Сакура на краю вулкана

С первого взгляда могло показаться, что молодой человек расслаблен: голова его была откинута немного назад, руки безвольно распластаны вдоль верха спинки дивана, а ноги согнуты в коленях и широко расставлены врозь. И только напряженные прямые черты лица подсказывали, что мужчина далек от состояния нирваны. В гудящей голове мешались мысли, связанные проблемой, большой и неприятной. Разрешение её требовало немалых усилий и, более того, несло за собой отрицательные последствия. Достигнуть той стадии смирения, когда стоило переходить к решительным действиям, молодой мужчина не мог, пока не мог. Насущные проблемы тоже не дремали, а заставляли морщиться от хрустящих звуков битого стекла. - Босс, стул вернуть-то? – раздался приглушенно-хриплый голос Рафа. - На хрен, - сказал Тадеуш, точно что-то выплюнул. Он не изменил позы, даже не открыл глаз, только ещё раз раздраженно ругнулся, тем самым закрепляя эффект своего плохого настроения. На подчиненного это подействовало как надо: Раф сразу понял, что босса лучше не беспокоить не под каким предлогом. Поэтому он постарался очень тихо собрать остатки стекла на совок и вслед за ребятами покинуть комнату, в которой теперь сильно сквозило. Так случилось, что порывам ветра было дозволено беспрепятственно гулять по кабинету младшего Моора, чем они беззастенчиво и пользовались. Именно такое наглое вторжение встретило Натана, когда тот появился в дверном проеме. - Проветриваешь? – поинтересовался он, проходя в комнату и чувствуя, что под тонкую рубашку забираются холодные потоки. Ответ последовал так же, как и ожидался, поэтому до зияющей дыры окна мужчина дошел в тишине. Очередной порыв ветра настиг его, когда он слегка высунул темноволосую голову наружу, чтобы лучше рассмотреть последствия извержения вулкана. Весь дом уже знал о том, что Тадеуш в приступе ярости жестоко расправился с ни в чем неповинным стулом. И сейчас Натан наблюдал безуспешную спасательную операцию: Дойл и Раф возились с кустами шиповника, в которые угодил злосчастный предмет мебели. Каких-то пару месяцев назад внизу, под окнами первого этажа, мог валяться и человек. Тут было одно из двух: либо младший брат эволюционирует, либо кому-то живому повезло не попасться под его горячую руку. Сам Тадеуш, казалось, ничего не чувствовал. Он просто устал чувствовать, устал думать, говорить, двигаться, но не слушать. Её слушать. Как ни странно, мысли, которые нужно было с таким трудом вырывать у потока проблем и с таким усердием хранить в запретных уголках памяти, дарили ему тихий покой. Однако молодой мужчина не позволял себе этой роскоши, так как ощущал груз ответственности, теперь камнем висящий на шее. Он понял, что Натан оказался рядом только тогда, когда брат сел в кресло напротив и заговорил: - Грязи на тебя вылили немало, сочувствую. Тадеуш резко поднял голову и смерил брата долгим внимательным взглядом. А затем, вместо желаемой: «засунь в задницу», произнес другую фразу, а вернее задал вопрос о том, знает ли уже отец. - Пока нет, - ответил Натан. Он сам испытал напряжение, понимая, что сейчас Тадеуш мысленно возвращается к тем утренним событиям, которые привели его в такую ярость. Тогда младший Моор спускался по ступеням торгового центра в намерении быстро пересечь небольшую площадь с фонтаном и сесть в припаркованный автомобиль. Следом шли его люди, а площадь (что обычно для такого времени суток) была полупустынна. Та женщина возникла, словно из неоткуда. Она появилась на пути так неожиданно, что молодому мужчине пришлось остановиться и вопросительно взглянуть на препятствие. Он не мог не заметить её растрепанные волосы, мятую одежду и, хуже того, искаженное горем лицо. Одни лишь глаза на