Кошачья свадьба

В изголовье кровати, на Иркиной подушке мирно лежала Аська. В изножье, притаившись, дергая в раздражении хвостом, с ободранной мордой сидел «Есенин». Шторы, вместе с гардиной мирно покоились на полу. Деффинбахии пришел пиздец – она лежала там же, в груде черепков, перемешанных с землей. Слава яйцам, ствол с прилагающимися к нему листьями был цел и невредим. Миска с кормом была перевернута. Картины, ранее намертво прикрученной к стене, не наблюдалось. Костик лично вешал ее собственными руками и знал, что просто так ее со стены не скинешь. Теперь сие произведение неизвестного художника, изображавшее пародию на Шишкина (провести аналогию с каким-либо другим художником Сёмин не мог, ибо видел бурых мишек на картинах только у него) стояло боком на полу. Все, что было в пределах досягаемости озабоченных четвероногих, мирно покоилось на паркете. Разгром был полный. Костик втянул в себя воздух, успокаиваясь. Кричать было нельзя, кошаки не виноваты. Плюс ко всему, жених уже, видимо, попытался осуществить супружеский долг, но судя по расцарапанной морде, это ему пока не удалось. Надо было убирать все из комнаты. Но кто ж знал? Такое ответственное задание у него впервые, раньше всем этим пыталась заниматься Ирка, а он присутствовал косвенно.. Зато этот кабан здоровый должен был знать! Они ж к кому только не пристраивали своего агента 007! Перенаправив поток эмоций на определенный объект, Семин, не выключая свет, слегка прикрыл дверь. - Ты, жертва мутантов-производителей! – в бешенстве зашипел Костик, налетая на стоящего в проходе Женьку. – Я тебе русским языком сказал: не спать! НЕ СПАТЬ и смотреть за животными! Какого хера ты тут развалился? Толкая обратно в комнату стоящую перед ним тушку и матерясь на чем свет стоит, Сёмин вываливал на Куприянова весь поток своего праведного гнева. Ну никому верить нельзя! Жека пятился спиной, даже не пытаясь уворачиваться от тычков. С учётом разности весовых категорий, тычки эти были для Женьки, скорее, лёгкими прикосновениями, от которых, правда, его почему-то ощутимо пробирало, как от слабых разрядов тока. Взъерошенный, злой, красный, Воробей наскакивал на него, ни на секунду не закрывая рот. Узнал Жека о себе многое: о росте, о весе, о мозгах, о котах с венерическими заболеваниями, которых принесло в Коськину квартиру и вообще на фик тут сдавшихся. О сумасшедшей Ирке, все это затеявшей и куда-то свалившей. О злоебучей деффинбахии, которую теперь надо срочно реанимировать…. Со стороны Сёмин, наскакивающий на тихо стоявшего Женьку, смотрелся как обнаглевший и охреневший от вседозволенности русский той, разрывающийся от лая перед мордой флегматичного английского бульдога. Постепенно повышая голос, Костик уже натурально вопил, размахивая руками. Задев рукой Куприяновскую рубашку, от чего несколько пуговиц разом расстегнулись, Костик сбился с гневливых мыслей и вдруг замолчал. Его взору приоткрылась мощная, абсолютная безволосая грудь Кинг-Конга. - Ты что, грудь бреешь? – затормозив, задал он совершенно неуместный вопрос, с удивлением рассматривая представшую перед ним картину. Женька, поддев руки под мышки, приподнял Костика как нашкодившего кота вверх, на уровень своего лица. - Нет, само не растет. Видимо, все усохло в самом проекте, вместе с мозгами и ушло в вес, рост и котов, – спокойно ответил Женька, и слегка встряхнув недомерка, добавил: – И прекрати орать, истеричка. Все пока живы-здоровы, а остальное я уберу и поправлю. Болтаясь в воздухе, Костик все равно умудрялся скашивать глаза вниз, рассматривая приоткрывшееся. Руки сами потянулись и развели верх рубашки в стороны. - Охренеть… – выдал Семин, изучая с интересом безволосую мышечную массу.