Между твоими ключицами

Мингю выходит из душа и становится посреди спальни в чистом минимуме – на нём светлые боксеры, намокшие и прилипшие к телу так, что смотреть стыдно, и полотенце, которым он, кажется, только промокнул пару раз волосы, потому что воды с него бежит очень много и всё на ковёр. Вону не обращает внимания, хотя за ковёр в любой другой вечер он бы убил уж точно. Они оба просто очень пьяные, настолько, что не хочется даже лишний раз разговаривать, не то что ругаться. Но Вону всё же говорит: - Ты таким мокрым в кровать не ляжешь, - тоном, против которого заведомо не может быть никаких возражений. Мингю даже и не думает обижаться или спорить. Не в состоянии. Если Вону просто пьян, то Мингю пьян в стелечку, в конкретную такую. Его не протрезвили ни злобные тычки в такси «попробуй только заснуть, мать твою, я тебя здесь нахер оставлю», ни жёсткое приземление лицом в ковролин, когда Вону без особых церемоний сбросил его с себя прямо в коридоре и спокойно отправился в душ первым, ни, собственно, прохладная водичка, потому что кое-кто перед ним растратил всю горячую. Мингю всё так же беззаботно пьян и весел, но даже его запас энергии подходил к концу, и теперь ему хотелось только уютно устроиться в тёплой кровати и проспать часов двенадцать без пробуждений. Но он был мокрый. Мингю, под нечитаемым взглядом с кровати, встряхивается пару раз как собака и швыряет влажное полотенце в кресло у окна, мысленно готовясь к словесной обороне, потому что Вону в принципе никогда не отказывал себе в саркастичном комментарии или замечанию по совместному быту. Скомканное мокрое полотенце уж точно должно было вызвать реакцию, но её не было. Вону только одаривает красноречивым взглядом, которое, будь он трезвее, получило бы озвучку «ты пропустил пару этапов эволюции, мне тебя даже жаль». Облегченно выдохнув, Мингю гасит свет в комнате и быстро забирается под своё одеяло. Из-за этого они тоже часто спорили в самом начале их совместного проживания. Мингю не видел смысла спать в одной постели и укрываться двумя разными, а Вону парировал тем, что мёрзнет и устаёт ночами напролёт бороться с его «огромной, подминающей всё живое под себя тушей» за причитающуюся ему половину. Мингю долго сопротивлялся, но, в итоге, проснувшись однажды от удара локтем в челюсть и «как же ты задрал, господи», когда Вону надоело перетягивать туда-сюда одеяло и он попросту его отобрал, ему пришлось смириться. Правда, Вону всё так же просыпался среди ночи, потому что Мингю рядом, благополучно сбросив своё на пол, мёрз, не просыпаясь, и тыкался под его нагретое. Вону закатывал глаза и делился, а по утрам даже не возмущался. Вот и сейчас Мингю совсем не комфортно под своим холодным, когда Вону лежит укутанный до подбородка уже минут сорок, и наверняка у него там очень тепло и… - Не липни, - Вону хмурится и пытается отодвинуться, хотя куда ещё дальше, он всегда скромно ютится с краю, пока Мингю в позе звезды занимает собой большую часть кровати. Мингю не слушает и придвигается всё ближе. Ему это нужно. Он не может засыпать вот так – без какого-либо контакта. Ему нужно рядом с Вону, на Вону, в Вону – хоть как, только чтобы очень близко, кожа к коже и тепло. У Вону широкие плечи и всё очень острое – он как будто состоит из одних углов. Мингю не всегда удобно, но он упрямо обволакивает со всех сторон эту колючку, принимая форму всех углов, и утыкается носом в шею, где особенно уютно и хорошо, и дышит глубоко и размеренно. Он знает, что Вону щекотно и стыдно до розовых щёк каждый раз, когда он озвучивает очередное «люблю твою шею и ключицы, хён, тут кожа такая нежная и пахнет прям м-м-м вкусно». Мингю знает и не упускает возможности лишний раз об этом сказать. - У тебя мокрые волосы, - Вону перекладывает телефон в правую руку и отворачивается подальше. Мингю не против – вид ему открывается шикарный, и он тут же оставляет поцелуй чуть пониже уха. Вону отворачивается