Сакура на краю вулкана

Эта гостиная заканчивалась там, где начиналась другая вселенная, потому что высокие бархатно-темные стены плавно перетекали в широкую лоджию. Пространство её от пола до самого потолка состояло из идеального в своей прозрачности стекла, а за ним начиналась ночь. Она смотрела в эту ночь и так долго не могла оторвать взгляд, как будто пятнышко луны на черном небосводе заворожило её разум. Даже не за окном, точно под ногами, лежало покрывало цвета самого мрачного обсидиана, который только можно отыскать у вулкана. И где-то в центре этого покрывала причудливыми узорами переплетались яркие огни её родного города. Их были сотни, почти тысячи, и они горели так ярко, что можно было различить силуэты зданий и улочек. Но эти едва уловимые очертания, как большая сверкающая капля, своим широким началом впадали в беззвездную вселенную: в спокойное иссиня-черное море. - Зимой здесь, наверное, ещё красивее, – тихо произнесла Элин, когда услышала его шаги за спиной. - Приедем и зимой. В этом голосе больше не было чего-то такого, от чего, при их первой встрече, ей хотелось убежать. Оставалось только обещание. А обещания Тадеуш выполнял. Адалина обернулась слишком резко для того, чтобы неожиданно чуть не влететь носом в мужчину, но его реакция предотвратила столкновение. Думая о её неприязни к прикосновениям и придерживая девушку за хрупкие плечи, Тадеуш почувствовал, что она дрожит. С неприятным привкусом огорчения, он собрался убрать руки, но тут же ощутил, как что-то теплое коснулось груди. - Ужас, я рядом с тобой всегда такая неуклюжая, – донеслась приглушенная смехом фраза. – Чувствую себя глупой. Он видел только светловолосую макушку головы, чья обладательница так доверчиво уткнулась лбом в его рубашку. А под этой рубашкой учащенно гремело сердце. - Значит дружба, Элин? – Тадеуш говорил негромко, но в голосе его можно было уловить тона на порядок ниже, чем обычно. Он впервые назвал её так, потому в груди что-то безудержно сорвалось на бег, а на губах расцвела неуловимая улыбка. Что она должна теперь ответить? Сказать, что боится всего на свете: людского мнения, плаванья в море, жестокости? Но его не боится. Только немного смущается и все больше хочет прикоснуться тонкими пальцами к загорелой коже там, где начинаются острые линии шеи. Или рельефно вырисовываются тугие мышцы пресса. Совсем недавно они ехали по длинной трассе в полном молчании. За окном его машины, чья идеальная форма не позволяла отвести взгляд зеленых глаз, проплывал тот же ночной город. Автомобиль несся все быстрее, взбирался все выше по пустынной дороге, а огни на покрывале обсидиана мрачно и притягательно заставляли девушку замирать. Элин и не подозревала, что ей до влюбленности понравится вид города ночью, такой темной, как эта. Когда картина из мириад городских звезд скрылась за поворотом, а машина плавно стала сбрасывать скорость, Элин поняла, что совсем не чувствует неловкости. Мерный гул мотора был единственной мелодией, которая мешала их молчанию наедине. Казалось, что только оно и уместно все те двадцать с половиной минут поездки. Будто что-то происходило в том тесном пространстве между двумя молодыми людьми, но происходило так незаметно, словно и вовсе не существовало. Но это что-то определенно было, так как Адалина ощутила его потерю, когда вышла из машины и услышала грозный лай собак. Девушка наблюдала за тем, как Тадеуш касается шерсти двух огромных бурых зверей, чьи морды доставали ей до талии. Они с дикой радостью принимали краткие поглаживания хозяина и с удовольствием пачкали своими грязными лапами его рубашку. Но безумное счастье резко