– Терминатор отдыхает… - ладонь пощупала грудь, от чего у Женьки почему-то сократилась мышца, затем нереально маленькая ладонь перебралась на лысину, слегка погладив. – А тут у вас трехдневная щетина, Шварцнеггер… Непорядок! – вдруг хихикнул Костик, переводя взгляд с лысины на грудь и обратно. Женька резко поставил его на пол. - Ну что делать-то будем, Спящая Красавица? – уже беззлобно подъебнул выплеснувший все Костик, разом успокоившись. Куприянов обошел Костяна и направился к спальне. Заглянув в комнату, оценил размер ущерба. Вздохнул, рассмотрев боевые раны своего кота, и вернулся к хозяину квартиры. - Убрать, конечно, надо, только куда живность девать? Их же трогать сейчас нельзя… - У Ирки еще комната есть, что-то типа рабочей зоны-кабинета. Может, там все опасное уберем и туда их передислоцируем? – предложил Воробей. – Деффинбахию все равно надо спасать. А то мне Ирка голову оторвет и не посмотрит на мои испытываемые к ней десятилетиями нежные чувства… Так что придется тебе сегодня ехать еще искать приличный горшок и землю… На словах о чувствах Женька напрягся. Это с каких пор же они вместе? И как давно хороводятся? Мысли опять потекли в ненужном направлении, в голову полезли с трудом изгнанные несколько часов назад образы, и он поспешил переключиться: - Давай подготовим плацдарм, а потом я поеду искать тазик для твоей дех… ден.. как ее там… герани.. - Деффинбахии, – угрюмо поправил Костик, поминая в уме Ирку по всем её родственникам. Дело заспорилось. Из Полетаевского «кабинета» все лишнее было вынесено в зал, все углы пересмотрены и обнюханы на наличие бьющихся и портящихся при падении предметов. Через сорок минут комната была практически девственна. Мебель, естественно, убирать не стали. Женька сходил в спальню, притащил Бонькин лоток, миску и принес из переноски его подстилку. Костик проделал то же самое, только с Аськиными аксессуарами. Живность переехала в более приемлемую для гулек обстановку. - Как же ты так продул такой погром? – спрашивал Костик, собирая разбросанные черепки с землей. - Я не слышал, честное слово. Хотя, если ты говоришь, что тут, как в бункере – не мудрено… - Но меня же ты услышал, еще и завалить успел… - Так ты топтал возле меня как слон. Чего хотел-то? - Да посмотреть на чудо природы поближе… - Чего на меня смотреть? Чудо как чудо… - Да уж… Что верно, то верно. «Обыкновенное чудо», – покряхтывая, стоя на четвереньках с откляченной задницей, Костян выгребал попавшую под кровать землю. Сзади послышался шум роняемого тяжелого предмета. Сёмин вскинулся и узрел картину, упавшую во второй раз на пол. - Да ёперный театр! У тебя что, руки не тем концом заточены? Ими баобаб можно обхватить, а ты картину второй раз роняешь. - Первый, – уточнил, кашлянув, Женька, отводя куда-то в сторону глаза. - Выскользнула. Извиняюсь. - Второй! Первый раз, стопудово, твой шерстяной ниндзя свалил. Только не могу понять как… и вообще… ехал бы ты, Евгений, за горшком. А то неровён час еще что-нибудь или кого-нибудь уронишь. - Дак поздно уже, магазины все закрыты… – засомневался в правильности идеи Куприянов. - А ты в супермаркетах пошарь, там херова туча всего, что надо и не надо. И землицы поищи. Эту хрень надо обратно в родную для нее среду воткнуть, – кивнул он на сиротливо прикорнувшую на полу диффенбахию. Жека аккуратно пристроил картину к стене и пошел одеваться. - И ключи возьми, нечего соседей звонкими трелями будить. - Как скажешь, босс! – не смог удержаться Жека. Годзилла отправился на поиски горшка, а Костик вернулся к уборке. Вздыхая и причитая, он клял Ирку вдоль и поперек. Не нужны им эти котята! Аське и так с ними обоими было неплохо. А вдруг она ему все-таки даст? Что с ними делать-то дальше? Костик даже не хотел про это думать. Если сегодня Бонька сделает ей маленьких мохномонстров, то