не узнать, поэтому хуй мне, а не уведомления? Про порочное, блядь, зачатие я вообще молчу. Вы два уёбка меня досуха выжимаете, чтобы ещё и на бабу встало. Открывать глаза уже, наверное, можно было без опасений остаться без зрения. Но Брок разоряться и смотреть на эти рожи не хотел. Напряжение последних суток достигло своего апогея, доводя обычно терпимого к любой хуйне, Рамлоу до состояния тихой истерики. Не помогала даже мысль, что он взрослый, годами умудренный мужик, а не мамзель, которую ебали один раз в году, потому что тот считался большим праздником и муж был в хламину.  — Уходим? Бак, он о чем? Баки, видимо, как обычно выразительно посмотрел, пожимая плечами.  — По ходу, Стиви, он решил, что нам его жопы мало. Ну, это если из всей его пафосной речи я хоть что-то понял. Броку почему-то подумалось, что Барнс бывает удивительно поня… В каком это смысле «решил»?! Распахивая глаза, Брок чуть не зашипел рассерженным котом на резанувший острой бритвой свет. Кровать определенно была их. Большой, сделанный на заказ, кованый монстр с огромным матрасом. А вот потолок был выше. Не было зеркала напротив — в полный рост. Стены были нейтрального оттенка, без излишней аляповатости или мрачности. Всё как любил сам Брок. Вокруг стояла хуева куча коробок всех размеров и форм, а сидевшие по обе стороны любовники смотрели на него, как на редкостного идиота.  — С днём рождения, Рамлоу. Если ты подумал, что мы можем трахаться с новым домом, полностью вычищенным от дерьма, которым пичкал старую квартиру Щ.И.Т., то я тебя расстрою: твой член я люблю больше, чем картонные стены нашей бывшей квартиры. Стив Роджерс умел быть язвой, когда хотел. Баки Барнс умел подавать годные идеи, которые вдвоём со Стивом они реализовывали со скоростью пулемётной очереди. А Брок Рамлоу — это просто Брок Рамлоу. Грубый, прожженный циник, заёбанный собачьей работой, отогретый и избалованный любовниками, и, как оказалось, влюбленный в них как школьница…