маленьком, бледном лице горели таким гневом, какой бывает у тех людей, чьё сильное страдание помутило разум. Едва заметив Тадеуша, женщина начала громко кричать, проклиная всю семью Моор, из-за которой погиб её единственный сын. Злые, выстраданные истерикой ругательства разносились по всей площади, точно крик умирающей птицы. Даже те редкие прохожие, которые торопились по своим делам, застыли от такой картины. Женщина всё продолжала извергать потоки своей ненависти, пока не дошла до края, за которым оставалась только безысходная попытка отомстить обидчику. Все произошло за считанные секунды: она попыталась наброситься на младшего Моора, но не успела сделать и шага, как ей преградили дорогу сильные широкоплечие мужчины. Внезапно лицо её, рассеченное гневом и болью, словно подернула судорога, и женщина стала медленно опускаться на колени. Глаза свои она закрыла сухими желтыми ладонями, потому что не могла унять слезы, покатившиеся по щекам. Все то время, пока лились потоки обвинений, Тадеуш стоял исполинским изваянием и совершенно не понимал, что в этой ситуации стоит предпринять. Только тогда, когда женщина разрыдалась, младший Моор со злостью отогнал своё оцепенение. Он даже остановил Эзру, который было ринулся, как и всегда, разрешить неприятную ситуацию без особых последствий. Молодой мужчина сам подошел к сгорбившейся на брусчатке фигуре и, аккуратно взяв её за плечи, поднял с колен. «Моя семья не имеет никакого отношения к смерти вашего сына. Но, если хотите кого-то винить, вините меня», - после этих фраз женщина отняла соленые ладони от лица. Она с гневом посмотрела на Тадеуша, и в её взгляде можно было прочесть пожелание самой мучительной смерти. Но слов не осталось ни у кого. Зато остался тяжелый осадок и страшная озлобленность на самого себя да на того урода, по вине которого наркотики погубили столько молодых людей. - Не думаю, что нужно взваливать всё на свои плечи, - прервал молчание Натан. - Отвесить половину тебе? – неприязненно донеслось от дивана. – Закрыли тему. - Как скажешь, тем более, я пришел, чтобы разрешить одну маленькую проблему. - Не сейчас, Натан, - нахмурившись, отрезал Тадеуш, которому хватало забот по самую макушку. И, судя по тому, что брат занят подготовкой к предстоящей помолвке, то влезать ещё и в это младший Моор не желал. - Может, выслушаешь, а потом уже будешь соглашаться? Тадеуш знал этот настойчивый взгляд и хамоватую улыбку, которая выразительно подчеркивала упорство сидящего напротив человека. - Так вот, проблема моя состоит в том, что помолвки по нашим старым традициям проходят так шумно, как потом не проходят и свадьбы. И, чтобы как можно живее разнообразить весь этот шум, Маргарита решила танцевать вальс. Со мной. А танцоры у нас по мужской линии все прирожденные, ты же знаешь, - Натан сделал мимолетную паузу, чтобы уловить усмешку на лице брата. – Отказать Маргарите я пробовал, но она слишком хорошо умеет уговаривать меня в те моменты, когда думаю другим местом. Именно поэтому, мне предстоит научиться танцевать вальс. Понимаешь же, что я не собираюсь позориться и нанимать какого-нибудь учителя или, хуже того, ходить на специальные занятия. Мне нужен человек, который даст пару советов и уроков, более того, человек знакомый. И ты знаешь, кого я имею в виду. - Я, по-твоему, вожу дружбу с нашим ансамблем народного танца? – недовольно отозвался Тадеуш. - А теперь можешь подумать головой. - Да я не... – взгляд брата навел на мысли о том, что всё гораздо ближе, чем кажется. – Адалина? - Она самая, – кивком подтвердил догадку Натан, - устроишь нам встречу? - Устрою, - задумчиво проговорил Тадеуш. Возможность услышать её мягкий голос отозвалась приятным всполохом тепла где-то в глубине груди.

