Кошачья свадьба

За несколько дней до описываемых событий. Ирка суматошно металась по квартире, пытаясь, как многорукий Шива, успеть во всех местах: собрать чемодан, поймать Аську, позвонить и дать ЦУ родителям, уговорить Костика, приготовить к отправке кое-какое барахло, которое понадобится на первое время проживания в столице туманного Альбиона, составить в коридор цветы и пристроить кому-нибудь зловредную деффинбахию, благосклонно относящуюся только к ее рукам. Но, к сожалению, Господь дал Ирке только две верхние конечности и одну голову, которая пухла, как кочан капусты по осени, от всех галочек «не забыть сделать». Предложение пришло неожиданно, застав Полетаеву врасплох. Лелеянная долгие месяцы, перетекающие в годы, мечта о работе на родине Дойля стала уже неотъемлемой её частью. Она привыкла жить ожиданием и только «надеяться». Но когда эта мечта решила вдруг сбыться, Ирку накрыла растерянность и она до сих пор не верила, что действительно получила реальный шанс поработать у чопорных британцев. Чемодан был перебран раз двадцать, вещи валялись по всей квартире, бумаги на столе отдельной стопкой ждали своего часа. Суматошность и эмоциональное напряжение последних дней достигли предела, и Ирка, доведённая до ручки, всхлипнув и выпустив из рук деффинбахию, уселась задницей прямо на ковер. Подвывая от собственной бестолковости, проявившейся в самый неподходящий момент, она икала на неприлично высокой ноте, вытирая слезы широким рукавом кофты. К боку прислонилось что-то теплое. Ирка, приподняв локоть, узрела Аську, смотрящую на нее жалостливыми глазами. - Предательница, – вымолвила Полетаева, - я тут разрываюсь, а она хвоста не кажет из-под дивана. Хозяйку не надо поддержать в трудную минуту? – обращалась она к кошке, которая наконец-то, испуганная космической активностью хозяйки, выбралась из укрытия. - М-х-ф-я-фф, – хрипло ответила кошка, пристраивая крупную голову на Иркиной коленке и не сводя с нее своих медовых глаз. - Когда ты научишься по-человечески мяучить, как все нормальные кошки? – спросила мгновенно успокоившаяся Ирка, как будто и не рыдала минуту назад, размазывая слезы по лицу. – Ни одного нормального «мяу» от тебя еще не слышала за последние шесть лет… -М-ффф, – ответила Айседора в девичестве, ныне просто Аська. - Иди ко мне, - вздохнула Ирка, подтаскивая на руки пятикилограммовое чудо в перьях, – дай хоть потискаю на дорожку. Вопрос определения кошки на постой на ближайшие полгода начал мучить Полетаеву с момента получения контракта. Родителям сие чудо было не впихнуть – она их на дух не выносила. Не помогали ни котлеты, ни нежная семга, ни «Рафаэлло», которое Аська точила с жадностью маньяка, но только из рук хозяйки и Костика – старого Иркиного дружбана... И хоть бы раз случился запор – ни фига. Кокосовая стружка с миндальными орешками проскакивала через кишечник на «ура», как по маслу. Энное количество лет назад продавец клялся, что в шкурке персидского котёнка сущий ангел – покладистый, неприхотливый и нежно ласковый. Котенок вырос в здоровую кошатину дамского пола, признававшую за людей только свою хозяйку и прилагающегося к ней Костика. Ирке частенько приходилось таскать её с собой. Исключение составляли свидания, на время которых Аську переправляли к Сёмину. На своей территории эта кошатина на дух не переносила Иркиных ухажеров. В ход шло все – временные туалеты в обуви воздыхателей, сжеванные личные предметы и вещи поклонников, царапины, и вой дурниной на всё то время, пока воздыхатель находился в квартире. Первый год Ирка еще пыталась с этим бороться, списывая эти происки на младость кошатины и уповая на скорое взросление, но потом оставила эту глупую надежду - с Аськой ничего поделать было нельзя. Не гадила она только в Костиковы ботинки и тапки. Мало того, Сёмина она любила трепетной и нежной любовью, видимо подспудно чувствуя, что хозяйке от него ничего не грозит. Ни резкого запаха парфюма, приносимого чужими «мужиками», ни вонючих букетов, ни коробок конфет с не котирующимся у Аськи содержимым. Определение «друг» Айседоре, разумеется, было незнакомо, просто своим кошачьим сердцем она чувствовала, что ему можно доверять… Ирка, одной рукой прижав к себе кошку, второй потянулась к лежащему на краю дивана телефону. Быстро набрав номер, она, помолясь в уме и набрав воздух в легкие, замерла, ожидая ответа на том конце провода… - Нет! –раздалось в трубке вместо приветствия. - Ко-о-о-ость… - заныла Ирка, впустив в свой голос весь имеющийся запас жалостливых ноток. – Ко-о-о-осто-о-очка-а-а… - Даже не проси, исчадие ада. Ни за что! – твердо ответил Сёмин. - Ко-о-ость, это всего на полгода… - Что-о-о-о?! – завопил Костик – Всего-то?! - Ну, куда я ее дену? – продолжала ныть Полетаева. – Родителям никак нельзя – ты же знаешь… Она тебе только доверяет… - Ирка шмыгнула носом, тихонько добавив: – И то только потому, что ты баб в квартиру не водишь… - Что ты там бубнишь? – не расслышал последнюю фразу Костик. - Ничего, - ответила