Тысяча и один геморрой Брока Рамлоу

Рамлоу никогда не понимал Роллинза, молящегося на свою жену, которая топила их в святой воде после совместных попоек и пичкала чесноком по самые гланды (только в жопу его не запихивала). Ни-ког-да. Хотя… Подкаблучником тоже никогда не называл. Тяжело назвать подкаблучником здоровенного мужика, вытряхивающего душонку из миниатюрной женщины, надравшейся с подружками в зюзю. У них странное взаимодействие, в которое Брок не лез чисто из соображений целостности собственной, потасканной годами, Щ.И.Т.ом и Гидрой, шкурки. А поклоняться заднице Кэпа, трахая Барнса по все доступные дыры — это нормально. Нихрена не понятно как так получилось, зато нормально. Нет, скорее ОХУЕННО. Особенно если учесть, что сыворотка делала из Зимнего трепетную девственную лань меньше, чем за пять- семь часов. А то, что эта «трепетная девственная лань» иногда лягалась, как самый настоящий ОЛЕНЬ… Это так, мимо пробегавшая романтика. Полгода прошло со дня, за глаза названного Рамлоу «Черной Субботой». И думалось ему, что хуже уже не будет. Нет, просто не могло существовать вещи хуже чем день собственной кончины. Её, собственно, немного не случилось, а случилась очень даже горячая групповушка. Настолько, что у Брока вставало по стойке «Смирно!» стоило только Барнсу не так посмотреть, а Кэпу многозначительно улыбнуться. Едва-едва. Кто-то считал эту улыбку дохуя стеснительной, вот только Рамлоу-то знал, что эта улыбка шельмеца из Бруклина, играющего на публике роль пай-мальчика и обещающего ооочень много геморроя. Столько тараканов жило в голове Роджерса, что впору было лечиться. Но когда они были вообще нормальными? Да никогда. И не претендовал никто. Положив руку на сердце, Брок мог сказать, что от приглушенного «Командир…» в исполнении Барнса с его блядскими, припухшими после крышесносного минета губами не отказался бы ни за что на свете. Вот что еще умел Баки, окромя как пиздеть без остановки, так это сосать. С толком, расстановкой и по самые яйца. Если бы каким-то хуем Гидра решила снова поиграться и вернуть своего «Агента» — Рамлоу первым встал бы в очередь передушить головы. По одному и с особым садизмом. Суперсолдаты, тягающие грузовики одной левой, способные свернуть Брока в бараний рог были удивительно ласковыми и покладистыми за закрытыми дверями. Если конечно вообще можно было так отзываться о двух тяжеловесных, в прямом смысле, мужиках. Впрочем, ласковые и покладистые веревки из него вили безбожно. И сейчас, сидя между своими мужиками в Башне, шкурой ощущая настороженный взгляд Вдовы, задумчивый — Старка, любознательный — Ведьмы, он прямо задом чуял, что случится какой-нибудь пиздец. Да ладно. Само по себе присутствие в этом цирке — пиздец. Баки и Стив довольные обжимали его как плюшевого медведя, блаженно улыбаясь и прикрывая глаза. Хотя во взгляде Зимнего, который косился на окружающих иногда в самой глубине клубилось только одно: «Троньте его. И я сниму с вас, нахуй, скальп. А потом преподнесу Стиву». Романова, похоже, что-то подобное предполагала. Хотя нет. То, что в их постели окажется мужик, пидорасящий на четырех языках сосунков, попадающих в десятку два раза из десяти явно было новостью. Слишком охуевший у нее был взгляд, стоило им подняться на этаж. Прямо как у самого Рамлоу. Доли секунд удивления… «Да, парни. Вы уделали в своей эпатажности Черную Вдову», — подумалось Броку, зубоскалящему милейшей, сугубо в его понимании, улыбкой. Кому сказать — не поверят. В суть дебатов шайки-лейки Рамлоу не вникал. Соскладировал конечности на Роджерса, удобненько устроившись в объятиях Баки и залипая в гоночки. В Башне была хорошая система безопасности. Лучшая из всех возможных, если подумать. Старк, конечно, мудак, но «золото» свое стерег получше любого дракона. Если его мужики чувствуют себя здесь более-менее расслабленно, кто Брок такой, чтобы портить развлечение? В том, что Кэп откровенно развлекался, притащив его сюда, Рамлоу не сомневался ни секунды. Расслабился настолько, что не сразу обратил внимание на повисшую тишину. Тяжелую гробовую тишину. Мозг начал лихорадочно соображать что было на периферии. Вот Ванда улыбается, прихлебывая свой чаек, вот Вдова вспоминает про Золотую Рыбку зачем-то… Которой, пихая безучастное тело в бок, обзывает Зимний командира. И тишина. Гробовая такая тишина. Как на поминках. Которую прерывает Роджерс, уляпавший колой его любимые джинсы, истерично ухахатываясь. Ах, да… Старый добрый анекдот про моряка, предложившего Золотой Рыбке исполнить первое желание капитана корабля… Помнит он его. И "Якорь в задницу!" помнит... Русские любили юморить такой херью. Колоритный народец. Не без чувства юмора. Он у них просто… Пошлый. все как любит «малыш Стиви». Вот это они, блять, попали. Челюсть Вдовы живописно фигурально падает на пол, Беннер, весь вечер сидевший в неприметном углу со своим улуном, молча и бочком идет в сторону чемоданчика, который носит всегда с собой. — Кэп, блядь! Святое дерьмо! Ты заебал портить мои портки! - любимые CARGO Рамлоу были безнадежно испорчены. Похоже Стив совсем булки расслабил. Они предполагали показать настоящего Стива Роджерса частями. Чтобы люди успели привыкнуть к отборной брани, которую порой выплевывает сам кэп стоит только Броку или Баки попортить свои шкурки, бруклинскому акценту, довоенному слэнгу, пошлым шуточкам на грани фола, которые так любил Барнс… — Я тебе их потом вручную постираю, мужик. Не петушись. Занавес. Ржать начал уже Баки. Потому что Беннер стоял с успокоительным наизготовку, Тони активировал перчатку, Тор медленно, опасливо, как с пугливым травоядным, вставал со своего дивана, Вдова активировала браслеты, у Бартона из ниоткуда в луке уже наизготовку была стрела, даром что не позолоченная. А эти дебилы ржали, как два коня, утирая слезы. — Сюрприза не получилось, кэп, — Рамлоу напрягся, готовый в любую минуту соскочить и выпотрошить всех до того, как Роджерса, гребанного Стива Роджерса, пустят на опыты и выпотрошат — настолько отличался Стив на людях от своей одомашненной версии. Не прекращая хохотать, Бак, глядя на эти охреневшие рожи, полные неприкрытого ужаса и явно не ожидавшие, что вместо отповеди их гордость нации будет давиться колой и истерично покатываться со смеху над понравившейся шуткой, сказал только одно, снова крепко обнимая одервеневшего от напряжения Брока: — Ну вы же в курсе, что мы побывали в армии, да?..