***

Уютная, обставленная по вкусу матери гостиная, стала гораздо просторнее, когда всю мебель передвинули к дальней стене. Хотя места снаружи, или в том же холле, было более чем достаточно, Натан решительно заявил, что не станет заниматься этим на глазах у всей семьи. Им лично была выбрана небольшая гостиная в дальнем северном крыле, и он сам раздавал указания людям, которые передвигали мебель. Тадеуш спокойно наблюдал за изменениями в интерьере, наслаждаясь тем, что делать ему, собственно, ничего не нужно. Но к прибытию Адалины от отстраненно-задумчивого взгляда младшего Моора не осталось и следа. Он позвонил ей с вопросом, умеет ли она танцевать вальс, а когда услышал удивленный утвердительный ответ, то сказал, что ему нужна помощь. Элин и предположить не могла, как её умения помогут мужчине, но войдя в карминовую гостиную, почти сразу все поняла. Вернее, ей помогли понять. - Здравствуйте, - отозвалась девушка, когда обнаружила, что в комнате с пышными гардинами оказался не только Тадеуш. - Здравствуй, нас, кажется, не представляли друг другу? – вежливо поинтересовался человек, чьи прямые черты лица говорили своей схожестью буквально все. - Натан, верно? – улыбнулась Адалина. - Мой брат, - уточнил Тадеуш, который внезапно осознал, что без его участия этот разговор вообще не имеет права на существование. - Весьма полезная информация. Сарказм Натана он мог пропускать до бесконечности, точно глухая, бетонная стена просто позволял колким словам отлетать от себя. Только так выходило не всегда, например, сейчас было не самое подходящее время для фраз в подобном ключе. - Чем я могу помочь? – спросила светловолосая девушка. Она переводила взгляд от одного брата к другому в надежде хоть от кого-то услышать ответ. И, конечно же, больше рассчитывала на то, что именно Тадеуш всё объяснит. Но молодой мужчина, расположившись на широком подоконнике и подмяв под себя золотую ткань штор, только бросал неприязненные взгляды на старшего брата. - Я вижу, этот угрюмый медведь, записавшийся в мои родственники, не удосужился объяснить? – в очередной раз усмехнулся Натан. – Дело в том, что мне необходимо освоить вальс. - Венский, я полагаю? - Да, кажется, именно о нём мне и прожужжали все уши, - собеседник говорил немного удивленно, - поразительная догадливость. - Не думаю, - тихо рассмеялась Элин, - это единственный вид вальса, который умеет танцевать Маргарита, вот я и предположила. - Тадеуш, с каких пор тебе нравятся порядочные скромные девушки? – не удержался от комментария Натан, за что получил очередной испепеляющий взгляд. - Как ты думаешь, легко ли танцевать, когда ноги из самой задницы торчат? – угрожающе поинтересовался молодой мужчина. Но черты лица его, до того настороженно-напряженные, значительно смягчились, когда Элин оказалась рядом. Она намеревалась поставить свою тканевую сумку на подоконник и вместе с тем подарить Тадеушу очень теплую улыбку. Он обосновался здесь основательно и, кажется, не собирался никуда уходить, именно за это девушка была ему благодарна. Потому что оставаться наедине с малознакомым, хоть и не вызывающим тревоги человеком, она бы не хотела. - Венский вальс – это не так уж и сложно, - Адалина повернулась лицом к стоящему в центре комнаты мужчине. – Только не очень будет удобно вам что-то показывать из-за моего роста. Натан неимоверными усилиями сдержал свой порыв, чтобы не ответить девушке: «А со стремянкой?», и не получить следующий гневный комментарий брата. Вместо этого он произнес: - Не думаю, что это сильно испортит дело, я намного ниже Тадеуша. - Что ж, - пожала плечами Элин, - тогда я переобуюсь и начнем. - Замечательно. В следующие полчаса молодого мужчину, который самым внимательным образом наблюдал за передвижениями пары в центре гостиной, выворачивало то внутренне чувство собственности, щедро отмерянное ему при рождении. Когда он соглашался помочь брату, то и представить не мог, что для него это обернется таким испытанием. И что вальс окажется таким интимным в своей близости танцем. - Ваша правая рука должна быть как бы опорой для локтя партнерши, а ладонь находиться на уровне лопаток, - светловолосая девушка сама направляла руки Натана, располагала их в нужном положении. – Левой держите мою ладонь вот так. Спина прямая! Запомнили? - Постарался. Элин улыбнулась и искоса взглянула на Тадеуша, тот был мрачнее