Полетаева. – Я заберу ее, как только устроюсь. Обещаю. Плюс ко всему, у нее событие скоро, а его я только тебе доверить могу… - Ты о чем это? –насторожился Сёмин. -Э-э-э… - не знала, как начать Полетаева. - Не тяни кота за яйца. Чего ты там мычишь? – начал раздражаться собеседник. - Понимаешь, я буквально пару недель назад возила Аську в ветклинику… - У нее ещё и глисты?! – возмутился Семин. - Да причем тут глисты! – рявкнула Ирка, спугнув Аську, метнувшуюся вон из комнаты. – Ей прививку делали! - Ирка, крякнув от побежавших в отсиженных ногах иголочек, поднялась и пристроила свой зад на диван, со вздохом запустив руку в рыжую шевелюру. – У Аськи встреча с котом через неделю, ей пора потомство заводить – больше откладывать нельзя. Она и так пренебрегала своими обязанностями… - Зачем ей потомство? Ей и так неплохо, – возразил Костик. - Кость, – вкрадчиво завела старую шарманку Ирка, – ты когда последний раз трахался? - Тебе об этом знать необязательно, – отпарировал Сёмин. Но Ирка на что угодно поспорить могла, что сейчас он судорожно складывает в уме месяцы, минувшие с последнего полноценного траха.– Я ж не спрашиваю, сколько раз в неделю ты бегаешь на потрахушки… - Ты мне тут стрелки не переводи! – возмутилась Полетаева. – У тебя секс худо-бедно регулярный, а у моей кошки – нет. Она уже из детородного возраста выходит, и все никак не найдется кот, который ей потомство забабахает… - Нашла время… – начал опять Костик. - Сёмин, да откуда мне было знать, что вызов придет именно сейчас? Я с таким трудом добыла ей ухажера… Случайно… И теперь этим не воспользоваться? А на такой длительный срок доверить свое животное я могу только тебе… - Ир, да меня хозяйка выпрет вместе с Аськой. Полгода – это херова туча времени. Это ж не сутки-двое… Плюс кошачья свадьба. Ты представляешь, что тут будет? Вспомни прошлый год! Ирка вздрогнула. Прошлый год был для них обоих отмечен кошмарными воспоминаниями о попытке свести Аську с черепаховым персом. Аська набила ему морду в буквальном смысле слова – исполосовала когтями нос, разорвала ухо. А тот (конечно нечаянно) порвал ей когтем титьку. Зашуганного и окровавленного жениха вынимали из-под шкафа всем миром. Такой буйной «невесты» тот никогда не забудет… Кошачьего секса не получилось, котят, ясное дело, тоже, зато Аськину титьку залечивали потом несколько месяцев. - Ко-о-сть… – начала уже в натуре всхлипывать Ирка. – Ну пожа-а-алуйста… В трубке молчали. Ирка замерла, понимая, что уже почти победила. Сёмин никогда не мог сказать ей «нет». Покричит, поругается, обзовет не самыми приятными словами, но всегда поможет. - И с кем ты ее должна «встретить»? - обреченно спросил Костик. - Да перс дымчатый, тоже с «историей», - ответила Полетаева, изо всех сил скрывая своё ликование. – С хозяевами познакомилась в ветклинике – они своего тоже приносили на прививку. Очень симпатичный. Серебристый. И главное, Аська к нему спокойно отнеслась – дала даже себя обнюхать, не дав ему по морде. Ты понимаешь, что это значит? Мы должны попытаться! Ну и «пытаться» договорились на 14-ое число… А тут вызов… Кость, у меня самолет утром, я не могу спокойно улететь, если не буду знать, что Аська в крепких и надежных руках… - Ирка, ты знаешь, что ты самая наипаршивейшая подруга на свете? – спросил, горестно вздыхая, Костик. - Знаю. Но ты ж меня любишь? - Конечно люблю… Куда я от тебя денусь? Даже если перееду жить на Северный полюс, ты все равно найдешь способ достать меня… Или мою печень... Хорошо. Будем надеяться, что все обойдется без эксцессов. - Спасибо, Костик… – начала было излияния Полетаева, но была перебита: - Потом спасибо скажешь. Если все обойдется, и меня не выпрут вместе с твоей кошкой на улицу. Тащи сюда свою «невесту». - Через час будем, как штык! – пообещала Полетаева. – Сейчас, только соберу все ее манатки. - И наркотик не забудь, – напомнил о «Рафаэлло» Костик. – А то у твоей кошки стресс еще тот будет… - Слушаюсь, кэп! – отрапортовала Ирка, нажимая на «отбой». Складывая Аськино добро в сумку, Ирка вдруг встала посреди комнаты от пришедшей в ее рыжую голову гениальной мысли. Подпрыгнув, она снова ухватилась за телефон. - Кость! - Что еще случилось? Лондон передумал на счет твоего контракта? - Нет, я тут подумала… - Редкостное для тебя занятие, – не упустил случая воткнуть кол в Иркину задницу Костик. - Слушай, Сёмин, прекрати. У меня квартира остается в гордом одиночестве на полгода. Зачем мне Аську к тебе перевозить? Ведь ты можешь и сам переехать! И к тому же у меня деффинбахия тут.. одна… - Ирка сделала паузу. – А зато комнаты – три… И Аськиному жениху, и тебе места хватит… Договорилась-то я о «свадьбе» на территории своей квартиры – комнат же много… - Полета-а-аева… – застонал Костик, – ты меня в могилу сведешь преждевременно! А зубы куда я свои дену? Тоже к тебе перевезу? - Кость, ну протезы свои ты и дома сможешь точить, будешь заглядывать туда и сюда... А жить преимущественно здесь. В конце концов, Аську тоже можно