с потомством придется возиться не счастливому отцу и не его необъятному хозяину, а ему, Костику Сёмину. В душе он жарко молился, надеясь на то, что у этого ебаря ничего не выйдет, и они с Аськой спокойно доживут до Иркиного возвращения. Наконец порядок был худо-бедно восстановлен, растение временно переехало в ванну, в ведро с водой. Стресс. У Костяна, определенно, случился стресс, и ему срочно требуется поправить свое здоровье. А что может быть лучше сладенького? Сёмин потопал в кухню, мечтая о банке сгущенки, которая с какао. Или какао со сгущенкой. Пофиг. Вкусняшка - она и в Африке вкусняшка. Включив свет, он онемел от наглости временного гостя. На столе стояла открытая банка с остатками сгущенки на дне. Из банки сиротливо торчала ложка. Столовая. - Да что ж это такое?! – горестно возопил Семин, неверяще скребя ложкой по дну консервной банки. – Откуда этот троглодит взялся на мою голову?! Жрать сгущенку столовой ложкой! Блины казнил, котлеты прикончил. Батон сожрал целиком, не считая остального! И это за неполные полдня! – возмущался он, теперь понимая, что Ирка совсем не страдала обжорством. Вот кто натуральная бездонная бочка. На хрен их обоих! Пусть забирает своего кота и выметается подобру-поздорову, пока он его не прикончил. Имбецил с одной мозговой извилиной в форме фаллоса, плавно переходящей в желудок и прямую кишку! Костик не на шутку разозлился. Нетребайчук со своим заказом, экстренная вязка и навалившийся, страдающий обжорством здоровяк, за последние сутки основательно вынесли мозг. Налив чаю и со злости бухнув в кружку неимоверное количество сахара, он от души хлебнул содержимое и обжегся, выплюнул варево и взвыл: - Черт, да что за херня такая! - стукнув кружкой об стол, Костян ушел в комнату и, усевшись в угол дивана, взялся за аутотренинг: «Спокойно. Спокойно, - уговаривал он себя. – Это все пройдет. Это все Иркин отъезд. Он просто перенервничал. Плюс главврач подкатил с тяжелым заказом. И этот здоровяк… Хотя здоровяк-то не виноват, что нервы у него на пределе…» Костик сидел и не понимал, с чего вдруг его так расколбасило. Годзиллу все время хотелось задеть, куснуть, подколоть и нахамить. Скорее всего, просто потому, что он нарушил его личное пространство. Сёмин с трудом переносил большое количество людей, и его не устраивало, что кто-то вот так, пусть не в большом количестве, но в большом объеме мелькает перед носом, да ещё и не один, а с котом, который тоже нарушил покой – его, Аськин, Иркин… Решено. Надо дождаться этого товарища, вручить ему его живность и пусть катится домой. Ирке правду он не скажет – пусть думает, что опять ничего не вышло. Забрать Айседору и горшок с пострадавшим растением и спокойно жить дальше. Квартиру – на ключ. В своей ему уютней и спокойней. Определив для себя программу-максимум, Костик угомонился, включил для фона негромко телевизор и уставился на экран. На плазме самозабвенно занимались сексом две гориллы.Смачно, с чувством, толком, расстановкой. Жопа у самца мерно раскачивалась и очень напоминала человеческую. Как у Женьки, например. Да, у Женьки такая же здоровая и круглая жопа, как у этой гориллы. Он это заметил. Семин сплюнул в сердцах, тыкнув кнопку на пульте – и тут ебля… Перебор сегодня, однако… Тема какая-то весь день очень актуальная. После столь стремительного погрома в спальне и только что увиденного на экране Сёмина разобрало любопытство. Интимность, конечно, нарушать было последним делом, но он все таки решил сунуть в щель хоть нос и подсмотреть, что твориться у этих двоих. Он приоткрыл дверь как раз тогда, когда Бонька взбирался на Аську. Пристраиваясь, кот умащивался сверху, а она тем временем скребла задними лапами по полу. Удержаться ездоку не удалось, и Айседора выскользнула из захвата. Отбежав в сторону, она грациозно прогнулась и начала притоптывать задними лапами. Костик удовлетворенно хмыкнул и оставил дверь приоткрытой. Видимо, процесс все-таки пошел… Прошел еще час, прежде чем в коридоре раздался звонок. Костян открыл дверь. - Я ж тебе ключи дал, чего звонишь?! - Руки заняты, – держа огромные кульки, отозвался сверху Женька. Как ни странно, ему удалось раздобыть и горшок и землю.