тучи. Это, пожалуй, стало единственным, что её смутило, поскольку близость другого человека в танце она воспринимала как нечто само собой разумеющееся. - Давайте сначала потренируемся так, а потом я покажу правильное положение ног. Когда я говорю раз, вы делаете шаг вперед с правой ноги, а я шаг назад с левой, затем на два-три вот такие два такта, точно топчетесь на месте, – девушка воспроизвела «топтание на месте» и продолжила. – Затем, вы с левой ноги отступаете на шаг, а я наступаю с правой и повтор тактов. - Только не стоит сильно идти в наступление, а то так можно и не жениться, - пошутил Натан. - Я начинаю считать, - прервала его веселье девушка, - Иии, раз, два, три… С нескольких попыток у Натана даже стало получаться, а когда наставница решила закрепить результат, то дела пошли как нельзя лучше. Вскоре Тадеушу начало надоедать его наблюдательное занятие. О том говорил лениво блуждающий по комнате взгляд и расслабленная поза. Казалось, что под следующее размеренное «раз, два, три», мужчина сможет закрыть глаза и спокойно уснуть. К этому моменту Элин объяснила своему ученику практически всё, что можно было передать словами: шаги, движения, положения и повороты головы, фиксация взгляда, чтобы из-за кружений не вызвать тошноту, да и прочее. Теперь следовало переходить к следующему этапу, который заключался в совмещении всего вышеупомянутого в единое целое для создания танца. - Начнем? - произнесла она и вплотную приблизилась к Натану. - Что ж, пожалуй, я решусь и на это. - Держите крепче! Её левая нога скользнула между колен мужчины и осталась там зафиксированной, а правая плавно была вытянута носком чуть в сторону. После Элин удостоверилась, что партнер так же верно расположен, как и она, чтобы беспрепятственно выгнуть спину с необычайной грацией. Нескромная близость их ног и её волшебная гибкость сделали то, от чего сонливости молодого мужчины настал конец. От резкого напряжения, охватившего все тело, Тадеуш почувствовал, как мышцы живота сократились, вытолкнув в желудок нечто-то такое, что камнем провалилось в неведомые глубины организма. Осторожная ревность завладела его сознанием, как навязчивая идея, которая выискивает в каждом прикосновении что-то непозволительное. Их танец закончился на первом же счете ошибкой Натана, но начальная поза все никак не давала покоя младшему Моору. А самым невыносимым было то, что он не имел права прерывать процесс обучения. Ему оставалось только жадными рывками отмечать её красивые, изящные движения да мягкие касания к чужому телу. С одной стороны, оказаться на месте брата и танцевать на помолвке Тадеуш не согласился бы ни за какие обещания. Но с другой стороны, сейчас Адалина в физическом плане была гораздо ближе к Натану, чем к нему. Как бы долго он на неё не смотрел, осознание того, что она спокойно может находиться в руках другого мужчины, накрывало все новой и новой волной. Светловолосая девушка по собственной воле спокойно прижимала оголенные колени к чужим ногам, указывая верное расположение в танце. И не было на лице никаких пунцовеющих пятен или расширенных в испуге глаз. - Ещё раз? – спросила Элин, взглянув на застывшего Натана. - Нет, думаю, что на сегодня всё, - его взгляд был направлен на настенные часы. – Кажется, нам с Тадеушем пора заняться кое-чем более важным. - Что ж, - тихо ответила девушка, - азы я вам показала, теперь лучше бы начать тренироваться с Маргаритой, чтобы потом не было никаких неудобств. - А я-то надеялся на следующую встречу, - собеседник усмехнулся и в легком наклоне туловища поцеловал правую руку Адалины. – Благодарю. Девушка рассмеялась, а затем присела в шутливом реверансе. Она не восприняла поведение мужчины как что-то непозволительное, в отличие от кого-то третьего, кого эти двое благополучно игнорировали. - Натан, - донеслась волна раздражения от широкого окна. - Ты прав, нам пора. И если Тадеуш не хотел придушить собственного брата в этот самый момент, то желание сломать что-нибудь присутствовало точно. Элин внимательно наблюдала за поведением обоих мужчин, все больше убеждаясь в том, что они очень разные. - Я провожу Адалину, - сообщил Тадеуш, когда Натан попрощался с девушкой и направился к двери. - Делай это в темпе, отец не любит ждать, - послышался ответ, который вызвал у Элин умилительную улыбку. Некоторые привычки, оказывается, передаются по наследству.

