Сакура на краю вулкана

Зеркало было огромным, таким же огромным, как и он, поэтому с легкостью вмещало полное отражение не только молодого мужчины, но и той части комнаты, в которую заглядывало. Тадеуш, осмотрев себя с головы до ног, решил, что даже при сильном желании матери и своем неожиданном рвении выглядеть чуть лучше, чем обычно, не собирается надевать галстук-бабочку. Этот несуразный предмет был немедленно сдернут с шеи и отброшен куда-то в сторону, что существенно изменило картину в зеркале. - Я тоже думаю, что вам лучше без него, босс, - отозвался Эзра. Он спокойно сидел в кресле и следил за движениями мужчины с каким-то отстраненным интересом. За исключением этого, все в молодом человеке было как прежде: улыбка, хорошее настроение, болтливость и исполнительность. Тадеуш так и не смог увидеть ничего странного, чтобы скрывалось за обычной услужливостью его помощника. Хотя тот факт, что Эзра стал намного развязнее в его присутствии, слегка бросался в глаза, но это не доходило до той степени наглости, которую младший Моор предпочитал жестко пресекать. - Ты задержался сегодня, - со своим обычным недовольством произнес он. Но цель у этого недовольства была только одна: показать, что все как всегда. - Ну, босс, не только у вас есть личная жизнь. На широкую улыбку Эзры Тадеуш никак не отреагировал. Мужчина отвернулся от надоевшего зеркала и взглянул на своего помощника обычным в своем безразличии взглядом. Позавчера они разговаривали с Адалиной, и кое-что для младшего Моора осталось невыясненным. Это непосредственно касалось Эзры и частых поездок в клинику Пакушо. Проверить информацию Тадеуш мог только при том условии, если была возможность добраться до старых журналов посещения. Но они замечательным образом превратились в пепел при пожаре, произошедшем после самоубийства Карин. И снова все упиралось в эту девушку, чья дерзкая самоуверенность некогда понравилась Тадеушу. - Встреть Адалину, она будет через двадцать минут у главного входа, - в приказном тоне отозвался младший Моор. - Так рано? – удивился помощник, но уже сменил позу, чтобы подняться с кресла. – Мне присмотреть за ней, пока вы не освободитесь? - Да. После ухода Эзры, Тадеуш нашел ещё немного времени для того, чтобы позвонить человеку, на которого он мог положиться в такой неприятной ситуации. Мужчина дал весьма четкие указания, не услышал никаких лишних вопросов и закончил разговор. Помощник, почти друг, практически правая рука, а в общем смысле тот, кому все эти годы доверял младший Моор, теперь оказался под подозрением. И черт бы с этой клиникой, да и с той же Карин, мало ли какие причины были у Эзры ездить к ней! Но стоило лишь допустить хотя бы малую причастность парня ко всей этой панике с наркотиками, как слишком много временных фактов складывалось воедино. Начать хотя бы с того, что когда со склада пропал контейнер, Эзра находился в недельной «командировке». Задача, поставленная перед ним тогда, требовала непосредственного присутствия в Пакушо. С одной стороны – алиби, а с другой – все же неограниченная возможность распоряжаться своим временем, которое можно использовать и на трехчасовую поездку обратно. Тадеуш не отличался сдержанностью, но даже в такой ситуации он понимал, что его грубые и резкие действия приведут к нежелательным последствиям. Ему необходимо было убедиться в том, что Эзра не причастен к случившемуся. Или причастен.