возить туда-сюда… - «Туда-сюда», – передразнил ее Сёмин. – Господи, когда ты уже в самолет сядешь, твою… – ругнулся в сердцах он. – Привози Айседору и ключи. Там решим, как нам быть. У меня на этой неделе заказ – кровь из носу зубы должны быть готовы… - Спасибо, Костик! - Ничего не надо, подруга… Дней моих суровых… Голубка, блин, гиперактивная моя… О Костике, Ирке и Аське. Отступление. Аську он любил очень… Но Ирку, свою школьную подругу, не побоявшуюся поехать вместе с ним завоевывать мегаполис – больше. Связывал их не только провинциальный город, не только квартиры на одной лестничной площадке и школьные годы, их связывали мечты и тайны, которые они всегда доверяли друг другу. Противоположность полов отнюдь не мешала этому. С младшего школьного возраста эта парочка относилась друг к другу как брат и сестра. Ну, или почти так. Переживали вместе первые влюбленности, частые порки нервных родителей – семьи у обоих были неполные. У Ирки отсутствовал отец, у Костика – мать. Этот симбиоз с годами только креп и обрастал непробиваемым панцирем. Лезть в свои отношения и дружбу эти двое никому не позволяли. Ну, разве что Аське. Этой прощалось всё. Но кошка, в силу своей природы, никогда не высказывала желаний, а уж тем более претензий, и пользовалась любовью обоих без зазрения совести. Рыжая Ирка, превосходившая Костика и в массе, и в росте, вызывала оторопь не только у мужиков. Бабы тихо завидовали «кобыле», которая, не тяготясь данными ей Богом метром девяносто, носила десятисантиметровые шпильки, попутно с легкостью неся свой форштевен* четвертого размера. В боекомплект входил ещё и язык, подвешенный так, что палец в рот не клади. Эта помесь ахалтекинца** и крейсера могла продать цыгану его же старую, беззубую лошадь, да ещё и застраховать эту клячу на космическую сумму. Британцы не прогадали, предложив ей контракт. За эти полгода она всунет не только «Катюшу» времен Отечественной войны Усаме Бен Ладану за баснословные деньги, но и Тауэрский мост бедуинам на 200 лет в аренду сдаст, причём деньги сразу за весь срок возьмёт… Костик задницей чувствовал, что шестью месяцами всё не обойдется. Такой трофей англичане уже вряд ли выпустят из рук, когда поймут, кого прибило к их берегу… А в том, что Ирка постарается пристроиться в эти руки – сомнений у Сёмина не было. Значит Аська с ним надолго. Быстро Ирка ее все равно забрать не сумеет. Следовательно, ему надо готовиться не только к кошачьей свадьбе и родам, но и ломать голову над тем, кому потом пристраивать своих «детей». Про сам процесс «сватовства» он решил пока не думать. Иркина мечта наконец-то осуществилась, и Костик был за неё рад. А вот за себя не очень. Ему было некомфортно от мысли, что он остается без нее один. У каждого из них была своя жизнь, работа и свои заботы, но друг на друга время они находили. Что он будет делать без нее полгода (а может быть и больше), Костик представлял с трудом. Друзей особо у него не было, как и у нее – для происходящих маленьких событий и их обсуждений им хватало друг друга. Мимопроходящие увлечения не считались. Ирка не зацикливалась на длительных отношениях, меняя парней как демисезонные перчатки, а Костик был сильно переборчив, но при этом, к своим двадцати шести годам он никак не мог определиться, кто же ему все-таки нравится больше – парни или девушки. Хотя девушек в арсенале было больше, изредка случающиеся «попаданцы» своего пола таки привносили приятное разнообразие в спокойную жизнь зубного техника. Своего кабинета, а уж тем более клиники у Костика не было – он работал по совместительству, но как специалист был нарасхват. Сёмин любил размеренность и стабильность, поэтому не искал от добра добро и пять лет сотрудничал с двумя стоматклиниками города. В заказчиках он недостатка не знал – природная аккуратность и трудолюбие, помноженные на золотые руки обеспечивало ему никогда не заканчивающуюся очередь желающих иметь «стальные» челюсти. Начальство его ценило, заработком не обижало, не грызло за больничные листы и в отпуск отпускало в любое время без проблем. Двушку он уже считал своей— снимал ее уже шестой год. С разрешения хозяйки, не чаявшей в нем души (этому способствовали сделанные ей когда-то в подарок шикарные «челюсти»), одну комнату он переоборудовал в маленькую мастерскую. Со временем он думал выкупить квартиру - хозяйка против не была, и шла ему на встречу. Жила она неподалеку, одна – дети выросли и разлетелись кто куда… Костик же временно заменял двоих ее сыновей, поэтому весь пыл материнской любви принимал на свою хлипкую грудь. Ну да… Он не Ирка. Росту в нем метр с кепкой (как любила шутить Полетаева «метр в прыжке, хуем по башке» – но такое позволялось только ей). Тридцать сантиметров разницы в росте отнюдь его не беспокоили. А уж Ирку и подавно – ее друг по пробиваемости и упорству мог сравниться только с Т-34. Вдвоем с Полетаевой они представляли страшную силу – в этом убедился не один смертный. Да и трудно в мегаполисе зацепиться тому, кто