Плюс в отдельном пакете лежали цитрусовые, какие-то конфеты, две банки сгущенки с какао или какао со сгущенкой и бутылка белого вина. - А-а-а… Совесть замучила? Долги возвращаешь? – радуясь сладкому, подколол Куприянова Семин. - А это еще зачем? – удивился он, вынимая вино. - Просто подумал, что, может, обмоем новую ячейку кошачьего общества… – неуверенно ответил Женька. – Ну, и еще я подумал, что ты не пьешь крепкого… Более крепкого… - С чего это? Если во мне на сорок сантиметров меньше, то я и употреблять не могу то, что выше сорока градусов? – возмутился Семин. - Могу взять что-нибудь покрепче – тут недалеко. - Не надо, – смилостивился Недомерок – Я вообще-то совсем не пью. Ну… почти не пью, так что пойдет. - Может, все-таки схожу? – еще раз предложил Куприянов. - Нет, не надо. Давай, быстро втыкаем жертву кошачьей любви обратно в горшок, перекусываем и расходимся по домам. «Жертва» довольно быстро обрела свой новый дом. При этом им удалось загадить весь коридор и ванну. Но зато растение было спасено. Пока Женька наводил порядок, Костик возился на кухне, собирая остатки утренне-обеденного пиршества. Осталось после Гаргантюа номер два не очень много, но пойдет. До дома с котом доехать успеет. А там – уже не его проблемы. Настроение улучшилось и, мечтая, как они сегодня с Аськой будут спать в родной квартире, Костик начал мурлыкать «Rockstar» Брокенсайда. Заканчивая, он вдруг услышал громкое рычание Аськи. Подорвавшись от кухонного стола, Костик вылетел в коридор, к Иркиному «кабинету». Женька как раз стоял рядом, когда Костик подлетел к двери, слыша уже не рык, а истошный Аськин вопль. Он попытался ломануться в комнату, но был перехвачен поперек груди Куприяновым. - Пусти, вражина! – заорал Костик, успев шире приоткрыть дверь и увидеть, как этот кабан держит Аську за шкирку зубами и делает поступальные движения задницей. Аська орала как резаная, рыча и вырываясь… – Садист! Драный шерстяной комок! – орал Костян, брыкаясь в руках Куприянова. - Отцепись,гад! – пиная Женьку куда-то в коленку, продолжал орать Сёмин. - Да успокойся ты! – рыкнул тот, крепко держа, прижимая к себе бьющееся в гневе тельце. – Это нормально. Сейчас все закончится. - Да иди ты на хер! И кота своего забери! Извращенцы! Асечка… - чуть ли не проскулил Костик. – Маленькая… Ей же больно! – дергался в Куприяновских лапищах Костя. - А ты как думал? Тебе засадить насухую, думаешь, будет шоколадно? – не думая, что говорит, ответил Жека. Аська тем временем с глазами по пять копеек вырвалась из Бонькиного захвата. Кошатинка расставила задние лапы, лизнула пару раз пострадавшее от Есенинского вторжения место, упала на спину и стала нервно кататься, ерзая на спине. Вскочив, шарахнулась в одну сторону, потом в другую и опять упала на спину. Кот отскочил подальше, сделав вид, что совершенно ни при чем и занялся приведением в порядок своих шерстяных яиц. Сёмин замер. Женька тоже замер, все так же тесно прижимая к себе Воробья. - Ты чего сейчас сказал? – прошипел Сёмин. – А ну, руки от меня убрал… Женька быстро расцепил конечности и сделал шаг назад. Если бы у Сёмина были клыки, то в этот момент с них наверняка бы капала ядовитая слюна. - Ну, в смысле, у нее ж давно наверное не было никого… И тут все без подготовки, конечно, ей больно, – вроде как попытался объяснить Куприянов, хотя