***

Высокие стройные деревья окрашивались мягкими оттенками вечера по обеим сторонам от Адалины, когда она вместе с Тадеушем шла по кипарисной аллее. В её конце начиналась короткая подъездная дорога, где девушку уже ждал автомобиль. - Я думаю, что у него все получится, - уверенно произнесла Элин, кутаясь в свою короткую кофточку поверх бледно-желтого платья. - Получится, - холодно отозвался собеседник. Они только ступили на гладкий камень аллеи, а девушке уже приходилось спешить за мужчиной, так как тот внезапно устремился вперед. Его нервное состояние чувствовалось и в этой резкой походке, и в пустых ответах, а хуже того, читалось и на лице. До легкой обиды Элин не понравилось такое отрешенное настроение, поэтому она вложила все силы, чтобы ускориться ещё больше и обогнать собеседника. Когда тонкая фигура скользнула вперед и замерла на его пути, он тоже остановился. Взгляды их столкнулись, но как бы она не хотела выразить всю свою решительность, плавные линии лица были слишком мягкими. Ещё нежнее её красоту делали два аккуратных пучка волос за небольшими ушами. Они теперь щекотали кожу шеи, так как девушке пришлось высоко поднять голову. - Ты злишься на меня? – осторожно спросила Элин. - Ты не боялась быть рядом с другим, - его серьезный тон звучал упреком, но никак не злостью. - Я боюсь мужчин только в том случае, если они сами решают, чего я хочу. И когда таким решениям я противиться не могу. Она вернула ему упрек в двойном размере, от чего Тадеуш был немало удивлен. - Тебе не о чем беспокоиться, - тихо продолжила Элин, - это не первый раз, когда ко мне обращаются за помощью, поэтому у меня давно выработался некий профессиональный навык. К чужим прикосновениям во время танца я отношусь совершенно нейтрально. - Мне не нравится этот навык, - произнес молодой мужчина. - Если ты завидуешь, то могу и тебя научить танцевать вальс, - губы её растянулись в улыбке. - А если ревную? Когда Элин находила в себе очаровательную смелость подшучивать над ним, то Тадеушу, откровенно говоря, становилось неприятно и неловко. В такие моменты все внутри него требовало вновь занять лидирующую позицию их отношений, а для этого хватало лишь прямолинейности. И смущенная, раскрасневшаяся девушка вновь оказывалась в его полной власти. Только на этот раз смятение Адалины переросло в робкое огорчение, выразившееся лишь молчанием да резким разворотом на сто восемьдесят градусов. Он так и не смог понять, чем задел её, и даже не решился это выяснить. Их путь до конца аллеи продолжился под мерное шуршание темнеющей листвы, но когда они оказались в полушаге от автомобиля, Элин неожиданно заговорила: - Ты ведь сам позвонил. - Верно, - ответил молодой мужчина, внимательным взглядом охватывая ровную спину перед собой. - Но что ты хотел на самом деле? Я совсем не понимаю, почему ты разозлился. Мне надо было отказать твоему брату? Но ты сказал, что нужна моя помощь! Разве я могла отказать? Как это было ни странно, но он разобрал всё, что сумела пробормотать девушка. - Ты всегда можешь мне отказать, и я ничего с этим не сделаю, - быстро и четко выговорил молодой мужчина. Слова дались ему тяжелее, чем он ожидал, так как признание в собственном бессилии из-за чувств к другому человеку было чем-то новым и весьма неприемлемым. - Я не заставляла себя, я действительно хотела помочь, - теперь девушка обернулась, чтобы увидеть странный оттенок в чужом взгляде. - Рад этому. - Тогда почему ты сердишься? - Потому что я кретин, Элин! – прорычал Тадеуш, не в силах сдерживать свой эмоциональный порыв. Неужели ей был неясен тот простой факт, что он успел тридцать раз проклясть себя за неспособность контролировать раздражающее чувство собственности. О ревности он мог говорить свободно, используя её, точно инструмент для смущения девушки, но вот раскрывать свои истинные чувства Тадеуш явно не намеревался. Ещё одна непозволительная роскошь. - Думаю, такого от тебя ещё никто не слышал, - её большие зеленые глаза смотрели на