***

Просторное патио позади огромного поместья семьи Моор сегодня утопало во всевозможных оттенках синего. Сапфировые тканевые банты венчали многочисленные столы и стулья, а огромные лилии цвета лазурита наполняли все двадцать семь ваз, которые смогла насчитать Адалина. Пока девушка занималась нехитрыми вычислениями, молодой человек, сидевший на стуле рядом, наблюдал за ней. - Лина, мне следует извиниться за свою грубость при нашей последней встрече. - У всех бывает плохое настроение, - с улыбкой ответила девушка и пожала оголенными плечами. Это движение заставило Эзру скользнуть взглядом по тонкой линии ключиц к женской шее и неожиданно обнаружить затененный слоем пудры след. На золотистой коже едва заметно выделялось круглое покраснение. - Точно, - ухмыльнулся собеседник и даже не подумал отвести взгляд, - скажи-ка, вы с боссом недавно встречались, так ведь? О чём болтали? Девушка вдруг поняла, что разговор, по началу ни к чему не обязывающий, вдруг сменил своё беспечное направление на прямо противоположное. Даже не в тоне голоса молодого человека, а в чём-то гораздо более сложном, она почувствовала угрозу. Сам Эзра всё также доброжелательно смотрел в её сторону, и потому ощущения от прозвучавшего вопроса странно и противоречиво столкнулись в её восприятии. - Думаю, что это наше дело, - тихо, но твёрдо произнесла девушка. - Лина, дай-ка я тебе кое-что поясню, - с виду Эзра был спокоен, как воды пресного озера, но ему до внезапного раздражения не понравился ответ Адалины. – Пока ты имеешь дело с кем-то из членов семьи Моор, особенно если это один из тех, кто в ближайшем будущем возглавит семью, то ничего «нашего» у тебя с ним быть не может. И это не потому, что я так хочу, а потому, что семья хочет обезопасить себя от нежелательных претензий со стороны не только любовниц, черт знает кем себя возомнивших, но и внезапно возникших внебрачных детей. Они оба знали, что Элин никогда не позволит себе предъявить хоть какие-то права на то, что ей не принадлежит и принадлежать не будет. Но Эзра сказал то, что считал нужным сказать, а Адалина его прекрасно поняла. Вновь ощутив пропасть между своим маленьким миром и огромными возможностями молодого мужчины, который так чувственно касался губами её шеи тем замечательным вечером, девушка высказалась без каких-либо эмоций: - Позавчера я приехала в Южное поместье. Уехала утром. Мы разговаривали о Карин. - И он тебе всё рассказал? – не без удивления в голосе поинтересовался парень. Элин только кивнула. Её потухший зелёный взгляд медленно цеплялся то за одну бледно-голубую завитушку на скатерти, то за другую. Внутри груди что-то неприятно жгло холодом, хотя это ощущение точно не касалось того прошлого, завесу которого Тадеуш приоткрыл перед ней. - И что ты об этом думаешь? – Эзра чувствовал не только превосходство над тихой девушкой с поникшими плечами, но и некий отдалённый страх. - Я не сказала Тадеушу, но ты ведь был влюблён в неё, наверное, да? – почти беззвучно пробормотала она. - Что за чушь? С чего ты это взяла? - Случайно узнала о том, что ты часто навещал её в клинике. Вот и подумала. Она, казалось, и не заметила ошарашенного, почти обозленного лица, чьи черты заострились ещё больше. Это лицо внезапно подалось вперед, вместе со всем корпусом, чтобы как можно сильнее выразить свою угрозу. - Что ты ещё не сказала Тадеушу? – Эзра понизил голос до скрежета, от которого девушка внезапно очнулась. - То есть? Адалина осознала, что молодой человек отнёс её фразу ко всему услышанному, но почему-то инстинктивно промолчала. Не стала разубеждать сердитого собеседника, что про его визиты в Пакушо Тадеуш всё-таки знает. - Адалина! – звонкий выкрик вмиг окутал пустынное патио. Эзра повернул голову на звук и резко принял своё первоначальное, якобы расслабленное, положение. Элин, внимательно следившая за такими переменами, внутреннее содрогнулась от испуга. - Здравствуй, дорогая, - Маргарита с широкой улыбкой распахнула объятия навстречу поднимающейся со стула Элин. – Натан сказал, что ты специально приедешь пораньше, чтобы мы смогли порепетировать последний раз под твоим толковым присмотром. Что-то ты хмурая, плохо себя чувствуешь? - Нет, нет, - похолодевшей спиной она ощутила цепкий взгляд Эзры, - всё в порядке, просто волнуюсь, скоро здесь будет много незнакомых людей. - Ну, одного, даже очень близко знакомого, тебе хватит с головой, - насмешливо произнесла Маргарита, намекая на вполне себе ясные для неё самой отношения между Тадеушем и девушкой. – Эзра, передай ему, пожалуйста, что я конфисковала Адалину. - Конечно, - донеслось в ответ. Когда они обе исчезли в светлом проеме распахнутых дверей, молодой человек понял, что сегодня ему предстоит скрыть свою неожиданно выползшую наружу тайну. Чего бы это ни стоило.