сменилось настороженным рычанием, когда собаки почуяли движение со стороны незнакомого гостя. Элин опасливо замерла, дабы не злить животных, но хватило одной жесткой команды: «Место», чтобы псы послушно отправились в свои вольеры. Молодой мужчина проводил их опущенные хвосты задумчивым взглядом, а после обратился к Адалине, сообщая, что она может подождать его в доме. Из-за выключенных фонарей, девушка не видела фасада здания, в которое вошла, но интерьер гостиной подарил ей приятное удивление. Едва Элин закрыла за собой дверь, как сработал датчик движения, и большая комната наполнилась мягким оранжевым светом. Приятно запахло деревом и окутало теплом – она немного озябла за те несколько минут, что провела на свежем воздухе. Девушка почувствовала, что находится в удобной чаще, заросшей большой мебелью из темно-зеленой обивки. Спустя несколько минут Тадеуш тоже вошел в гостиную и обнаружил, что кресло, которое он предпочитал другой мебели в этой комнате, уже занято. Элин сняла босоножки и с удовольствием прошлась по гладкому теплому полу из черного дерева, а затем устроилась в глубоком и самом удобном на вид кресле. Она подобрала ноги под себя и поставила локти на один из широких подлокотников, чтобы устроить подбородок на сомкнутых у начала кистей ладонях. Когда их взгляды встретились, девушка широко улыбнулась, чем вызвала подобие улыбки в ответ. Молодой мужчина с плохо скрываемой неохотой сообщил своей светловолосой гостье, что ему нужно переодеться. Его испачканная светлая рубашка на ходу была расстегнута, от чего Элин вспыхнула легким румянцем и принялась рассматривать пол. Тадеуш без каких-либо задних мыслей поднялся на второй этаж по лестнице из темных дубовых досок. Когда же он вернулся, то не нашел девушку на прежнем месте. Её тонкий силуэт в длинном платье из легкой белой ткани неожиданно вырисовался на фоне широко французского окна. Там, в самой темной части гостиной, где начиналась лоджия и где свет приходилось включать самостоятельно, Адалина очарованно наблюдала за удивительно красивой ночью. Наблюдала и сама не знала того, что завораживает своими чертами не меньше, чем эта ночь. И теперь, после его вопроса о дружбе, в пространстве повисло ненавистное ожидание. Это чувство раздражало девушку, поэтому она отстранилась и подняла голову вверх, ловя свежий запах стирального порошка. Сейчас на неё смотрел человек, который хотел услышать только один, совершенно определенный ответ. Она готова была дать его тому, кто держит обещания и помогает в трудную минуту. А как же тот, кто при мгновенной вспышке ярости может с легкостью сломать чужую руку? - Я много раз слышала о том, что…нет, - она слегка покачала головой. – Ты ведь знаешь, каково это – убить человека? - Я не стану отвечать, – мрачно произнес мужчина. - Знаешь, - прошептала она в ответ. Её настойчивая близость и потемневшая зелень глаз выражали решительное требование лучше, чем какие-либо слова. Но то, что он мог рассказать, не предназначалось для таких ушей. Он бы предпочел, чтобы девушка никогда не видела его жестокости, и вообще находилась как можно дальше от любых дел семьи Моор. Сейчас Тадеуш осознавал это так четко, что от нарастающей злобы на самого себя скрипело сердце. - Когда становишься старше, кое-что начинаешь понимать. И я давно уже понял, что в моем прошлом нет ни черта, чем можно было бы гордиться. Строгость воспитания отец направил на брата, я же рос в атмосфере вседозволенности. Даже теперь не знаю, чего не могу получить в этой жизни, потому что у меня всегда есть всё. И ты, Адалина, не была исключением. Я не скажу тебе, что ты перевернула мое