собеседника с полным непониманием. - И не услышит. Элин знала, что сейчас, возможно, не самое лучшее время и настроение, но этот вопрос, беспокоивший её уже несколько дней, неожиданно возник в голове. Он дребезжал надоедливым гудением и требовал, чтобы его задали именно сейчас, пока есть возможность получить откровенный ответ. - Я должна кое-что спросить. - Что? - слегка сузив разрез бледно-голубых глаз, произнес Тадеуш. - Почти три года назад моя сестра попала в клинику Пакушо и там познакомилась с одной девушкой, - Адалина начала объяснять издалека, чтобы заранее стереть все недоразумения. – Мне кажется, что они поладили, может быть, даже подружились. - Мне узнать об этой девушке? – перебил её собеседник. - Возможно, ты о ней слышал, потому что Джилин, увидев Эзру, вспомнила, что он часто бывал в Пакушо, приходил к Карин. А когда я спросила у самого Эзры, то он, ну, как мне показалось, разозлился. Хотя потом и сказал обратиться к тебе. - Карин? – имя было произнесено таким тоном, что Элин оно показалось проклятым. - Сестра просто хотела узнать о судьбе этой девушки. - Она мертва. Адалина ощутила желание тихо выдохнуть из-за появившейся неловкости, но слова мужчины заставили её сосредоточиться на одном немаловажном факте: он знает. И об этой Карин, и о том, что с ней стало. - Эзра рассказал? – она одним неуверенным движением руки поправила ремень сумки на своем плече. - Нет, - задумчиво ответил мужчина, - не рассказал. - Она из твоего прошлого? – озвучила Адалина неожиданную мысль. - Из того самого прошлого, о котором тебе знать не нужно. Он серьезно смотрел в эти удивительно зеленые глаза, но лишь мгновение, потому что их обладательница быстро отвела взгляд в сторону. - И так будет всегда, чтобы я не спросила? – произнесла она таким огорченным тоном, который он не мог оставить без внимания. - Тебя это не должно касаться. - Уже касается, - тихо начала Элин, но затем продолжила гораздо громче, - пока я рядом с тобой, меня, так или иначе, будет касаться каждая сторона твоей жизни. И о тебе самом я хотела бы знать только от тебя же, а не от кого-то третьего. - Нет! - громко возразил Тадеуш. Но стена его уверенности в том, что он сможет оградить Адалину от всего, по его мнению, нежелательного, пошатнулась и, кажется, получила трещину. - Тадеуш, пожалуйста. В просьбе он услышал что-то очень важное. Теперь он не мог убедить себя в том, что ей многого знать не стоит. Пожалуй, в словах Элин были какие-то моменты, с которыми ему следовало согласиться. Например, фраза, значившая, что говорить о себе лучше самому же. Она и без того забивает свою голову слухами и сплетнями, разговорами с Эзрой, да и прочим, а это все не ведет к сближению. Даже не выясняя все дотошно, девушка сталкивается с какими-то совершенно недопустимыми остатками информации. И выходит это, как не печально осознавать, слишком часто и излишне случайно. Хотя бы вопрос о Карин. Каким непостижимым образом Адалина оказалась связана с ней? Через сестру-наркоманку, которая узнала Эзру! Этот мир слишком тесен для того, чтобы Тадеуш рисковал, не желая посвящать Элин в своё темное прошлое. - Хорошо, - ответил он после недолгого размышления. – Завтра вечером я буду свободен, и ты приедешь ко мне. Я обещаю рассказать все, что захочешь. - Спасибо! – с улыбкой отозвалась девушка. - Услышанное тебе точно не понравится. Но мягкие прикосновения рук, которые попытались сомкнуться за его спиной, не дали мужчине окончательно испортить расставание мрачными предсказаниями. Объятия на прощание были всегда настолько нежными и осторожными, какие могли быть только у неё. Он же, наоборот, прижимал к себе так крепко, что светловолосой девушке удавалось почувствовать всю твердость мышц под чужой одеждой. Когда дверь захлопнулась, а машина тронулась с места, Тадеуш ещё чувствовал легкий знакомый запах её дорогих духов. И было чертовски приятно от того, что Элин понемногу учится принимать его незначительные знаки внимания в виде небольших подарков.