***

Войдя в широкую галерею, где колонны песочного цвета легко пропускали гуляющий ветер, он был изумлён увиденным. Маргарита и Натан слаженно плыли в ритмах тихой музыки, что доносилась из маленьких наушников, которые так предприимчиво захватила невеста и которые они теперь делились на двоих. Видно было, что даже в выстроенной по желанию прадеда галерее, длинной в пять сотен метров и шириной в три больших шага, места им катастрофически не хватало. Но это Тадеуш заметил многим позже, после того, как гибкий чарующий образ перестал занимать всё его внимание и заострять углы ощущений. Её платье из тончайшего полупрозрачного шифона лоскутами темнеющей ткани уходило в пол. Шелк сочной зеленью плотно окутывал фигуру в самых изящных местах, но словно позабыл о хрупкой шее и плечах девушки. Они тянули к себе его внимание не больше того, что было сокрыто под нарядом, но ощущения от недавних прикосновений к этой нежной коже вновь всплыли в памяти. Тадеуш понял, что окончательно свихнулся, когда девушка, стоящая к нему спиной, чуть поправила волосы. Эти светлые, едва розоватые пряди ровными крупными волнами ниспадали, точно водопады цветущих ветвей на зеленоватую крону. Адалина не походила на ту самую сакуру, она словно была ею. Она ощутила его приход раньше, чем услышала эхо шагов, а потому обернулась уже с улыбкой. - Я заждалась тебя, - вместо приветствия произнесла девушка. - Моя вина, - ответил Тадеуш, не чувствуя в её словах упрека, - позже можешь попросить всё, что захочешь. - Вообще вытряси из него как можно больше, чтобы знал, как заставлять девушку ждать, - рассмеялась Маргарита. Пара закончила свой танец, но невеста всё ещё оставалась в объятиях будущего мужа. - Закрой уже ей чем-нибудь рот, - беззлобно посоветовал брату Тадеуш, отметив то, как с полной уверенностью в своем неограниченном владении этой молодой женщиной, Натан располагает руки на её талии. - Сам разберусь, - парировал собеседник. Он был доволен и только что полученным поцелуем, и собой в частности, потому не стал сыпать иголками в сторону отношений самого Тадеуша. Тем более, что их второй участник являл фигуру вполне себе приятной и доброй девушки, которая заслуживала уважения. - Или я разберусь, - проворковала Маргарита и достала из нагрудного кармана Натана свой мобильный телефон. – Ого! Да я едва успеваю переодеться! - Я могу помочь, - предложила Адалина. Она вспомнила, как ей самой пришлось возиться с длинным дорогим платьем, дабы надеть его максимально аккуратно, а потом ещё и воевать с косметикой, которая раньше редко выходила за рамки туши и обычного блеска для губ. - Спасибо, но думаю, что справлюсь сама, - Маргарита в этот момент видела лицо Тадеуша, чьи глаза выражали нежелание вновь терять светловолосую девушку из виду. - Поторопись, - предостерег Натан, и его очаровательная будущая супруга действительно поторопилась так, что в мгновение ока не только выскользнула из его рук, но и стремительно исчезла за одной из дверей, ведущих в жилые комнаты. Сам же Натан прошел между светлых колонн и направился в патио, чтобы, как он сообщил, встретить первых гостей. На самом деле этим должен был заниматься не только старший брат, но Тадеуш предпочел задержаться в полутени крытой галереи. - Мне казалось, что он ясно намекнул на желательность твоего присутствия там, - кивнула Адалина в ту сторону, куда ушел Натан. - Подождёт. Он наклонился к ней за поцелуем и с удовольствием отметил, что высокие каблуки добавляют немного комфорта их немыслимой разнице в росте. Девушка ответила ему вроде бы как всегда, но он перехватил узкие руки, которые потянулись за такими нужными прикосновениями. Элин с удивлением взглянула на свои чуть сжатые в мужских пальцах ладони. - Если будешь распускать руки, то на помолвку мы попадём не скоро, - с усмешкой во взгляде пояснил свои действия Тадеуш. Девушка с нежной улыбкой заглянула ему в глаза, а затем легко коснулась губами их сцепленных рук. Действие вызвало внутри молодого мужчины такую терпкую волну, что в голову закралась настойчивая мысль об использовании какой-нибудь стены для более тщательного объяснения с Элин. Но где же в этой чертовой галерее было найти хоть одну не отделанную стену? Хотя бы та, что оказалась ближе всего к спине хрупкой девушки, уже не имела и шанса на удобную опору, потому что во всю трехметровую высоту её украшал мраморно бледный барельеф обыкновенного тележного колеса с восьмью толстыми спицами. Следы от выпуклостей – это явно не являлось тем, что должно было остаться на её коже. - Лучше пойдём, - тихо вздохнула Элин, своим тонким слухом уловив разносившиеся вдалеке голоса. Тадеуш согласился с этим, так как мысли о том, что на самом деле должно бы оставаться на коже его девушки, могли изрядно помешать сегодняшним планам.