представление об отношении к другим, как видишь, поступаю по-своему до сих пор. Но я многое сделал из того, за что обязательно отвечу, в том числе и за чужие жизни. Это было давно, и это было самое дерьмовое время после моего совершеннолетия, тогда из-за моих выходок пострадало много людей. Про те года ты от меня никогда ничего не услышишь, ясно? Это все, что тебе нужно знать, и больше не спрашивай о подобном. Голос его не стал громче, и даже злости в нем не было ни на йоту. Он действительно не испытывал подобных чувств, только складывалось ощущение, что ей, точно маленькому ребенку, нужно объяснять, какие вещи находятся под запретом. - Хорошо, - просто ответила Элин. Тадеуш задержал свой внимательный взгляд на её лице, чтобы с облегчением осознать – она действительно не испугана. Он убрал руки с маленьких плеч, так как решил вернуться в теплую зелень гостиной. Но девушка опередила его и, ухватившись за край рубашки, потянула мужчину за собой. - Покажи мне дом, пожалуйста, - произнесла она с улыбкой и неспешно направилась к узкой лестнице на второй этаж. Молодой мужчина покорно последовал за ней, но едва они оказались на последней ступени, как Элин остановилась из-за раздавшегося позади вопроса: - Где твоя обувь? - У двери, – без лишних раздумий ответила девушка. - И с чего ты решила ходить босиком? Элин осторожно обернулась, чтобы понять, почему в чужом голосе сквозит недовольство. - Так пол ведь теплый. - И грязный. Они внимательно смотрели друг на друга пару мгновений, пока до неё каким-то непостижимым образом не дошло, что сейчас произойдет. Но было уже поздно. Под её внезапное и до мольбы смущенное: «Нет, не надо, я прошу тебя, только не так», Тадеуш притянул девушку к себе и, придерживая за талию, с легкостью перекинул через плечо. - Поставь меня, пожалуйста! – Адалина не оставляла попыток достучаться до молодого человека, но он как будто её не слышал. В таком неудобном положении, с чувством, что почти двухметровая высота для неё - это слишком, Элин, к своему счастью, провела не много времени. Буквально тут же она услышала громкий звук удара о дерево, что навело на мысли об открытии двери «пинком». Её внесли в комнату, бледно освещенную луной (свет проникал сквозь широкие окна) и через пару шагов, которые отозвались неприятным потрясением где-то в районе живота, девушку поставили на что-то мягкое. Она была благодарна Тадеушу за то, что он ходит быстро, так как перемещаться этим способом ей совершенно не понравилось. - Не делай так больше! – раздосадовано проговорила Элин, когда получила возможность шатко стоять на упругой кровати. - Я принесу твою обувь, - с усмешкой отозвался мужчина, у которого в голове до сих пор витали мысли о необыкновенной легкости этой растрепанной девушки. Элин была сейчас почти на одной с ним высоте. В глазах её все ещё отражалось досадное смущение, но губы уже чуть приоткрылись для неловкой улыбки, а скулы поднялись немного выше, из-за вышедшего наружу смеха. Нежность прозвенела в голосе Элин, когда она мягко произнесла: - Лучше подойди ближе. Словно очарованный её мимикой, Тадеуш повиновался. Один мизерный полушаг и её теплые пальцы уже касались твердых скул, прямого подбородка, опускались на жесткую кожу шеи. Когда она поцеловала его застывшие в невысказанном вопросе губы и внезапно получила настойчивый ответ, мужчина коснулся ладонями её талии. А затем, пытаясь не отрываться от глубоких поцелуев и медленно садясь на кровать рядом, Тадеуш осторожно притягнул эту хрупкую фигурку к себе. Но едва Элин податливо попыталась опуститься к нему на колени, как запуталась ногами в длинной ткани собственного