понимал, что только что сказал полную херню. - Взял своего кота в зубы и мухой выметнулся отсюда, – продолжал шипеть Костик. – Сиюсекундно! – заорал он. - Или я и тебя, и его сейчас скину с восьмого этажа! - Но еще нельзя. А вдруг не закрепилось… там.. Это ж за один раз не делается, – пытался воззвать Женька к разуму находящегося в бешенстве хозяина невесты. - Котята могут не получиться… - На хер котят! Я сказал, забирай его и выметайтесь отсюда! - Кость… – сделал новую попытку Жека, но видя, что Сёмин метнулся в комнату с явным намерением схватить его кота за шкирку и выкинуть в форточку, поспешил за ним. – Погоди! Мы уйдем, не трогай его. Я сам, сам. Вот черт… - Быстрее! – Костяна уже потряхивало от желания вцепиться в холку не только чужого кота, но и в рожу этого здоровяка. Куприянов за секунды собрал Бонькино барахло, засунул недоумевающего, обломанного на полдороги к полноценному, продолжительному сексу кота в переноску и поспешил к выходу. Дверь захлопнулась с таким грохотом, что наверняка перебудила всех соседей. Сёмина нешуточно коноёбило. И если совсем по-честному… то коноёбило от того, что в тот момент, когда Женька держал его поперек груди, прижимая к себе, он своей задницей ощутил определенную выпуклость в прижавшейся к нему сзади части тела. Костик зашел в комнату, Аська бегала из угла в угол и, похоже, была не в себе. Нюансов и тонкостей Сёмин не знал, да и откуда ему было? И, конечно, не знал, что кошка сразу, а не на второй день и третий подпустившая к себе кота – вообще большая редкость. Он испытал стресс и считал, что кошка пострадала от лап (или, скорее, от члена) этого блядливого красавца. Уговаривая, гладя, дуя на нее и предлагая «Рафаэлло», он ходил за ней кругами, не зная, что делать. Кошка то принималась себя вылизывать, то начинала орать и бегать по комнате. Через полчаса, до Костика дошла фантастическая вещь. Аська мяукала! Черт, в каждом плохом моменте (а он эту ситуацию видел именно с такой стороны) есть свои плюсы. Оставаться в Иркиной квартире после всего происшедшего ему не хотелось. Нервы были на пределе. Собрав продукты – что можно, было оставлено в холодильнике, остальное упаковано в пакет. Костик быстро собрал Аськины вещи, опять вытащил из спальни диффенбахию, вызвал такси и аккуратно запихнул Аську в переноску. У подъезда, в отцовской машине, в полном ахуе сидел Женька и слушал орущего кота. Бонька был возмущен, обижен и разозлен. Хвост бил стенки перноски, голос то повышался, то понижался. Куприянов погладив лапищей пластиковый ящик, задумчиво произнёс: - Сам в шоке, Бонь. Сам… Вот это мы с тобой погуляли… Прошло какое-то время. Когда стресс схлынул, Костик всё же занялся восполнением пробелов в своих филинологических познаниях и… очень быстро постиг масштаб своего идиотизма. Больше недели он успокаивал кошку, практически постоянно нося ее на руках. Она капризничала, требовала к себе повышенного внимания, а Костян почему-то чувствовал себя виноватым. Ситуация получилась дико абсурдной: и ей всю малину пересрал, и ни в чем не виновного человека выгнал. А Ирка ж, наверное, за вязку деньги заплатила. Ей он, конечно, ничего не рассказал, посчитав, что все само собой со временем утрясется… Но вот беда - ему постоянно снился один и тот же поганый сон, а в том, что поганый - Сёмин не сомневался… Каждую ночь перед Костиком проходили кадры с трахающейся гориллой. Вернее, с ее жопой, которая размеренно двигалась и почему то в процессе превращалась в… Женькину. Костик просыпался в холодном поту и с приличным стояком в трусах, стонал и бился головой в подушку, приговаривая: - Вот это мы с тобой погуляли, Ась… Аська после депрессухи и временного психоза наконец заняла традиционное место на той же подушке. Валялась она там, скорее всего, из-за Коськиных волос, в которые все время с явным удовольствием запускала лапы и когти. Костик веселился – Ирки нет, но её замена продолжает «вычесывать блох» из его шевелюры. Пролетело месяца полтора. В один из обычных их «семейных» вечеров, Сёмин придя в кровать, привычно подвинул Аську, подпихивая ту под живот. Через минуту он вернул руку обратно, неверяще ощупывая её брюхо. - Не может быть, - потрясенно произнес он.