***

Наверное, он понял, что такое отвечать за кого-то, когда Раф и Дойл впервые ввязались в драку с какими-то отморозками из Пакушо. Отморозки оказались сыновьями Жоана Тонэ, важного человека в пределах промышленного городка. Ситуация представилась в таком свете: парни из семьи Моор напали на совершенно «безобидных» ребят из семьи Тонэ. И если бы эти ребята разобрались сами, а не подослали после избиения возмущенного папашу, возможно, Тадеушу и не довелось бы решить первую свою проблему без грубой силы. Приказом Адальбо младший сын должен был принести извинения за своих людей. Тадеуш не противился, логику отца он перенял ещё с пеленок. Но здесь выходило иначе. Светловолосая девушка в своем струящемся зеленью платье была только его гостьей. Конечно, официально её пригласили на помолвку, как и всех остальных, но, в отличие от них, Адалина не имела практически никаких связей с семьей. Она не была родственницей (к большому счастью), не входила в число друзей, а просто прикреплялась к нему. Лишь подумав об этом, Тадеуш недовольно дернул уголком рта. Ему самому не нравился нынешний статус светловолосой девушки, но с этим фактом пока приходилось мириться. И нести ответственность. Именно поэтому Элин постоянно чувствовала его цепкий взгляд, даже если младшего Моора рядом не оказывалось по каким-либо причинам. А причин нашлось много, потому что молодой мужчина с умением играл роль главы большой семьи. Папа Адальбо должен был прибыть через полчаса вместе с женой, и только Тадеушу приходилось заботиться о надлежащем приёме самых важных гостей. Это требовало всех его сил и внимания, но ему каким-то непостижимым образом удавалось всегда ухватиться за несколько свободных минут и негромко развлечь Элин историей о ком-то из присутствующих. Сказать, что она была безмерно благодарна за его усилия, значит - не сказать ничего. - Разве обычно наследниками становятся не старшие сыновья? - в одно из таких свободных мгновений, девушка вдруг пришла к выводу, что ей интересен этот вопрос. - Натан тоже по-своему во главе стола, с официальной стороны, - Тадеуш отыскал глазами брата, который, обнимая за плечи счастливую Маргариту, что-то громко рассказывал двоюродным дядьям. – Решает юридические вопросы. - А ты? - А я все остальные, - негромко проговорил Тадеуш. Знать и слышать - для Элин всегда было чем-то очень разным, как и сейчас: она прекрасно знала, чем занимается, да и чем может заниматься молодой мужчина, но слышала от него об этом впервые. Неизбежное столкновение эфемерного понимания о том, что дела семьи в большинстве своём представляют темную и незаконную сторону, и точного факта, что этими делами заведует сам Тадеуш, породили в её душе двоякие ощущения. Всё это тоже непременно коснётся жизни девушки, но готова ли она к таким столкновениям. Возможно именно из-за этих внутренних разногласий, Элин отказалась подходить к его родителям, когда при их шумном появлении, Тадеуш мягким касанием ладони попытался показать, что хочет её представить. - Извини, - тихо пробормотала она в ответ на его вопросительный взгляд. Зелень глаз была словно затемнена смятением, которое пресекло все действия младшего Моора на корню. Он отправился приветствовать отца и мать один. Хотя молодая пара пожелала отпраздновать помолвку в новомодном стиле, все гости по старой традиции начали громко поздравлять родителей жениха. Чтобы долго не затягивать с этими замечательными пожеланиями многочисленных внуков и правнуков, папа Адальбо остановил всё краткой благодарностью и громогласной шуткой. Обидного в ней не было ничего, но Маргарита залилась таким румянцем, что гости оглушили патио долгим дружным смехом. Натан, видя состояние своей девушки, официальную часть помолвки решил открыть сам. Элин, в отличие от остальных, не вслушивалась в его слова. Она погрузилась в те неспокойные мысли, которые возникли при виде человека, по сути управлявшего всем городом. Папа Адальбо оказался совершенно неулыбчивым мужчиной. Даже шутка, высказанная им только что, была произнесена с серьезным выражением