Сакура на краю вулкана

Серую стену делила ровная полоса зеленого цвета, как раз на уровне глаз Адалины. Обычно ей казалось, что по этой полосе, точно таракан, ползет тоска, а за ней плетется сонливость. Обычно – это когда в больничной палате было тихо до такой степени, что писк приборов казался барабанными ударами. Обычно – это когда остро пахло медикаментами и хлорной известью. Обычно – это когда Джилин в своей обездвиженности выглядела, как мрачная восковая кукла. Пусть мрачность и осталась в виде кругов под глазами и мертвенной бледности, но на воск кожа девушки теперь не походила. И запахи таблеток неожиданно ушли благодаря аромату сочных яблок. А зеленая полоса стала изумрудной травой, тянущейся к жизнерадостному солнцу. - Блин, чего лыбишься? Дай мне ножницы! – требовательный возглас Джилин разнесся по палате и даже выскочил в коридор. На секунду к ним заглянула женщина в белом халате, чтобы удостовериться, что все в порядке. Элин продолжала приподнимать уголки губ и смотреть на сестру с необыкновенной теплотой в глазах. Вслушиваясь в её громкий, чуть хриплый голос, светловолосая девушка заново возвращалась к тем волнообразно гудящим ощущениям внутри. Они преследовали и настигали Элин за эти несколько дней слишком часто. Не так ли чувствуется счастье? - Не получишь ты ножницы, пусть волосы отрастают, – спокойно ответила Адалина и продолжила очищать яблоко от кожуры цвета рубина. На лице Джилин, казалось, каждая черта выражала недовольство, которое вылилось в резкое дерганье крашенных черных волос. За то время, пока девушка была без сознания, пряди немного отросли, и теперь она напоминала взъерошенного воробья. Элин считала, что это гораздо лучше, чем её прежний мальчишеский вид. - Я до них доберусь сама! – воинственно заявила Джил. - Обязательно. Как только окрепнешь и сможешь нормально держаться на ногах, - серьезно произнесла её сестра. – Что тебе сказал доктор? - Блин, ну я ему говорю: «И чё я здесь забыла?», а он мне: «Вы, милая моя, доигрались с наркотиками!». Вот я выпала, ты представь? Доигралась! Да я вообще первый раз иглой пользовалась, что за хрень он нес? Элин положила очищенное яблоко в глубокую тарелку и взглянула на девушку самой темной зеленью своих глаз. Оттенок этот был такой, какой бывает у беспокойных деревьев во время беснующихся порывов ветра перед ураганом. - Джилин, это не шутки. Ты ведь обещала мне, – казалось, тон её голоса остался тем же, но чувствовалось что-то грустное в этих коротких фразах. - Я завяжу! – тут же возмутилась собеседница, не понимающая, почему ей не верят. – Больше не притронусь к наркотикам! - Тебе что, понравилось в Пакушо? - Нет, мне ни хрена не понравилась эта дыра! Адалина решила больше ничего не говорить разозлившейся сестре. Но та сама продолжила диалог: - Кстати про то и сё. Помнишь, когда с фруктами заявился этот мистер тридцать два, я сказала, что где-то видела его рожу? - Да, помню. Появление Эзры, как обычно неожиданное, вызвало совершенно разные реакции. И если Элин приветствовала молодого человека доброжелательной улыбкой, то её сестра сразу же заявила: «О! Я тебя точно где-то видела!» Но пока она вспоминала, где же видела темноволосого парня (да так тогда и не вспомнила), его широкая улыбка таяла на глазах. Наблюдая за тем, как лицо Эзры меняется от радостно-приветливого до сердито-раздраженного и обратно, светловолосая девушка немало удивилась. Но потом парень вел себя как ни в чем не бывало, даже на дерзкие высказывания Джилин реагировал спокойно. Поэтому Элин благополучно выбросила бы эти мимолетные перемены из головы, если бы сестра снова не заговорила о них. - Так вот. Я вспомнила! Я рассказывала тебе про Карин? Ну, ту болтливую девушку, с которой мы вместе бегали покурить на крышу клиники? Единственный нормальный человек, среди всего этого полумертвого сброда! - Да, да, рассказывала, а вспомнила о чем? – Элин пришлось поторопить сестру, так как часы внезапно подсказали, что время посещения подходит к концу. - Да об этом Эзре и вспомнила! Мать Карин её часто навещала, слезливая такая тетушка, но несколько раз приходил он, – словно в подтверждение своих слов Джилин хлопнула ладонью по белой простыне. - Ну, может, это была его знакомая или девушка, кто знает, - безразлично отозвалась Адалина и поднялась со стула. – Мне пора. - Эй! Лин-лин, если встретишь этого Эзру сегодня, то спроси, как там дела у Карин? - Спрошу я, только, пожалуйста, не зови меня этим детским прозвищем, – проворчала Элин. - Вали, вали, нянька, - беззлобно произнесла Джилин, заметив, что в ответ ей лишь рассеяно улыбнулись. Покидая палату сестры, Адалина думала о том, что сегодняшним вечером может и увидит Эзру, но только при одном условии: если ей хватит смелости.