не обладает убойно-пробивной силой характера. Тут только два варианта – или вы его, или он вас. Другого не дано. Эта же парочка слишком хотела что-то изменить в своих жизнях. К чему и приложила массу усилий. Сил и времени ушло на это немало, но результаты того стоили. И сегодняшний Иркин контракт - тому подтверждение. Костик мерил углы в двушке в ожидании приезда Полетаевой с кошкой. Идея переехать в ее квартиру ему не очень нравилась, но раз эта оторва договорилась о «свадьбе» на своей территории, деваться некуда. Как-нибудь переживет это время, потом заберет Аську к себе, хозяйку уболтает — дело техники. Устрашающий аргумент о выселении он кинул Ирке для острастки, чтоб не расслаблялась. Дверной звонок прервал поток сумбурных мыслей, и Костик пошел открывать гостьям дверь. - Привет, Зубная Фея! – отрапортовала Ирка, всучивая переноску с Аськой в руки Костика. - Поговори у меня, лошадь Пржевальского, – буркнул Сёмин, принимая ценный груз. - Да какого ж Пржевальского? – возмутилась Полетаева. – У них в холке от силы полтора метра, и то не всегда! Это не про меня! Это больше про тебя! - А по сопатке не желаете? – пригрозил Сёмин. - Да ты допрыгни сначала до моей сопатки! – бесстрашно отпарировала Ирка. Беззлобно препираясь, они перешли в Костикову спальню. Аська была выпущена на свет божий, чем не преминула воспользоваться, тут же взобравшись на узкую кровать и развалившись на подушке. - Вот пусти баб в хату – сразу на шею и голову сядут, – прокомментировал действия кошки Костик, переводя взгляд на Ирку. - Ну, это… - смутилась вдруг она, – ненадолго же… - Да я не против, – вздохнул Кости, – просто ТЫ надолго как-то… - Не успеешь соскучиться, Сёмыч, – неуверенно пробормотала она. - Ирк, зная паскудный характер, которым обладает не только твоя кошатина, я на сто процентов уверен, что полугодом не обойдется… Но я рад за тебя. Правда. Скучать только буду. - Кость, ну все будет хорошо… – непонятные спазмы сдавили горло, и она сгребла Сёмина в охапку, прижимая к себе. Костик обхватил ее талию, устраивая голову почти под грудью. - Отрастила титьки, бОшку некуда пристроить… – проворчал он. - Не гунди, недомерок, - сказала Ирка, запуская руки в Костиковы волосы. Дело она это любила, благо на голове у Сёмина волос было предостаточно. Темно-русые, густые, в меру длинные, мягкие и волнистые, они всегда доставляли ей удовольствие. – И блох тебе некому будет вычесать из твоей шевелюры, – добавила с грустью она. Пообнимавшись вволю, они двинули на крохотную Костикову кухню. Ирка хищно повела носом, учуяв вкусные запахи - руки у Сёмина росли откуда надо. Ирка готовить не любила и не умела. Костик же к этому делу относился с душой. За его борщи и слойки Полетаева была готова продать душу, набить морду – все равно кому, и стать его навеки… Последнего, конечно, не требовалось, но ради Сёминской стряпни Ирка была готова действительно на многое. Его холодильник, в отличие от её, всегда был забит под завязку, и не только его стараниями. Ирка тащила в эту железку все подряд - сказывалось время детства и юности, проведенное на кашах и постных супах. - Чем это у тебя так пахнет? – сделала она стойку, бросая вожделеннющие взгляды на маленькую красную кастрюльку в весёлый горошек, притаившуюся на кухонной плите. - Да ничем особенным, – ответил Сёмин, – рагу на скорую руку сгоношил, времени нет. Зубы горят. - Ра-а-агу-у-у… – промурчала Ирка, бросаясь грудью на махонькую кастрюльку. – О да-а-а… - Слушай, Полетаева, тебе этого точно не хватит. Твоему желудку как минимум надо четыре такие кастрюли… - Хватит… для начала,– отфутболила Ирка, в руке у которой, как у факира, вдруг появилась неизвестно откуда взятая ложка. – Я пока это буду уничтожать, ты еще что-нибудь приготовишь… - Куда в тебя лезет? – возмутился Костик. – Тебе вообще уже жрать нельзя! Посмотри, титьки уже вперед тебя идут! Сначала они появляются, потом ты! - Хорошего должно быть много, – безапелляционно заявила Ирка. – И вообще, займись, давай, делом! – кивнула она рыжей гривой на холодильник. - Гаргантюа! – вынес вердикт Костик, с сожалением посмотрев на маленькую кастрюльку в загребущих лапищах Полетаевой. - Между прочим, я еще сегодня не ел, – попытался он воззвать к совести подруги. - Вот и пошевеливайся, – ничуть не смутилась она. – А то голодным придется спать ложиться. Переговорить эту балаболку шансов не было, а уж выдрать кастрюльку из рук – тем более, поэтому Костик, смирившись, повязал фартук и полез в холодильник. Изучая содержимое, он почувствовал тычок в левую ногу. Опустил голову и узрел Аську, с интересом заглядывающую в святая святых кухни. - И ты туда же? – буркнул он, вынимая из лотка последнюю котлету и отдавая её кошке. – Объели, обжоры! - Не волнуйся, с завтрашнего дня будешь готовить только Айседоре, – успокоила его подруга, тем самым вернув его в действительность. На скорую руку можно было сделать только омлет, чем Костик и занялся. Пристроив свою тарелку напротив со смаком добивающей