небольших глаз. Их цепкий взгляд уже успел отметить среди гостей тех, кто не проявил должного уважения и просто не явился, тех, кто все-таки пришел, но лучше бы оставался дома, да и всех тех, кого он лично не знал. Наверное, столкнись Адалина несколько месяцев назад с ним где-нибудь в городке, то обязательно испытала бы смутную смесь чувств из почтительности и страха к этому высокому, мощному в плечах и груди человеку. Сейчас же она думала только о том, что Тадеуш поразительно похож на отца. И хотя Натан тоже перенял широту телосложения не от матери, до других мужчин в семье ему было далеко. Их рост с Маргаритой был практически одинаков, но, стоя рядом, молодые люди смотрелись очень гармонично. Элин подумала, что в её случае такой гармонии не достигнуть даже каблуками. - Мой сын раздражен, но, тем не менее, не забывает настороженно поглядывать на предмет своего раздражения, - внезапно раздался тихий голос. Элин, наблюдавшая за Маргаритой и Натаном, которые начали свой танец, едва сумела понять, что обращаются именно к ней. А как только поняла, то оторопела, потому что рядом оказалась мать Тадеуша. Будучи очень красивой женщиной, она сумела сохранить необыкновенную молодость в чертах узкого лица, хотя седые нити уже сильно посеребрили её волосы. - Здравствуйте, - пролепетала девушка первое, что пришло ей в голову. - Здравствуй, - бездонные, бледные глаза с интересом заглянули в чужое лицо. - Ты совсем не похожа на Летицию, но этот замечательный цвет радужки совершенно точно ваша семейная черта. - Вы знакомы с моей сестрой? - В каком-то смысле я её поклонница, - отвечая спокойной улыбкой, Теула отметила скромную смущенность девушки. – А ты знакома с моим младшим сыном. Элин позволила себе несмело взглянуть на женщину, которая, казалось, уже обо всем догадалась по румянцу на щеках своей собеседницы. Красивая мелодия, которую выбрала Маргарита для вальса, подошла к концу, и уже после бурных аплодисментов, Теула неожиданно произнесла: - Его отец разгромил мой дом, когда услышал семнадцатое по счёту: «Нет». Как видишь, мужчины этой семьи умеют добиваться желаемого. Смотря в прямую, точно струна, спину удаляющейся женщины, Адалина так и не смогла понять, что же это было: предостережение или наставление? Но девушке стало гораздо легче после их небольшого разговора. Она даже смогла более или менее спокойно выдержать множество взглядов, которые устремились к ней, когда Маргарита своим звонким голосом поблагодарила Элин за помощь и изящным взмахом ладони указала на девушку. Та только с улыбкой кивнула в ответ и скромно опустила глаза под очередной залп аплодисментов. Столики вместили всех гостей так внезапно и дружно, что Адалине показалось происходящее после настоящим обманом. Поначалу чинная церемония помолвки, как сейчас принято у большинства молодых людей, проходила по плану. Микрофон попадал в руки всем родственникам по порядку старшинства, и звучали обильные поздравления. Особенно разлилась в пожеланиях мама Маргариты, глаза которой все время слезились. Даже многочисленные подарки преподносились молодой паре с аккуратным пересчетом: от меньшего к большему. Только бабуля Кинти, очень седая, но по-юношески веселая женщина, решила оставить право последнего слова за собой. И с того момента, как она объявила о сюрпризе в виде местных музыкантов, специально приглашенных ею на помолвку, всё пошло по старому доброму сценарию. Свадьба приобрела такой размах местного колорита, который был знаком всем присутствующим. Даже Маргарита примирилась с неизбежным весельем, ворвавшимся вместе со звуками гитар и флейт. - Ты можешь присоединиться к танцующим, - произнёс Тадеуш в перерыве между задорными песнями. Это было первое, что он сказал ей после того, как они оказались рядом. До этого момента мужчина рассеянно следил за происходящим на незанятой чем-либо площадке между столиками гостей и столиком помолвленной пары. Его одолевали хмурые мысли и предполагаемые ответы на невысказанные вопросы. - А мы можем немного прогуляться? – неожиданно ответила ему Элин. - Конечно.