***

Последний разноцветный фантик присоединился к общей кучке на столе, и озадаченная пустой конфетницей Ринко потянула руку за шоколадным печеньем. - Эх, а я даже не отдохнула, – решила пожаловаться девушка, рассыпая крошки печенья на стол и на две мусорные горки. Одна состояла исключительно из оберток недорогих шоколадных конфет, а другая – из скорлупы фисташек. - Откуда фисташки-то? - поинтересовалась Элин. – В наших магазинах их редко встретишь! Оставила бы мне немного, обжора. - Да мне самой чуть-чуть дали! О, кстати, щас я тебе поведаю на какого чудика сегодня наткнулась! Когда рыжеволосая девушка заканчивала фразу, собеседница уже едва слышала её. На той части скатерти, куда ещё не успела попасть неряшливость Ринко, лежал мобильный телефон Адалины. И стоило ей опять взглянуть на его потертую, серебристую поверхность, как все мысли в голове сливались в одну. Она должна была просто позвонить. Это следовало сделать ещё вчера, а лучше всего позавчера, но можно было перенести и на завтра. А послезавтра? Послезавтра, конечно, тоже хорошо, но уже как-то слишком. Тадеуш снова дал ей обещание, однако ограничил его пятью днями, сказав, что ни в коем случае не станет ждать больше. А если она в течение этого времени не сумеет решить, чего хочет, и сама не позвонит ему, то пусть «пеняет на себя». Условия, конечно, были выдвинуты не самые лучшие. Теперь Адалине оставалось лишь взять в руку мобильный и нажать кнопку вызова. - …и этот чудик с каким-то невообразимым светловолосым лесом на голове спрашивает у меня, где у нас тут развалины старинного замка. Думаю: «Какие ещё развалины?», а потом до меня доходит, что он о тех доисторических валунах, что валяются у Трэсхи. И вот честное слово, если бы не тот твой доклад об архитектурных памятниках древности, хрен бы я вообще поняла, чего от меня хочет этот парень! Ну, в общем, ткнула я ему пальцем в сторону вулкана, говорю: «Видишь гору здоровую? Вот это потухший вулкан Трэсха. К нему одна дорога ведет, а там, где она кончается у его подножья, поворачиваешь налево». Он забеспокоился, что заблудится, и настойчиво стал уговаривать меня побыть проводником, – Ринко расплылась в самой очаровательной из своих ехидных улыбок. - Ха! Нашел дуру! Я ему отвечаю, что каждая собака знает, как туда добраться, и пусть вообще спрашивает на выезде из города. Говорю, мол, прости-прощай и собираюсь улепетывать, а он меня рукой так галантно придержал, я аж насторожилась, ну, думаю, щас придется отбиваться! Но нет, сунул мне в ладонь жменю фисташек и поблагодарил! Во, дурило! Я-то все думаю, чем он там щелкает во время нашего разговора? - А мне доклад по архитектуре предложили расширить до исследовательской работы, - негромко отозвалась Элин. Не сильно удивленная тем, что подруга не отреагировала должным образом на её рассказ, Ринко так же легко продолжила развивать новую тему: - Вот и займись. Тебе все это нравится, а лишние баллы никому ещё не вредили, - девушка отправила в рот вторую половинку печенья и запила её едва теплым чаем. - Территория у подножия Тресхи, включая развалины старого замка, принадлежит семье Моор и давно обнесена забором. - А, так тот турист с фисташками только и сможет, что поглазеть издали? Забавно, - курносая собеседница немного посмеялась, но затем притихла, будто что-то вспомнив, - стоп, а для тебя-то это разве проблема? И снова приятный смех Ринкарны наполнил их квартирку, в которой полумраком вечера расплывались призрачные тени на стенах, а сладкие запахи заполняли легкие. Адалина не слышала вопроса подруги. Она не особо задумывалась и над своими ответами ей, потому что мысленно решала, как следует поступить. Стоило ли тянуть до последнего момента для того, чтобы озвучить своё робкое решение или же…Девушка резко схватила телефон и поднялась. Её ноги, напряженные из-за продолжительного сидения, потребовали движения. Она прошлась несколько раз от