рагу Полетаевой, Сёмин вернулся к разговору об Аськином «женихе». - Ну и как наша капризуля не поцарапала фейс наглому коту, посмевшему ее обнюхать? осведомился Костик. - Сама удивилась. Она ж никого близко к себе не подпускает. Сам вспомни, чем эти свиданки обычно заканчиваются. А тут даже не фыркнула. Разговорилась с хозяевами – пожилая пара. Их Боня тоже с родословной. - Кто? – поперхнулся омлетом Костик. - Боня. Костик, с трудом сглотнув вставший в горле кусок «гламурной яишенки», зашелся в смехе. Стуча вилкой по столу и хлопая себя по коленке, он безостановочно икал и ржал одновременно: - Уа-а-ай… И-ик.. Не могу-у-у… И-и-ик, Боня… Джеймс Бонд, и-и-ик, мать его… - закатывался он. Ирка сидела, престав жевать и вытаращив глаза, не понимая, с чего вдруг Костика пробило на ха-ха. - Ты чего ржешь, жеребец? - О-о-ой не могу-у-у… - Да в чем дело-то? – взволновалась Ирка. - Рекламу вспомнил… старую… Ну помнишь, отбеливателя ACE? - Нет. Я не смотрю рекламу. У меня машинка стирает. - Там еще Джеймс Бонд после войнушки, прыгает с самолета и падает в поле. Весь грязный, побитый… Но весь такой мужественный, даже с грязной рожей. Прямо к ногам телки. То есть девушки. Поправляет галстук на изгвазданной сорочке и с достоинством так: «Бонд. Джеймс Бонд». Она в ответ: «Ася. Просто Ася». Гы-ы-ы-ы... Прикинь… - заливался Сёмин. - Придет этот кошак без штанов, поправит позолоченную бабочку, как у Бегемота и скажет: «Бонд. Джеймс Бонд», а наша ему в ответ: «Ася. Просто Ася»… - зашелся в очередном припадке смеха Костик. - Вот дурко! – прыснула Ирка, подхватывая заразительный гогот Сёмина. Аська с котлетой в зубах осуждающе смотрела на парочку. Отсмеявшись и доев свой поздний ужин, они обговорили предстоящую встречу «брачующихся» (Полетаева предусмотрительно промолчала, что хозяева «Бонда» аккурат вчера свалили отдыхать в Египет, оставив проблему «встречи» животинок великовозрастному сыну). Договорились о звонке по её прибытии на место службы по контракту (Костик категорически отказался везти ее в аэропорт). Пообнимались еще раз от души и распрощались. После шумной Ирки тишина в квартире казалась прямо-таки оглушающей. Костик потоптался на кухне, помыл посуду, подхватил подмышку уснувшую после схомяченной котлеты сытую Аську, и направился в комнату. - Ну что, подруга, будем укладываться? – спросил он кошатину, разбирая постель. Кошка мряфкнула, почесалась и застыла в ожидании готовности ложа ко сну. Дождавшись, когда Костик снимет покрывало и приведет постель в должный для ночного отдыха вид, она запрыгнула на подушку, умащивая свою широкую задницу по своему усмотрению. Сёмин покачал головой и ушел в душ. Вернувшись через пятнадцать минут, сдвинул Аську вбок и умостился на своей узкой кровати. Завтра тяжелый день. Заказ горел, зубы лежали на полке, Ирка умотает с утра пораньше в свой Лондон, и вдобавок, он останется расхлебывать кошачью свадьбу. С этими невеселыми думами он и заснул. *Форштевен – нос, передняя часть корабля (в данном случае имеется в виду Иркин бюст) **- Ахалтекинец – порода лошадей Жека. Великовозрастного сына, того самого, на которого оставили столь деликатную миссию пожилые родители, умотавшие греть кости в теплые края, звали Евгений. Можно Константинович. Но, как правило, отчеством никто не пользовался. Для своих он был Жекой, на работе – Женей. Мало кому при взгляде на его фейс приходило в голову употреблять производные от этого имени. А он и в ширину, и в длину был что надо. На работе начальник часто, ругаясь, говорил, что его рожа просит… нет, просто умоляет о хорошей лопате. Увидеть какую-либо эмоцию на Женькином фасаде считалось чудом. И коллеги, сотрудники элитного охранного агентства «Омега», загадывали желание, если на лице Куприянова дрогнет хоть один мускул. Примета работала, и народ караулил сие редкое событие. Загаданное чудом сбывалось, и морда Жеки пользовалась популярностью. Мало того, коллеги на какие только ухищрения не шли, чтобы поймать поднявшуюся в недоумении бровь, или узреть кривоватую улыбку Куприянова. С чем была связана безэмоциональность Куприяновского фасада, не знал никто, даже, наверное, сам Женька. Даже «горячие» рабочие ситуации давались ему без особых эмоциональных потерь. Такова уж была его природа. Если внутри у него и мог пылать пожар, то на морде, как правило, не отражалось ничего. Поэтому, когда родители ему сообщили о том, что он повезет Боню на вязку, и увидели, как вытянулась его «притча во языцах», тоже не отказали себе в маленьком удовольствии загадать желание о максимальном использовании своего полноценного отдыха. Своего кота Жека уважал за блядливость (за ним самим тоже числился сей грешок), и если б не чистота породы – не успевал бы его снимать со всех дворовых кошек.