***

Она нежно касалась его губ своими под большой желто-зеленой яблоней в тени пустынного сада, куда они забрели совершенно нарочно. Тонкие руки с небывалой для них хваткой обвивали сильную мужскую шею, не давая и малейшей возможности освободиться. Его ладони сильно сжимали складки платья на хрупкой талии и бездумно плавали по не менее хрупкой спине. Пару минут назад Тадеуш с легкостью поставил девушку на низкий парапет, который отделял садовую дорожку от яблонь. Но на этот раз Элин не отозвалась добродушным смехом на их огромную разницу в росте, а лишь грустно улыбнулась и решила поцеловать мужчину. Он совсем не был против получить эту поглощающую нежность, но странные настроения девушки портили всё удовольствие. - Только я решаю, что ты отказываешься меня терпеть, как получаю поцелуй. Это обычные женские заморочки, или мне стоит знать об очередном подводном камне? - Обычные, - солгала Элин с полуулыбкой и снова потянулась к чужим губам, но Тадеуш слегка повернул голову, не позволяя ей возобновить прикосновение. - Это из-за матери? Что она тебе сказала? - У тебя замечательная мама, которая предупредила меня, что от вашей семейной непрошибаемости мне никуда не деться, - смотря ему прямо в глаза, заявила девушка. - Ты даже не подозреваешь, каким непрошибаемым я могу быть, - в своих излюбленно опасных тонах пригрозил Тадеуш. - Я, по-моему, не отказывала семнадцать раз, - ей пришлось тихо выдохнуть из-за приятной дрожи, которая оказалась реакцией на наглые прикосновения мужчины к одним из опаснейших мест на её теле. - Пять, и это только прошлым вечером, - приглушённо ответил он, заставляя её, стоящую выше, немного наклониться, чтобы дотянуться до шеи. - Там пудра, - предупредила девушка прежде, чем поняла, что ошибается. Сначала горячее прикосновение языка легло на поверхность чувствительной кожи, смывая безвкусный тальк, а затем шероховатость губ подправила потускневший красный след. Как будет скрывать его теперь девушка подумать не могла, потому что думать в этот момент было не чем. - Ты издеваешься, - почти на полустоне выдавила она и с силой сжала ткань его рубашки цепкими пальцами, едва побелевшими на костяшках. Молодой мужчина ничего не ответил, только уже влажные губы опустились на выступающие под тяжелым вдохом ключицы да большие руки ещё теснее прижали к себе тонкое тело. Если бы не такая фундаментальная опора, то девушка давно бы свалилась с парапета, на котором теперь почти и не стояла. Кажется, что вся нижняя часть её тела начинала медленно неметь от пробирающих до дрожи прикосновений, которые она остро ощущала сквозь шёлк. Если бы не ткань, то близость их стала бы гораздо откровеннее. - Что я говорил о длинных платьях? – он в очередной раз запутался пальцами в одной из плавных складок и, недовольный этим, отвлекся от загорелой кожи с легким запахом жасмина. - Что? - пролепетала Элин. - Сегодня же вечером изорву к чертовой матери! – прорычал Тадеуш и замер, словно вдруг вспомнил что-то очень важное. Руки его неожиданно крепко ухватили девушку за талию, чтобы в следующий момент опустить на садовую дорожку. – Нам пора возвращаться, иначе Натан убьет меня, если я пропущу винную церемонию. - Это та традиция, когда самый младший в семье наливает в бокалы молодых вино? – Элин уже ловко поправляла воротник его белоснежной рубашки и возвращала в петельки верхние пуговицы, которые из-за её смелости так легко были расстегнуты. - Да, - кивнул Тадеуш. – Эзра может составить тебе компанию, пока я буду занят. - Нет, - голос её дрогнул, когда она произносила это слово, но мужчина не понял от чего. Он приподнял пальцами её чуть острый подбородок и заглянул в лицо, скулы которого всё ещё рдели румянцем, но глаза уже выражали совсем другие оттенки чувств. - Почему? - Потому что он сначала выспрашивает, а услышав то, что хотел, злится! - И что он выспрашивает? – настороженный её жалобой, Тадеуш сам попытался не выдать свою злость. - Дело опять в