небольшого деревянного стола, где сидела растрепанная Ринко, до диванчика с пестрым пледом. - Знаешь, Элин, хватит трусить. Просто позвони ему, – неожиданно серьезно проговорила подруга. - Кому? – девушка застыла на полпути к дивану и крепче сжала мобильный телефон в руке. - Тому, с кем провела полвечера прошлой субботы. Или ты думаешь, что с пляжа вас двоих не было видно? Адалина повернулась, чтобы посмотреть на рыжеволосую подругу, чей внимательный взгляд и нетипично спокойный вид говорили о многом. Её вечно смеющиеся солнечные черты лица, дергающиеся при постоянном движении кудряшки и что-то жующий рот – все это замерло. - Прости, я хотела рассказать, как только сама разберусь, – виновато пробормотала Элин. - То есть, когда пятого родишь? – без тени злобы усмехнулась Ринко. – Я и вижу, как ты разбираешься! Третий день сама не своя, в стены залипаешь, чуть ли не с чайником разговариваешь каждое утро! Либо ты ему звонишь, либо звоню я и говорю, что ты выходишь замуж за другого! - Не надо! – возразила Элин, пряча телефон за спину, словно это могло как-то уберечь его от цепких пальцев рыжеволосой подруги. – Я сама! - Ты же уже все решила! Я даже уверена, что тем же вечером, дубина! – та возмутилась в ответ и грозно поднялась со стула. – Даю час на болтовню, пока я плаваю в ванной! И спаси тебя Вивианна, засранку такую, если не выскажешь этому индюку все, как есть на самом деле! Ясно? - Ясно, ясно, - испуганно закивала девушка. Она даже отступила на шаг, когда подруга проходила мимо, чтобы на всякий случай уберечь свой телефон от посягательств. - Надеюсь, Тадеуш со своими ребятами не заявится сюда, когда я вся такая раскрепощенная буду выплывать из ванной в одном полотенчике, - нахально заявила Ринко перед тем, как хлопнуть дверью.

***

Когда кончилось семейное собрание, и Адальбо грозно объявил: «На этом всё», внутри Тадеуша закипела настоящая ярость. Помимо того, что от передозировки наркотиками погибло ещё два подростка, в городские слухи каким-то непостижимым образом просочилась информация о том, что к смертям причастна семья Моор. Только определенный круг лиц знал об этом чертовом контейнере с наркотиками, и тот же круг знал, кому контейнер принадлежал. А из этого следовало, что кто-то проделал дыру в большой семейной бочке и тихо сливает драгоценное вино в массы. Подозревать своих было последним, чего хотел бы Тадеуш, но после того, как отец четко дал понять, что сыну пора бы разобраться с проблемой, он другого выхода не видел. Его контейнер – его оплошность, а за собой следует подметать, даже если могут подмести другие. - Черт его знает, как разгребать эту хрень! – прорычал Тадеуш, когда они с Эзрой направлялись в малую гостиную. - Я сам не пойму, даже допросив сестру Адалины, ничего не удалось выяснить. Джилин знала парня, толкнувшего им всем дурь, но он всегда её сбывал, а кто, в свою очередь сбывал ему – неясно, – дал ответ Эзра. - А почему неясно? - Потому что парень умер в том же подвале. И снова все упиралось в глухую бетонную стену, которая выразилась лишь молчанием, повисшим между разговаривавшими. Куда пропали испорченные наркотики, было понятно, а вот кто за этим стоял, так и осталось невыясненным. Тадеуш каждый день перебирал все возможные варианты, задумываясь над тем, кому вообще могло понадобиться воровать контейнер, а потом травить молодежь в городе. Зато теперь, когда жители уже начинали задаваться похожими вопросами, а заодно и обмениваться слухами о причастности к этому Мооров, молодой мужчина кое-что понял. Цель у ублюдка, сбывавшего яд и сгубившего столько жизней, одна – насолить всей семье. И если это было действительно так, то круг подозреваемых расширялся, поскольку врагов у семьи хватало. Сплошная головная боль. - Думаю, нам следует отдохнуть, босс, - заявил Эзра, решив, что будет не лишним отвлечь Тадеуша от постоянных раздумий, - куда сегодня отправимся? В