платья. Это вышло так неожиданно, что молодой мужчина, который неуклюже был повален на спину, почувствовал на своих нижних ребрах чужие колени. - Я идиотка, - снова рассмеялась Адалина. – Тебе не больно? Она аккуратно попыталась изменить свое положение. Но когда её ноги оказались на покрывале, а часть туловища все ещё оставалась на чужой груди, Тадеуш поднялся сам и одним резким движением перевернул девушку на спину. - Я бы снял это платье, оно мешает, – голос его звучал так проникновенно, что сердце её сделалось совсем неуемным. - Тадеуш, я… - Я знаю. Она чувствовала прохладный шелк покрывала своим затылком, она видела горящий взгляд его глаз – и это все дышало нескрываемой угрозой. Мужчина, нависший над ней, теперь стал опаснее любого извержения самого огромного вулкана. - Я знаю, - повторил он, - и, как выяснилось, я могу ждать. Он переместился в более удобное положение - сел рядом, а Элин, в свою очередь, даже не шевельнулась, только закрыла лицо ладонями и виновато произнесла: - Я веду себя хуже, чем маленький капризный ребенок. - Мне нравится. - Я даже уже знаю, чего хочу, но мне страшно это получить! – не услышав слов мужчины, продолжила бормотать девушка. - Сомневаюсь, что сейчас ты хочешь от меня чего-то большего. - Дай мне время, - она, наконец, убрала руки от лица, чтобы с их помощью создать себе опору и сесть. - Только не так много, иначе мне снесет крышу, – серьезно произнес Тадеуш, смотря на Элин взглядом цвета жидкой ртути. - А мои прикосновения сделают только хуже? – настороженно поинтересовалась она. - Возможно, – левый уголок его рта неожиданно растянулся и подался чуть вверх. - Но не сегодня. Элин не стала говорить молодому мужчине, что ей очень нравится, когда его губы застывают в такой полуулыбке.

***

Для молодого человека утро это начиналось с не самых приятных известий, что со стопроцентной вероятностью вело к изначально незадавшемуся дню. Следующее, не столь неприятное, но слишком необычное обстоятельство вызвало у Эзры настороженные подозрения, которые следовало незамедлительно проверить. И поэтому он, обычно задерживаясь на пару минут у вольеров с псами, сегодня предпочел не тратить время зря и сразу направился к парадной двери. Свежий утренний воздух дымкой рассеивался вокруг, цепляя прохладой оголенные до локтя руки, что не очень понравилось парню. А ещё ему не очень понравилось считать себя помешанным, когда уже у самой двери мелодия, которую он совершенно точно слышал пару мгновений назад, вдруг затихла. Словно и не было вовсе ничего, кроме радостного лая за спиной да дружного щебетания каких-то ранних птиц. Но Эзра совершенно точно слышал музыку, наличие которой уже само по себе являлось странностью для владельца дома. Очередное необычное явление пригрезилось парню и как будто растворилось вместе с негромким щелканьем входной двери. Едва Эзра переступил порог, как у самой лестницы ему померещился тонкий силуэт в рубашке до колен, легким шлейфом скользнувший на ступеньки и скрывшийся за стеной, которая отгораживала лестницу от импровизированного бара. На ступенях послышался стук шагов и даже, как показалось Эзре, раздался шепот. Он уже был готов поверить, что ему не привиделось и его босс здесь не один, но последний все-таки спустился со второго этажа в полном одиночестве. - Босс! – высказал свое приветствие Эзра, но от удивления так и забыл закрыть рот. Смутило молодого человека не столько то, что лицо Тадеуша отражало одно лишь довольство, сколько то, что сам Тадеуш был без рубашки. - Ты вовремя, - отозвался мужчина. Он не спеша прошествовала к барной стойке, где стояли две пустые черные чашки, и