окончательно, когда ему становится лень набирать сообщение одной рукой. Мингю замечает лишь кучу сердечек отправителя и тихо фыркает Вону в затылок, забрасывая на него все имеющиеся конечности разом. - Интересно, кто всё-таки отвозил Сунёна-хёна домой. Он же вообще в неадеквате был. Вону тоже фыркает в ответ. - Джун, конечно. Кто ещё пойдёт на такое. Мингю соглашается. В их компании мало кому под силу убедить Сунёна слезть со стола и перестать раздеваться, когда ему очень весело и хочется танцевать, а потом ещё везти его, практически без сознания, на другой конец города, чтобы уложить спать. Столько доброты и терпения найдётся, наверное, только в Джуне. - И как он будет возвращаться от него домой? Уже так поздно. - Вот я и говорю Джуну сейчас, чтобы он остался у него, - Вону яростно тыкает в экран телефона, - а он ещё спрашивает, что скажет Сунён, если он будет ночевать там. - Ничего он не скажет, в первый раз, что ли. - Я о том же, - Вону получает очередную порцию сердечек и пожелания спокойной ночи от лучшего друга и вздыхает, затем кладёт телефон на тумбочку и снимает очки. Спустя минуту тишины Мингю задаёт вопрос. - Хён. - М-м-м? - Это что, пижама? Вону морщится и смущается, потому что, да, чёрт побери, он и не надеялся, что наличие на нём шёлковой пижамы останется незамеченным, но логичного объяснения, почему это он вдруг решил воспользоваться давним рождественским подарком своего друга-тролля только сейчас, придумать не успел. Вряд ли Мингю поверит в то, что пакет подвернулся ему под руку совершенно случайно, когда он встал у шкафа в поисках подходящей привычной футболки и штанов. - Да, пижама, - в тоне Вону океан сарказма и ещё немного вызова. Ну да, пижама, и что? Мингю молчит и лезет под неё рукой, накрывая живот горячей ладонью. Это молчание так и кишит вопросами и возможными подколами – просто Мингю не очень быстро соображает, да и пьяный сейчас, поэтому Вону решает облегчить ему задачу, выбирая тактику агрессивной обороны. - Ну не всем же спать в трусах, как ты. Мингю пожимает плечами и прижимается ещё ближе. - Просто ты раньше спал в том же, в чём ходил дома. Ну, в майках и штанах каких-нибудь. Или вообще голый, когда мы… - Мингю, - Вону пятится задом, медленно выталкивая его из-под своего одеяла и вообще со своей половины кровати, - спи, а? - Не, ты не обижайся, мне нравится, - Мингю клещом впивается в складки нежно-голубой шёлковой пижамы и отказывается сдвигаться хотя бы на миллиметр, - просто непривычно как-то. Мягко, да и вообще. Вону рекордно быстро и густо краснеет, нервным движением поправляя сползающую с одного плеча ткань. Мингю как какой-то маньяк с удвоенной силой льнёт к оголившейся коже и присасывается к его ключицам так, что у Вону стремительно теплеет внизу живота. - Мингю, - предупреждающе полувыдыхает-полустонет Вону и дёргает ворот пижамы на себя, - иди нахрен на диван, пожалуйста, а? - Да всё я, всё, - Мингю принимает свою привычную для сна позу и наконец-то затихает. Под одеялами, сбившимися в одно большое и перепутанное, наступает относительное спокойствие. Вону легко и как-то растерянно перебирает волосы Мингю, который от этих действий засыпает вдвое быстрее и чуть ли не мурчит вслух от удовольствия. Он всё так же лежит у Вону на плече, а его размеренное дыхание очень щекочет шею, и от этого, вопреки обычному, табун мурашек и совсем уже требовательное тепло в паху. И да, рука Мингю всё ещё обжигает кожу на животе, и чёрт… - Мингю, ты спишь? Вону шепчет и зарывается носом во влажные волосы, очередной раз вопрошая у неба, как и за что вообще его так угораздило вляпаться во всё это. Мингю отвечает неразборчивым мычанием и прижимается ещё ближе как-то весь сразу – обхватывает сильнее и вдобавок закидывает сверху ногу. Вону обречённо стонет уже вслух и лезет под руку Мингю – расстегивать на пижаме пуговицы. Он очень надеется, что Мингю не так криминально много выпил и всё ещё сможет проснуться.