клуб? - Нет, - негромко, но четко ответил мужчина, - хочу съездить в Южное поместье. - Что ж, я предупрежу Четора. - Утром заедешь. Прежде, чем уйти, Эзра одним кивком головы дал понять Тадеушу, что услышал его, и тем же кивком распрощался. Парню давно было известно, что в Южном поместье, которое всецело принадлежало лишь Тадеушу, молодой мужчина бывал редко и только один. В этом месте он мог пропадать все выходные. И никто, даже сам папа Адальбо не достучался бы до своего младшего сына, если бы захотел. Впрочем, нечастые порывы одиночества скрашивали две огромные собаки никому не известной породы да старый угрюмый сторож Четор, которые обитали на территории поместья круглый год. «Босс смылся из дурдома», - называл такие отлучки Эзра, когда ему приходилось объяснять тугим на ум Дойлу и Рафу, куда делся их ненаглядный начальник. А те, обрадовавшись, что не будут биты хотя бы пару дней, напивались до потери сознания тем же вечером, за что получали тумаки уже потом. До серьезных травм не доходило только благодаря увещевательным талантам Эзры, а последнее время ещё и не так часто бушевавшему темпераменту Тадеуша. Едва темноволосая голова помощника скрылась за дальней веткой обильной на листья яблони, молодой мужчина услышал звонок своего мобильного. С большой неохотой и уже явно нарастающим раздражением он извлек телефон из кармана, ожидая, что его отдых вот-вот прервут очередные семейные проблемы. Но все оказалось гораздо хуже, так как проблемы были личного характера. На светлом экране небольшими черными буквами обозначилось имя «Адалина».

***

Ещё в прошлый раз Элин отметила это удивительное свойство молодого мужчины: не вписываться в хаотичный интерьер их квартиры. Даже в рубашке простого покроя и обычных на вид джинсах Тадеуш выглядел, словно дикий сказочный зверь среди обыкновенного бытового леса. Огромный зверь. Она внимательно следила за тем, как сахарный песок теплого кофейного цвета наполняет полупрозрачную баночку. А до слуха доносилось едва уловимое дыхание и чуть различимый стук кружки о поверхность стола. Как он, такой широкоплечий, с большими руками, может так плавно двигать этим мощным телом? И так тихо ставить небольшую чашку терпкого, кислого, пусть немного горького брусничного чая? Элин видела в этом что-то необычное, даже новое. Ещё больше она удивлена была, когда обернулась, не в силах более чувствовать спиной мурашки от того, что он, наверное, наблюдает. И действительно, Тадеуш смотрел, но не прожигая взглядом, не оценивая, а словно пытаясь уловить нечто ускользающее от него. - Не горький? – произнесла она только оттого, что нельзя было больше стоять и удивляться тому, какой же её гость громоздкий для этой маленькой кухни. - Не горький, – отозвался Тадеуш и в отличие от собеседницы не отвел глаз. – Эти частые покраснения на твоих щеках, ты не больна? - Что? – девушка коснулась прохладными ладонями скул, горящих румянцем. – Я…нет, извини, просто… - Просто я тебя смущаю, – высказал свою догадку гость и не поверил, что её щеки могут пунцоветь ещё сильнее. - В этом проблема? Элин вдруг нахмурилась и с громким стуком поставила полную сахарницу на стол. Затем она опустилась на табурет, стоящий рядом, и вместе с глубоким вздохом набрала в своё колотящееся сердце решимости. - Я почти привыкла к твоей прямолинейности. И мне она даже нравится. Это гораздо лучше, чем какие-нибудь ужимки, недомолвки и пошлые намеки. - Чьи? - Что, чьи? – настороженно переспросила девушка, когда услышала резкость в тоне мужчины, но тут же поняла: – Нет, нет, я образно! Ко мне никто не приставал. - Продолжай. - Я хочу узнать тебя лучше, наверное, - робко сказала Элин, растеряв свою стойкость из-за того, что сердцу понравился порыв чужой ревности. - Это «нет»? - Это дружба. Она ожидала, что Тадеуш разозлится. Точно знала, что эти бледно-голубые глаза станут чуть темнее от раздражения, или прямые черты исказит