взял свой мобильный, лежавший там же. Эзра, застыв у двери, внимательно наблюдал за перемещениями босса. И когда взгляд его отметил количество чашек и наличие корзинки со свежей выпечкой, явно доставленной из пекарни на Третьей улице, парень удивился ещё больше. Младший глава семьи Моор никогда не завтракал мучными изделиями, тем более не выпивал двух чашек за раз. - Я бы привез завтрак, босс, незачем было вам с утра мотаться, – проговорил Эзра, едва мысли в его голове собрались целостной картиной. - Четор ездил, - донесся отстраненный ответ. - Вы не одни? - Не один, - усмехнулся Тадеуш и повернул голову в сторону лестницы. Оттуда донеслись едва уловимые звуки быстрых шагов, и в темно-зеленой, точно покрытой листвой гостиной появилась Адалина. В правой руке она сжимала шлейки босоножек. Ему казалось, что удивляться этим утром уже нечему, но когда перед глазами предстала улыбающаяся светловолосая девушка в платье цвета первого снега, парень был немало ошарашен. И если у Тадеуша на втором этаже не пряталась ещё одна особа женского пола, то именно Лина пару минут назад разгуливала тут в рубашке. - Доброе утро, - обратилась она к Эзре. – Там не сильно холодно? - Доброе, - автоматически выдал молодой человек и позабыл ответить на вопрос, потому что у самого в голове поселился не менее важный. Девушка, будто не замечая двух внимательных пар глаз, дошла до ближайшего кресла и аккуратно присела на его мягкий широкий подлокотник. Легкие кружева у подола её платья приподнялись, от чего тонкие босые ноги оголились до лодыжек. Это весьма удобное обстоятельство позволило Элин беспрепятственно надеть свои босоножки. - Опять без обуви, – с легким недовольством в тоне заговорил Тадеуш. - Здесь совсем не грязно, – она застегнула второй кожаный ремешок и плавно выпрямила спину. – Лучше верни мне телефон. - Понятия не имею, о чем ты. Эзра не без любопытства следил за диалогом, так как всё происходящее вызывало живейший интерес. И расслабленная поза молодого мужчины, который облокотился на серый мрамор столешницы, и улыбающиеся глаза девушки, чьи плавные черты потеряли обычную скованность. Оставалось только гадать, что же случилось между этими двумя. - Тадеуш! - Тебе уже пора. Опаздываешь, – легким кивком головы он указал на настенные часы, а затем обратился к своему помощнику. – Довезешь её до университета. - Хорошо, босс, ещё что-нибудь? – проговорил Эзра, понимая, что на место любопытства пришло что-то менее приятное. - Нет, – Тадеуш плавно перевел взгляд на Адалину, которая поднялась и слегка провела руками по ткани платья. – Жди в машине. Парень даже не кивнул в знак того, что понял приказ босса. За ним просто щелкнула входная дверь, скрывшая хмурое раздражение, а потом наступила волнительная тишина. - И все же, где мой телефон? – каблучки Элин простучали пару раз, и звук их замер у барной стойки нефритового цвета. - А где моя рубашка? – вкрадчиво поинтересовался молодой мужчина. - На кровати, – она произносила это на вздохе, потому что вот-вот собиралась отвечать на поцелуй. Даже притом, что Тадеуш склонился к ней, девушке пришлось встать на цыпочки, чтобы хоть немного обнять этого широкоплечего мужчину. Его руки уже скользили по ткани платья гораздо ниже, ощущая податливое напряжение упругих мышц. Этим утром Элин до ужаса смущалась при виде нагой мужской груди, но глубокой ночью ей это ничуть не мешало прикасаться тонкими пальчиками к рельефной коже пресса. Одному небу известно, как мужчина смог сохранить самообладание, и как девушка набралась столько смелости, что уснула рядом с ним в одном нижнем белье, хоть и прикрытом чужой рубашкой.