этой девушке, Карин, - тихо сказала Элин и отвела взгляд в сторону. - Черт бы её …! - Тадеуш! Нельзя же так, - проворчала она в ответ на услышанную брань. – Она ведь погибла. Мужчина замер так неожиданно, что даже широкая грудь под её ладонями перестала вздыматься. Он взглядом скользнул по светлым волнам волос, а затем задумчиво выдал: - Мне кажется, что мертвые так часто о себе не напоминают. - То есть? – девушка в поисках ответа заглянула в его лицо, напряженное из-за размышлений. - Ничего, - Тадеуш вдруг расслабился, чувствуя волну чужого беспокойства. – Возвращайся обратно, а мне нужно кое-что решить. Элин хотела бы спросить, что же пришло ему на ум, да и как он собирается успеть к церемонии, но промолчала. Потому что молодой мужчина, на несколько секунд прижавший её ладони к своим губам, старался выглядеть намного спокойнее, чем был на самом деле. Она видела его решительность, его нарастающую злобу, и совершенно точно знала: это её не касается. - Я буду ждать тебя там, - только улыбнулась она в ответ и легко выскользнула из крепких объятий. Тадеуш не смотрел ей вслед, хотя очень чётко слышал стук тонких каблуков по каменной дорожке. А когда звук затих, мужчина направился в противоположную сторону. Полностью погруженный в свои мысли, которые рисовали всё новые и новые картины убедительных предположений, он пропустил странное мимолетное чувство тревоги.

***

Он всё же немного опоздал, за что был награждён испепеляющим взглядом брата и совсем недовольным лицом Маргариты. Впрочем, это не произвело на него совершенно никакого эффекта, потому что мысли все ещё были заняты безотлагательным решением одной большой проблемы. Уже беря в руки прохладную бутылку с многолетним вином и прислушиваясь к стихающим звукам бузуки, Тадеуш попытался отыскать взглядом Адалину. Но ни травянистой зелени её платья, ни светловолосой макушки нигде так и не заметил. Впрочем, папа Адальбо уже произнес положенную в таких случаях речь, и слово должен быть взять младший Моор, чтобы, наконец, открыть бутылку с вином. Потому Тадуш, всецело теперь поглощенный церемонией, отодвинул поиски девушки на второй план. Тем более, что поводов для волнения не было: Элин скорее всего затерялась в толпе гостей. Мелодичный звон двух бокалов разнёсся по такому непривычно бесшумному патио и молодая пара, предварительно сделав по глотку вина, почти одновременно огласила пространство звуком бьющегося стекла. - Винную песню! – тут же громогласно заявила женщина, приходящаяся братьям Моор тетушкой по материнской линии. Её пожелание стало навязчивой идеей, которую своими выкриками поддержали многие гости. Словно им в угоду раздалось резкое бренчание струн. - Может быть, Адалина станцует? – поинтересовался Натан, забирая у Тадеуша бутылку вина. - Не думаю, - мужчине пришлось повысить голос так, чтобы быть услышанным сквозь стройное хоровое пение. - Ты всё же спроси, - присоединилась к разговору Маргарита, - мы с ней могли бы показать этому старичью, как надо плясать. - Твою бабушку, дорогая, никто не переплюнет. - Натан, я такой же в старости буду. - Отказываюсь жениться! По взгляду Маргариты было ясно, что новый бокал, который Натан аккуратно наполнял красным напитком, сейчас будет отправлен в физиономию, так любящую некстати пошутить. Но мужчина, дабы избежать опасности, подарил своей будущей жене примирительный поцелуй. И, пожалуй, повторил бы подарок, однако Маргарита внезапно была схвачена за руки и с безотказной настойчивостью вытолкнута в центр патио. Там уже бушевало пламя танца, в котором не только женщины, но и изрядно подвыпившие мужчины принимали непосредственное участие. Тадеуш наблюдал все эти сцены с немым недоумением, хотя даже ему происходящее казалось до придурковатости смешным. - Сам виноват, - без сочувствия отозвался он, когда брат обратился к нему с шутливой жалобой на будущие перипетии семейной жизни. - А мы через пару месяцев посмотрим, кто и в чём виноват, - без