- Этого просто не может быть! Только не это!!! У Аськи определенно появились проблемы с весом. Она стала толще, но уж точно не от того, что Сёмин задабривал ее лакомствами. Полетаева-Сёмина Айседора, мать её, так и не взявшая новую фамилию мужа, была беременна. Костик в панике отрыл на столе телефон, нажимая быстрый набор. В трубке раздался очумевший голос: - Фея, ты знаешь, который час? Ну почему тебе всегда надо звонить, когда я засыпаю? - По хер. У нас будут котята! Ир, что делать? –вопил в трубку Сёмин. - ЧТО МНЕ ДЕЛАТЬ?! - Тебе – ничего. Погоди... Какие котята? Ты ж сказал, что все прошло спокойно, и ничего не было! – очнулась, наконец спросонья Ирка. - Было! Один раз! Но это же неправильно! Разве такое может быть, чтоб с одного раза? Он же просто всунул и вытащил! – в прострации все не мог успокоиться от только что вскрывшегося обстоятельства Костик. – Я убью их. Обоих. Найду и убью! – уже тише добавил про себя Костян. - Косточка, успокойся, – начала уговаривать Ирка, уже и сама разволновавшаяся от новости, - все будет хорошо… - Кому хорошо? – не унимался Костик. - Она же рожать будет! – пришел он в окончательный ужас от дошедшей до него мысли. - Сходишь к ветеринару, поговоришь, не ори! – рыкнула на Костика Ирка, чем сразу привела его в чувство. На него всегда это действовало. – Я ж все равно приехать сейчас не могу, так что придется следить за этим тебе… - Господи, когда надо, хер с первого раза что получится. А тут как в сказке: плюнул-дунул, и вот тебе… колобок. - Я пришлю денег. - Сдурела? Мы сами справимся. Это ж не слоны, а кошки, – наконец включился мозг у Сёмина. - Просто неожиданно. Прости, что разбудил. А чего это ты спишь, кстати… Не так уж и поздно… - Здесь рано спать ложатся. И вообще, я работаю, не покладая задницы – как вы и благословляли. Так что это в порядке вещей теперь у меня. - Умница моя! – похвалил Полетаеву Костик. - Кстати, ты платила за этот трах по вызову? - Конечно. Он же не уличный. Хозяева, кстати, не хило взяли. И еще котенка надо будет отдать из помета. - Ща-а-а-з-зз… Помет ему от котенка, а не котенка. Обойдется, – почему-то вспоминая прижавшийся к своей заднице пах здоровяка, вспылил Костик. – Пусть ловят котят на других блядках. Хрен им. - Ты чего это там плюешься? – изумилась Ирка. – Так положено. Да и куда тебе? Неизвестно сколько там их у нее в животе. Но обычно первый раз много не бывает. - Тем более. Все что есть – наше. Ты им и так заплатила, – вредничал дальше Костик, - а на то, что у них там положено – мне класть длинный и толстый... - Не льсти себе, – подъебнула Ирка, и вдруг допетрила: - Кось, случилось чего? - Нет, ничего. Просто для меня это стало неожиданностью, – стал ускоренно сворачивать тему Сёмин. - Прости еще раз, что разбудил. Я тебе перезвоню, как новости будут. - Конечно. Звони в любое время. Тем более по таким хорошим новостям. И Кость, спасибо тебе. - Да ладно. Нашла хорошие новости… И это ж не моя заслуга… - Я знала, что ты не подведешь. Люблю тебя! – раздался звонкий чмок в трубке. - Давай, держись там. А мы тут сами разберемся, – наконец успокоившись, пробормотал Сёмин, нажимая отбой. Кидая трубку на стол, он с укоризной посмотрел на кошку. - Как ты могла? Как ты могла залететь с одного раза? Аська вытянулась на подушке, как бы приглашая