Но приходилось бдеть, ибо родители вбили в его голову, что если он упустит кошака, то ему грозит неминуемыйтрындец, и не спасут его высокие показатели по стрельбе в своем подразделении и херти знает какой дан по карате. В данном вопросе папаня был особо суров и непреклонен, однажды Жеке довелось испытать это на собственной шкуре — любвеобильность кота чуть было не лишила его ушей. Тот факт, что двухметровому отпрыску папа был аккурат по грудь, последнему нисколько не помешал. Урок Куприянов запомнил, и если ему выпадала сия миссия, он пас кота на совесть. Весть о том, что ему предстоит столь деликатное дело, мало сказать, не обрадовала, она расстроила. Обычно этим занимались родители, изредка привлекая его к соучастию. Но тут предкам вдруг вздумалось отметить годовщину совместной жизни, и они решили побаловать себя заграничным отдыхом. Жека был совсем не против – дело нужное и приятное, но это означало, что Боньку надо было забирать к себе, в свою новую квартиру. Купил он ее совсем недавно, конечно, не без помощи тех же родителей. Но львиная доля вклада была честно им заработана. Поэтому он еще пребывал в состоянии эйфории от приобретения, и доступ посторонним в нее был запрещен. Потихоньку, любовно производимый ремонт, покупка разных бытовых мелочей и мебели доставляли ему неземное удовольствие. Пасти кота в трех комнатах было равносильно боевым действиям. Серебристо-дымчатый паршивец обладал неусидчивым характером и был в каждой бочке затычкой. Единственное, что радовало Жеку, это то, что для блядок коту выделили территорию потенциальной невесты. Эту вакханалию в своей новехонькой трешке он бы не пережил… Боня всегда добивался своего, чего бы ему это не стоило (а стоило это нередко и дорогих разбитых ваз, и сервизов, и перевернутых горшков с цветами, испорченных штор, упавших гардин, клоков выдранной шерсти и боевых царапин), но заказчики всегда оставались с котятами. Визит к невесте был назначен через три дня, которые у Куприянова были загружены под завязку. Бывало такое, что на работе он пропадал сутками, но теперь на две недели он был лишен родительской поддержки, и им с Боней приходилось рассчитывать только на свои силы. Следовательно, его шефу придется умерить аппетит и дать Куприянову нормальные рабочие дни, а не круглые сутки… Оставлять этого террориста в новой квартире без присмотра даже на день было страшно… Три дня пролетели между работой, домом и попытками угомонить словно почуявшего веселуху, и заранее активировавшегося кота. Настала суббота. Жека, придя замученным с дежурства, желал одного – поплескаться в душе и уложить свое двухметровое стокилограммовое тело на широкую, мягкую кровать, но был вынужден заняться Бонькиным досугом. Времени перекусить уже не было, и он в ускоренном режиме стал собирать все его барахло, приводить себя в порядок и двигаться на встречу с кошачьей невестой. В общественном транспорте кошака возить было противопоказано (чревато не для самого животного, а для окружающих), поэтому он арендовал у отца машину – все равно она сейчас скучала в гараже. Водрузив переноску на пассажирское сиденье, Жека откопал в недрах куртки затертую бумажку с адресом и присвистнул – квартирка находилась ой, как не близко… Но делать нечего, завел авто и двинулся налаживать встречу двух кошачьих сердец. Дорога заняла без малого минут пятьдесят и привела его к симпатичной высотке в густонаселенном районе города. Кряхтя, чертыхаясь и вытряхивая свою тяжелую тушку из отцовского низкорослого «Сузуки», Куприянов вынул переноску и, бурча под нос о том, что «невесты» сегодня уж больно далеко и высоко проживают, двинулся к обозначенному подъезду. С лифтом ему повезло – пришел быстро и пустой, Жека навскидку прикинул по количеству квартир этаж и нажал кнопку. В расчетах он не ошибся. Выйдя из лифта и, пробежав глазами площадку, нашел нужный номер. Поправил куртку, по привычке почесал свою лысую голову, глянул на всякий случай на переноску с Бонькой и нажал на дверной звонок. Долго ждать не пришлось – щелкнул замок, и дверь открыло взлохмаченное и раздраженное Нечто, дышащее аккурат ему в пупок. Три дня Костика. У Костика ярким и синим пламенем горел заказ. Очень важный. Очень нужный и очень дорогой. Вернее два заказа. Один можно было делать в меру своих сил (пусть и в ограниченный срок), чем он и занимался прошедшие два дня, а вот второй… Второй пришел буквально сегодня в лице не поленившегося заявиться в его скромную халупу главврача второй клиники Петра Семеновича Нетребайчука вместе (тс-с-с… с придыханием…) со слепком зубов «Самого Главного жителя города». Этот старый перец-интриган, прокашлявшись и встав в позу, двинул долгую и прочувствованную речь о том, что ему, технику с золотыми по локоть руками,доверяются зубы «Самого… самого… самого…», и так как Сёмин тоже «самый-самый», то он удостоен чести лично выполнить заказ. И он, Петр Семенович,не будут ему ставить неразрешимых задач - зубы нужно сдать только к утру… (всего-ничего)… Через восемь часов, не раньше! У Костика из рук выпала вставная челюсть, которую он только что сделал. Но хуже всего, что у него выпали собственные челюсти, когда он увидел сами слепки – по ним можно было только угадать количество зубов