особой угрозы в голосе предупредил собеседник. - Через пару месяцев? - Знаешь, Маргарита дает год, а я всё же не считаю тебя таким тормозом, думаю, созреешь раньше. - До чего? – уловив убежденность в голосе Натана и уже, кажется, начиная догадываться о теме их диалога, Тадеуш испытал раздражение. - Она ведь тебе не просто нравится, - внезапно ироничная несерьезность собеседника исчезла без следа. - Не просто, - мрачно согласился молодой мужчина, - но с этим я разберусь сам. - Ещё бы, - спустя пару мгновений произнёс Натан, но Тадеуш уже покинул общество брата. Он направился к толпе гостей, дабы отыскать светловолосую девушку, которая, наверное, заждалась его. Но только через десять минут беспрерывных блужданий, пришло осознание того, что Адалины здесь нет. Уже несколько раз пропели всё те же куплеты незабвенной «Винной песни», и даже успели украсть голубеющую в волосах Маргариты розу, чтобы замученный жених выкупил этот ложный символ невинности. А зеленоглазой девушки Тадеуш так и не дождался. Покидая гудящее патио, он направился по каменной дорожке к тому месту в саду, где они с Элин расстались, но это ни к чему не привело. Теперь молодой мужчина всерьез начал волноваться. Оставалось только вернуться и начать спрашивать, не видел ли кто-нибудь тонкую светловолосую девушку, зеленоглазую и до умопомрачения красивую. Конечно же, последних слов он бы никому, а уж тем более себе, не сказал бы, но факт оставался фактом: Адалина исчезла. Мысль эта настолько обеспокоила Тадеуша, что он стал раздражительным. И уже на полпути в патио, когда перед ним внезапно возник Раф, резко поинтересовался: - Забыл что тут? Опять ни хрена не делаешь? - Да я …эээ, - парень запнулся от испуга, осознав, что ему не повезло попасть под горячую руку. - Что? - Д-дойла я жду, он отлить пошел, б-босс, - пролепетал Раф и мысленно взмолился всем богам, чтобы на этот раз влетело не сильно. - Ясно, - неожиданно присмирел Тадеуш, - Адалину не видел? - Босс, - раздался негромкий голос откуда-то справа, не дав тем самым Рафу ответить. Тадеуш обернулся и увидел перед собой сорокалетнего мужчину, чья незаметная, точно тень, фигура отделилась от старой яблони и вышла на солнечный свет. - Об этом потом, - отмахнулся младший Моор, так как знал, что ему должен сообщить телохранитель, - лучше выясни, куда исчезла моя девушка. - Но я всё ещё не нашёл Эзру, - донеслось бесцветное высказывание в ответ. Напряжение, которое возрастало внутри молодого мужчины с каждой минутой, внезапно увеличилось в разы. И гнев начал закипать мгновенно. - Выясните мне, чёрт вас возьми, где … - О, босс, а чё это вы тут? – Дойл, к своему несчастью, выплыл из-за поворота в самый неподходящий момент. А когда увидел горящий ненавистью взгляд Тадеуша, то своим животом ощутил холодное лезвие, пронзающее страхом все нутро. Парень попытался сдать назад, однако судьба его была предрешена. - Сюда иди, - приказал младший Моор, - Адалину видел? - Д-да, - закивал испуганный Дойл, но с места не сдвинулся. - Где? - У большой галереи, с Эзрой шла, - глаза Дойла округлялись по мере того, как мрачнело лицо его босса. С каждым услышанным словом черты этого лица заострялись всё больше и больше. Молчание, повисшее вдруг в пространстве, длилось лишь мгновение, но каждый из присутствующих понял, что грозит оно большим взрывом. Тадеуш использовал эту тишину для того, чтобы быстро и решительно отмести все ненужные эмоции, а затем выдать четкие указания: - Дойл, Раф, возьмите парней и обыщите каждый куст у галереи. А ты, - Тадеуш серьезно посмотрел на своего телохранителя, - будь поблизости. Мужчина с совершенно непримечательными чертами лица едва заметно кивнул в ответ. Младший Моор только нахмурился, полнясь злобой ещё больше. Всё теперь развивалось не так, как он того хотел, а контролировать нынешнюю ситуацию Тадеуш просто не мог. И неведение его меркло перед тем ощущением угрозы, которое нависло над светловолосой головой Адалины.