наконец присоединиться к ней. Вздохнув, Костик аккуратно прибомбился в кровати, стараясь ее не задеть. - Котенка им. Да хрен ему с горы, - умащивая свой суповой набор, пробормотал Сёмин. - Самим надо. Жека в эти полтора месяца. А вот у Женьки были не столь понятные проблемы. Ни на работе, ни дома понять никто ничего не мог. Вернувшиеся с отдыха родители застали и так неулыбчивого сына совсем в угрюмом виде. Расспросы о походе кота налево были обрисованы в трех словах: «Да. Сходили. Не вышло». Куприянов совсем пропал в своей квартире, практически не заезжая к родителям, а в моменты коротких посещений, к коту даже не подходил. Сутками пропадал на работе, практически ни с кем не разговаривая. Шеф, видя повышенную работоспособность сотрудника, нагло этим пользовался, загружая Куприянова по самые яйца.Тот не возражал, потому как эти самые яйца уже в узелок хотелось завязать… Ему ничего не помогало. Маленький, гневливый хозяин с воробьиными лапками, собиравшийся выкинуть их с Бонькой с восьмого этажа, подчистую сгрыз его мозг. Женька несколько раз напивался, снимал проститку, ходил к училке из соседнего подъезда - все без толку. Отправной точкой падения Жеки Куприянова стал его собственный член, внезапно вставший, когда он удерживал в коридоре рвущегося к своей кошке Недомерка. Конечной - ситуация, происшедшая на работе. Это был высший апофеоз… Во время охраны вверенного ему ценного объекта, он чуть не убил личность показавшуюся ему подозрительной. Шеф орал, топал ногами и брызгал слюной, грозясь уволить его к чертовой матери. Взяв на фирму все расходы по восстановлению здоровья потерпевшего и, с трудом отбив уголовное дело, которое чуть было не завели на не в меру усердного сотрудника, он отправил Куприянова в вынужденный отпуск, практически выпнув из кабинета, и на последок посоветовав подлечить нервы в санатории. К тому же, подозрительная личность оказалась строптивой и дала бойцу сдачу. Женька хоть и навалял ему по полной, но тот все-таки успел выбить ему пару зубов. И вот тогда он понял, что ему наступил реальный пиздец. Пиздец носил в миру имя Константин, имел сто шестьдесят сантиметров росту, бараний вес, глаза темного, восьмидесятипроцентного шоколада, русые волосы и был занят рыжей великаншей… Жека далеко не сразу сумел осознать тот странный факт, что хотел этого спесивого Недомерка… Хотел его до скрипящих по ночам зубов, до временного умопомрачения во время участившихся дрочек и до боли в яйцах, которые сразу поджимались, стоило ему о нем только подумать.Что с этим делать, Куприянов не представлял. Эти полтора месяца начисто отменили правило об «инстинктах, которые можно удовлетворять в свободном полете»… «Свободный полет», без проблем всегда обеспечивался присутствующей под рукой прекрасной половиной человечества, а что касается отношений со своим полом, Женька об этом попросту не задумывался - не склонен он был к абстрактным рассуждениям на пустом месте. Вместе с тем и предрассудками Женька не страдал, видимо, в силу своей природной флегматичности… Ну, не забивал он свою бритую голову тем, кто с кем спит, и как это выглядит со стороны. Видимо природный пофигизм во взглядах и позволил Жеке переварить этот свой внезапный хотеньчик к Недомерку без фатальных последствий для своей психики. Не зря всё же Куприяновская непробиваемость стала притчей во языцах... В конце концов, промаявшись, после недельной вынужденной отсидки дома, он решил начать с наипростейшего – отвлечься, сходить к стоматологу, восстановить не покой, так хоть зубы… *** На тот момент у Костика жизнь закрутилась веселой каруселью. Два места работы – это, конечно, две зарплаты, но временами это и вдвойне взмыленная задница. И вот именно сейчас у Костика настали такие времена – на