недовольство. Но ничего не произошло. Молодой мужчина сидел на единственном в этой кухне стуле со спинкой, что позволило ему откинуться назад и сложить руки на груди. Его голова, чуть склоненная набок, и прищуренные глаза выдавали мрачный, но упрямый настрой, а это, в свою очередь, говорило о каком-то замысле. - Поехали, – внезапно заявил Тадеуш и решительно изменил положение рук: потянулся за ключами от машины, которые лежали на скатерти. - Куда? – удивилась девушка, поднимаясь с табурета вслед за собеседником. - Узнаешь меня лучше, - ухмыльнулся гость. Едва открыв рот, Адалина поняла, что ей нечего ответить на такое заявление. Где заканчивалась серьезность этого высокого молодого мужчины и начиналась благосклонность, она не знала, а потому сердилась. И только девушка решила сообщить собеседнику о том, что это совсем не смешно, как хлопнула ближайшая дверь. На кухне внезапно материализовался рыжий вихрь в махровом халатике до колен. - Элин, забери свой мобильник, если собралась сваливать. Ой, здрасте, - Ринко прервала их диалог с такой широкой улыбкой, что никому и в голову не пришло на неё разозлиться. Тем более, что настойчивое пихание в руки ошарашенной Адалины телефона, имело верное направление. - Это что? – с неожиданной брезгливостью в голосе спросил Тадеуш и указал пальцем на серебристое устройство. - Мой сотовый, - ответила Элин, посмотрев на гостя с недоумением. – А что? - Кляча старая! - хихикнула Ринко и уже развернулась, чтобы отправиться в свою комнату, когда услышала раздраженное высказывание: - Не нравится, так дайте мне денег на новый! И дело было не только в том, что Тадеуш и Ринкарна довели девушку до легкой неуравновешенности, которую и злостью не стоило называть. Просто Элин действительно любила эту потертую «раскладушку», которую ей на восемнадцатый день рождения подарила старшая сестра. - Ой, ну не…,- начала отвечать рыжеволосая подруга, но остановилась, удивленная действиями молодого мужчины. А тот, в свою очередь, спокойно опустил руку в карман штанов, вытащил банковскую карту золотого цвета и протянул Адалине. Все это было проделано с таким непроницаемым выражением лица, что в голову девушки не закралось и мысли об издевательстве. Пелену повисшей тишины внезапно разорвал звонкий смех курносой Ринко, которая не могла удержаться, чтобы не высказать свое мнение по поводу ошарашенного вида подруги: - Пфахах, а я-то думаю, когда её кто-нибудь обломает с этим вечным: «Не нравится - купи новый!» - Ринко! Иди, куда шла, я тебя умоляю! – выпалила раскрасневшаяся от стыда Элин. И даже тогда, когда хохочущая рыжеволосая нахалка скрылась за дверьми, девушка не смогла расслабиться и оторвать смущенный взгляд от бежевых цветов на скатерти. Она напряженно чувствовала молчаливое присутствие молодого мужчины, и, пожалуй, так же, как и он, не желала затягивать разговор. - Пожалуйста, больше не делай ничего такого, – вздохнув, тихо произнесла Адалина. - Я забыл, что ты не принимаешь подарки, – ответил Тадеуш. Карта уже была возвращена на место, а ключи в его руке брякнули так, точно говорили «пора». - Меня это обижает. Слова как будто дали волю маленьким разрядам острого тока пройтись по той натянутой струне в груди, которая беспокоила молодого мужчину своими колебаниями. - Я не хотел,– он нахмурился из-за непонравившихся ощущений. - Поэтому ты вернула все платья и украшения, которые так старательно припрятал Эзра? - Ты разозлился на него, - Элин уже готова была расстроиться, потому говорила почти без вопросительной интонации. - Он не знает о том, что я в курсе. И снова мимолетная тишина, казавшаяся ей гулкой из-за быстрых ударов сердца. - Думаю, - только теперь, понимая, что её волнение заметно утихло, девушка смогла взглянуть на своего гостя, – я поеду с тобой. Тадеуш ничего не ответил, потому что эта замечательная робкая улыбка и такие яркие зеленые глаза поразили его своей искренностью.