у потерпевшего, да и то с трудом. Определенно, Нетребайчук снимал их с мамонта, закрыв глаза и предварительно выпив бутылку текилы… Сёмин, кляня горькую судьбу и охочего до денюжки Семеныча, отливал по полученным материалам модели. В полночь по двушке разнесся ритмичный глухой стук. Это Костик, раскрыв модели, бился головой об финагель***, проклиная местную шишку, которую угораздило прийти к Нетребайчуку в поисках «золотого» зубного техника. Костик видел, что получившаяся хрень ни в какие ворота не влезет и сидеть ни за что ни на ком не будет, будь он хоть «Самым Главным жителем Страны». Матерясь, проклиная главврача на чем свет стоит, но понимая, что к утру работа должна быть готова, хоть ты тресни, Сёмин правил этот кошмар на ощупь, по озарению и при помощи такой-то матери. Он делал все невозможное, и к утру работа лежала в кабинете, а Костик с Аськой – в прострации на узкой кровати. Он совершенно забыл о назначенной на сегодня любовной «стрелке», и громкая трель загодя забитого в телефон звонка-напоминания о том, что аккурат через полтора часа он должен предоставить Айседоре возможность заиметь потомство, грянула как гром среди ясного неба, вырывая Сёмина из сладкой полудрёмы. Костик, подорвавшись торпедой, натянул на себя первое попавшееся, загнал Аську в переноску, схватил Иркины ключи от квартиры и помчался на кошачью свиданку. ***Финагель – деревяшка для обрезания гипсовых моделей. Страдания кошачьи и не только У Ирки он был в кратчайшие сроки. Злой, голодный и не спавший. Сёмин выпустил Аську в родные пенаты, сам отправившись прямиком на кухню. И что он ожидал там увидеть? Эта рыжая кобылица вычистила холодильник, не оставив даже петли для того, чтоб в нем повесилась с горя и голода мышь. Посмотрев на настенные часы, он понял, что не успеет сбегать даже в ближайший супермаркет, не то что на рынок. Костик органически не переваривал магазины, предпочитая им старый добрый базар, где всегда можно было поторговаться и выбрать кусочек повкуснее и посочнее. Пошарив по шкафу, он обнаружил пачку чая и банку кофе – уже «хлеб»… Поставил чайник на плиту, когда раздался звонок в дверь. Сёмин прошаркал в прихожую. Спрашивать «кто там?» было глупо, потому что и так было ясно, что прибыл самец-производитель. Больше некому. Костян открыл замок, распахнул дверь и… впал в ступор. - Здрасьте. Евгений. Жених, – четко отрапортовала двухметровая Годзилла, сверкавшая своей лысиной даже в полумраке лестничной площадки. - Здравствуйте. Константин. Невеста, – машинально ответил Сёмин. Брови бугая поползли вверх. Эх, видели бы человеки на работе сие действо… Сколько бы желаний загадалось! - Ой. Проходите, – исправился Костик. – Это у нас - невеста… Аська, жених прибыл! – крикнул он вглубь комнаты, недоумевая. Ирка вроде бы говорила о пожилой паре. О здоровяках никакого разговора не было. Костик решил было посторониться, пропуская Годзиллу в коридор, но понял, что ему или придется для этого запрыгивать на вешалку, или вваливаться в открытую дверь ванны. Прихожая вдруг уменьшилась до катастрофических размеров. Жених был неимоверно большим, то есть его хозяин. Самого жениха увидеть в переноске еще никак не удавалось. Семин попятился из коридора, давая гостю возможность раздеться и пройти в комнату. Вернувшись в прихожую, Костик тихонько присвистнул, пытаясь на глаз прикинуть размер обуви «жениха», потом защелкнул замок, аккуратно сдвинув ногой огромные ботинки в уголок, и направился в комнату. Годзилла Евгений стоял посреди зала, слегка раздвинув ноги и держа в руке переноску как гранату. Костик хмыкнул. «Вот хоть во что военных не одень и как не накрась, а все равно видно, что салдафон». - Ты котика-то поставь, – с ласковой дурниной проворковал Костян. – Его невеста заждалась поди… - Все равно куда? – пробасила Верста, почему-то напряженно изучая Недомерка. - Все равно. Наша его везде догонит. Главное – его потом найти в целости и сохранности… с ушами и хвостом, – ехидно, но с гордостью ответил Костик. - Ну, это навряд ли. От нас еще ни одна невеста не уходила, – сказал Женька, ставя переноску на пол и открыл дверцу, выпуская кота. Костик с интересом наблюдал за действиями пушистого серебристо-дымчатого перса. Тот, определенно, был без комплексов, и под стать хозяину – килограмм семь, не меньше. Хорошо, хоть не лысый. Обнюхивать ничего не стал, сразу двинувшись вон из комнаты. Аська навстречу даже не вышла, но он безошибочно определил место ее нахождения – Иркину спальню. Ни Семин, ни Куприянов вслед не двинулись. Костик наконец-то как следует разглядел здоровяка. Определенно вымотан – под глазами широкие синие круги. Лицо… Нет, это слишком неправильное название… Рожа более подходит. Нос сломан, и не раз, брови широкие, как и скулы. Глаза серые. Или светло-голубые – хрен поймешь – сильно высоко. Не подпрыгивать же, чтоб разглядеть. Губы тонковаты, и уголки смотрят вниз… И, в целом,рожа какая-то неправильная… Костик не мог понять, в чем дело. Ладно – лысый, ладно – страшный, но что-то еще свербело… О! Точно! Она не двигалось… Совсем. Только взгляд осязаемо ощупывал Костю, не пропуская ни сантиметра его скромного роста. «Ботаксом что ли обколот?» - задал себе вопрос Семин, но решил на этом не заморачиваться и вообще забыть про гостя. «Два метра временного неудобства», – решил про себя Костик, вдруг вспомнивший, что еще около часа назад отчаянно хотел кофе и еды. - Как на счет кофе и пожрать? – спросил Сёмин, склонив голову на бок. - Положительно, – повторив его движение, ответило временное неудобство. - Ну, тогда ты занимайся молодыми и чаем, а я схожу в магазин – здесь в холодильнике шаром покати. Костик развернулся и ушел в комнату – переодеваться. Через несколько минут он застал гостя на том же месте, где и оставил – только голова вернулась в исходное положение. - Чего стоим? Кого ждем? – удивился Сёмин. – Кухня – направо. Вода – в кране. Чайник – на плите. Поставь, я быстро вернусь. Евгений кивнул, тронувшись с места и пристраиваясь вслед Костику, вышедшему в коридор. Тот снял с вешалки ветровку, обулся, взял пакет с полки, обернулся и вздрогнул, наткнувшись на стоящего за спиной Куприянова. - Евгений, кухня – направо! – обескураженно отпрянул, на миг испугавшись, Костик. - Я понял. Дверь закрою, – спокойно ответил центнер живого веса. - Не надо, у меня ключи есть, – Костик быстро открыл замок и выскочил на площадку, переводя дух. «Вот же Чудище Чудное, - пронеслось в голове. И где его Ирка откопала… Пожилая парочка, блин… В каком месте он – пожилая?» С другой стороны квартирной двери, уставившись на замок, стоял Евгений Константинович Куприянов, трогая лапишей дверную ручку, за которую только что брался этот Недомерок, он давил в себе желание выйти и посмотреть, действительно ли тот так быстро испарился с горизонта. Наконец, оторвавшись от ручки, Куприянов уставился в свою ладонь, словно пытаясь найти на ней след… чужой ладони. Затем шумно вздохнул и пошел искать кухню. Недомерок не шел из головы. Давненько он не видел таких мелких. На работе у него все были как на подбор – гренадеры. И даже шеф, уже успевший отрастить «комок нервов», отличался высоким ростом, и брюхо его нисколько не портило. Малочисленные друзья тоже не попадали в разряд среднего роста. Родители не считаются, ибо маман компенсировала недостающие сантиметры отца. Этот же – воробей, иначе не скажешь... Взлохмаченный – космы торчат в разные стороны… (тут Женька не произвольно почесал своюлысинку - волосы выпадать стали рано, и он, не заморачиваясь, стал сбривать все под «ноль»), весь юркий, как на шарнирах. Худой, лицо открытое, глаза веселые… Темные… восьмидесятипроцентный шоколад – для русых совершеннейшая редкость. Руки. А вот руки были лапками. Ладони тонкие, пальцы длинные и очень подвижные. Он сразу обратил на них внимание. Женька опять развернул свою лапищу, прикидывая размер «воробьиной» ладони. Обе свободно поместились бы в его одной. Интересно, кем он работает? Не иначе, как какой-нибудь программист – они все тощие и мелкие. Вот с такими вот руками. Кухня действительно обнаружилась в указанном направлении. Куприянов снял с плиты чайник, набрал воды и поставил греться. Спать и жрать хотелось неимоверно. Со стороны спальни, в которой скрылся Боня, как ни странно, не раздавалось ни звука. Женька решил посмотреть, что там происходит. Шастать по чужой квартире, конечно, неприлично, но тут главное - миссия, и ее надо контролировать. Может, правда их Аська уже придушила его кота? Увиденное не влезало ни в какие дырки. Его похотливый кот, живший по принципу: «где догоню, там и отлюблю», скромно сидел около кресла, на котором, уложив вокруг себя хвост, сверкая желто-медовыми глазищами величаво восседала чернющщая кошатина и с пренебрежительной снисходительностью взирала на его Боню. Его! Его лохматый сексуальный маньяк, из-за которого его, Женьку, однажды чуть не лишили ушей, сидел около нее, как прилежный евнух! Рука сама опять потянулась почесать затылок. «Ничего себе…», - только и смог подумать Куприянов, рассчитывавший не на такой исход сражения. - Ты за ней ухаживать, что ли, собрался? – спросил он Боню. – Это ж мы так за три дня не управимся… Боня раздраженно дернул хвостом, явно посылая хозяина в места, отведённые кошкам для определённых целей. - Ну дела-а-а… - пробормотал Куприянов, выходя из комнаты. Женька вернулся в зал. Большой кожаный диван манил пристроить на него уставшее тело. Он не разглядывал обстановку – было не до этого. Он был всецело поглощён изучением хозяина квартиры. Теперь глаз отметил любовь хозяина к большим и основательным вещам. Как диван. Или телевизор, занимавший большую часть стены. Аппаратура в комнате была добротной. «Мелкий-мелкий, а тяга у него, определенно, к большому», - съерничал про себя Куприянов, таки пристраиваясь на диванищще. Глаза закрывались после тяжелой рабочей ночи, и он решил расслабится буквально на на чуть-чуть ... и, подоткнув подушку под голову, моментально провалился в сон.