обоих трудовых фронтах, что называется, прорвало. Народ шел косяками, заказы сыпались как из рога архара, и Костик крутился, как белка в колесе. К перманентному авралу на работе добавились ещё и участившиеся походы к ветеринару. Сперва тот выписал целую портянку витаминов и дал херову тучу советов по уходу за мамашей. Костик долго укладывал инструкции в голове, вспомнил про вененрические заболевания и при следующем посещении задал волнующий его вопрос. Ликбез оказался полной неожиданностью. Оказалось, в кошачьем мире вирусные и венерические заболевания встречаются не реже, чем у людей. Видя реакцию обалдевшего Сёмина, ветврач поспешил успокоить нервного «пациента», заверив, что Аське это не грозит - своевременные прививки и уход обеспечивают сохранность и чистоту ей и ее будущему потомству. На счет папаши он с уверенностью заявил, что за такими котами следят очень тщательно, так что можно не беспокоиться. Аська росла вширь не по дням, а по часам. Смирившийся Костик высчитывал примерные сроки появления новых мохнатых квартирантов, придумывая имена и представляя окрас новых котят – в общем, испытывал практически весь букет ощущений, полагавшихся будущему отцу. Костян торчал в другой стоматклинике, когда раздался звонок от Нетребайчука, попросившего его подгрести к нему как можно скорее. Стопроцентно упал жирненький денежный заказ – иначе бы Семёныч так не суетился, небось очередная местная шишка решила обновить акулий набор и была готова заплатить за хорошую работу хорошие деньги. Прибыв на место, он не стал стучаться, заходя в кабинет. У Семеныча в кресле сидел пациент. Костик бы и внимания не обратил, если б не его размеры. - О-о-о… Здрав буде, боярин! – радостно поприветствовал Нетребайчук. – А у меня тут для тебя хороший заказ! - И вам не кашлять, Петр Семеныч. Опять как в прошлый раз, быстро, качественно и из ничего? – подпустил шпильку Сёмин, помятуя об ужасных слепках, словно в насмешку оставленных ему Семенычем в последний раз. Огромные лапищи пациента, услышавшего голос вошедшего, впились в подлокотники с такой силой, что побелели костяшки на пальцах - Костик углядел этот момент, подходя к шкафчику, где главврач сложил материал для работы. Обойдя кресло, он увидел в нем… владельца «залётного молодца», ставшего причиной грядущего материнства Айседоры. - Познакомьтесь, это ваш зубной техник. Он будет заниматься вашей проблемой, – между делом тараторил Семеныч, просвещая пациента. - Наш Константин Сергеич -высококлассный специалист, каких поискать... На вес золота. Вам повезло, что вы пришли именно сюда,– не унимался главврач, у которого внезапно открылся словесный понос.- Правда, к нему большая очередь, но лучше подождать и получить именно его зубы! – заключил он, поднимая вверх указательный палец и улыбаясь, видимо, уже считая в уме сумму от заказа, который он только что подогнал Костику. Удивление Жеки нельзя было сравнить ни с чем. Вот тебе и программист с воробьиными лапками… Лицо у него вытянулось, брови поползли куда-то вверх, а рот приоткрылся. Да-а-а… Сотрудники «Омеги» сейчас бы отдали полцарства за такого коня. Костик, развернувшись, подошел к столу и взял в руки карточку пациента. - Куприянов, значит. Евгений Константинович, – хищно улыбнувшись, уточнил Сёмин. Женька кивнул головой, не отрывая взгляда от Коськиного лица. - Ну что ж, Евгений Константинович. А я Сёмин. Сёмин Константин Сергеевич. О-очень приятно познакомиться, – продолжал стебаться Костик. Женька опять кивнул головой, не произнося ни слова, только переводил взгляд с лапок обратно на лицо. - Ну что ж, Евгений Константинович. Значит, зубки хотите? Сделаем мы вам зубки… - и, оскалившись, угрожающе произнес: - Вы нам сделали котят, а мы вам, так уж и быть, сделаем зубки…