***

Почти половину пути она предавалась замечательным воспоминаниям, которые окрашивали сегодняшнее утро в нежно-зеленые тона. С задумчивым налетом улыбки на губах, Элин вновь возвращалась к моменту пробуждения и откуда-то взявшимся бежевым тапочкам, к ароматному завтраку и громкому музыкальному каналу по телевизору. Все, чем были наполнены те пару часов, вызывали в душе удивительно теплые ощущения счастья. Она беззаботно, забыв о собственном внешнем виде, разгуливала по дому, даже успела пробежать от входной двери до лестницы, когда послышались чьи-то шаги. Как выяснилось, это приезд Эзры подстегнул девушку в таком темпе забрать свои босоножки, которые Тадеуш грозился принести сам. И если бы не его последние слова, девушка в следующие пару дней изводила бы себя ожиданием следующей встречи. - Отдам тебе новый, - сказал перед её уходом Тадеуш, - только если.. - Верни старый! – она спешила его не дослушать. - Хорошо, - нетерпеливо прорычал мужчина, - получишь старый, если примешь моё приглашение! Она согласилась прежде, чем услышала, что приглашают её на празднество в честь помолвки Натана и Маргариты. Но отступать из-за робости и страха Элин не решилась, так как тоже хотела держать свои обещания. Тем более что телефон ей действительно вернули, даже два. - Я открою окно? – наконец нарушила молчание Элин. Они ехали вдоль моря, и цвет утреннего неба над кромкой воды был такой необыкновенной голубизны, что девушке хотелось увидеть его не через стекло. - Конечно, - без каких-либо эмоций ответил Эзра. Парень и припомнить не мог, когда его досаждало такое откровенное недовольство. Причины тому крылись во многих факторах, но самым главным теперь была связь Тадеуша и Адалины. Всегда прекрасно владевший собой молодой человек понимал, что теперь сам может взорваться в любой момент. - Эзра, - повысила голос Элин, чтобы её было слышно сквозь быстрый морской ветер, - скажи, а у вас сейчас много проблем? - С чего взяла? – он кинул на девушку быстрый взгляд и вернулся к слежению за дорогой. - Ну, в городе туча слухов ходит о том, почему молодые люди умирают от передозировки. - Лучше тебе в это не лезть, - хмуро отозвался собеседник. Девушка лишь недоуменно пожала плечами и поднесла ладонь к правой стороне головы, чтобы придержать раздуваемые ветром пряди. Кажется, Эзра был не в самом лучшем настроении, чего за ним раньше не замечалось. Но девушку больше волновало то, какой шум сейчас поднимет Ринко. Впрочем, шум шумом, а листки и ручку подруга дать обязана, иначе поездка в университет окажется бесполезной. - Я тут вспомнила, - Элин решила ещё раз потревожить раздосадованного парня, когда они уже подъезжали к месту назначения, - моя сестра все утверждает, что ты знаешь её подругу. - Сомневаюсь, что меня интересуют девушки этого возраста, - выруливая на нужную улицу, откликнулся Эзра - Да не совсем её, кажется, она говорила, что Карин старше. - Кто? – парень не расслышал имени, плавно останавливая машину. - Карин, - повторила Адалина и отстегнула ремень безопасности. Её взгляд был устремлен сквозь лобовое стекло, так как девушка хотела рассмотреть количество живых душ в пределах главных ворот. А поскольку учебное время настало вот уже как двадцать минут назад, то пустота равнялась огромному облегчению со стороны светловолосой особы. - Откуда ты знаешь её! – казалось, Эзра приложил титанические усилия, чтобы его озлобленное, почти дикое восклицание прозвучало не так громко. - Это Джилин, не я, - Элин была удивлена такой резкостью, даже посчитала себя виноватой из-за какой-то неверно произнесенной фразы, а потому попыталась разъяснить: - сестра познакомилась с ней в Пакушо, а недавно сказала, что ты часто навещал эту Карин. Я и хотела у тебя спроси… - Нечего тебе вообще об этом заговаривать, - уже спокойнее сказал собеседник, - иди, опаздываешь. - Но.. - Иди. Ничего не понимая, но совершенно точно осознав, что ответа она так и не получит, Адалина вышла из машины. Она не видела своей вины в плохом настроении этого извечно доброжелательного парня, но все равно чувствовала некую долю причастности. Однако даже такой факт не смог омрачить замечательные события сегодняшнего утра больше, чем услышанная напоследок фраза: - Можешь поболтать на эту тему с боссом, он-то точно порадует тебя ответом. Автомобиль тронулся с места слишком резко, чего Элин никак не ожидала. А ещё она не ожидала такого неприятного разговора, который вкладывал толику сомнений в её гудящее сердце.