Адепты Агриэля

      — Активность противника спала. Первая эскадра разбита с минимальными потерями. Высадка авангарда прошла по плану. Расстояние до Земли сто двенадцать тысяч километров, — сказала Лене.       — Лейтенант Ларсен, вычислите параметры торможения. Надо как можно скорее выйти на геосинхронную орбиту и начать высадку основных сил десанта для поддержки действий передовых подразделений.       — Для сброса скорости со ста пятидесяти четырёх до трёх с лишним километров в секунду и выхода на траекторию нам придётся тормозить на перегрузке в пятнадцать g около семнадцати минут.       Адмирал переключил связь на весь флот.       — Всем немедленно начать подготовку к процедуре торможения. Проверить готовность систем жизнеобеспечения.       Лене почувствовала, как тугие и жёсткие держатели стали обвивать её по рукам и ногам, фиксируя тело перед предстоящими перегрузками. Руки отдалились от приборной панели. Скрестившиеся на теле ремни резко натянулись, вдавив тело в анатомическую спинку кресла так, что пошевелиться было невозможно. Даже дышалось с трудом. Небольшого зазора между ремнями и телом едва хватало для вздыманий груди. Подлокотники кресла опустились, выпрямив руки по швам. В область поясницы впился блок холодных металлических игл, которые сначала показались раскалёнными. Кресла всех офицеров на мостике откинулись назад.       Перегрузки при торможении и ускорении обычно шли по направлению грудь-спина, но торможение было на порядок более неприятным, чем разгон, из-за изменения вектора перегрузок. При сбросе больших скоростей, когда тяги реверсивных устройств двигателя не хватало, кораблям приходилось разворачиваться кормой вперёд, чтобы реактивный поток шёл напрямую из дюз, развивая максимальное усилие.       Немного положение спасала система жизнеобеспечения, которая снабжала кислородом и впрыскивала в кровь обезболивающие, стимуляторы и нанороботов. Наниты позволяли многократно расширить возможности человека в различных экстремальных ситуациях. Эти микроскопические механизмы управляли гуморальной и нервной регуляцией, улучшали доставку питательных веществ и кислорода к клеткам при недостатке кровоснабжения, химическими соединениями и электрическими импульсами стимулировали кору головного мозга, чтобы человек мог на протяжении всего времени сохранять сознание, выстраивали тонкие экранирующие плёнки на тканях, препятствуя их деформации и разрыву.       Испытания показывали выживаемость людей при перегрузках в двадцать g на протяжении нескольких минут без каких-либо долговременных последствий для здоровья.       В шлемофоне послышался приглушённый голос адмирала, абсолютно лишённый волнения:       — Торможение через три, две, одну… Реверс!       Корабли ударной группы резко вздёрнули носы вверх и развернулись. В кормовой части крейсера в дюзах термоядерного реактивного двигателя появился слабый свет.       Кресла сильно завибрировали, стали наклоняться и поворачиваться по направлению движения. На экране в строке акселерометра ноль превратился в быстро возрастающее отрицательное значение. Значение в строке спидометра стало уменьшаться ещё быстрее.       Гигантская сила навалилась на грудь. Лене старалась часто дышать и не опустошать лёгкие полностью. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Если выдохнуть полностью, то вдохнуть снова уже не получится.       При подготовке в Академии военно-космического флота Союза учили правильно напрягать диафрагму и мышцы груди, чтобы удерживать остатки воздуха в лёгких и не давать крови перетекать из одной части тела в другую, но на многократных перегрузках это было практически невыполнимо.       Сильная боль пронизывала всё тело. Обезболивающим нужно было время, чтобы подействовать.       Обычно, без стимуляторов через несколько секунд наступало ощущение эйфории, потом потеря сознания и смерть, но наниты сводили все губительные действия на нет.       Вены на лице и лбу взбухли. Голова гудела. Изредка ощущалась неприятная вибрация в черепе, будто мышцы свело. Веки отяжелели так, что приходилось силой удерживать глаза открытыми.       На третьей минуте торможения периферическое зрение начало отказывать. Лене видела лишь маленький участок своей приборной панели. Всё остальное: экраны систем обнаружения, кресла группы управления впереди выпали из её поля зрения.       Когда торможение прекратилось и все корабли снова развернулись носом вперёд, Лене испытала небывалое облегчение. Держатели отстегнулись, а блок игл покинул тело, обработав место прокола коагулянтами и антисептиками. Если бы она встала со своего места, то тут же упала бы на пол от головокружения. К горлу подступила тошнота. Голова раскалывалась.       Сразу после торможения офицерам группы управления с болью во всём теле пришлось активно корректировать орбиту для правильного выхода на траикторию и параллельно следить за другими кораблями флота, чтобы избежать столкновения.       Флот шёл без ускорения, управляясь гравитацией земли и рулевыми двигателями.       — Левый борт, орудия к бою, — раздался невозмутимый голос Трикса без намёка на усталость. Казалось, что перегрузки на него никак не повлияли. — Основным подразделениям Военно-космических десантных войск начать отстрел.       Лене провела пальцем по левой части схемы корабля у себя на экране. Почувствовались слабые вибрации.       Люки по левому борту крейсера раздвинулись в стороны, и из образовавшихся шахт разом возникло несколько крупнокалиберных орудий. Они развернули стволы в направлении Земли и сделали залп.       Металлические болванки вошли в воздушное пространство, оставляя за собой сияющие раскалённые хвосты. Обеднённый уран, которому была свойственна пирофорность, измельчался и горел из-за трения о воздух, образовывая вокруг снаряда горячее плазменное облако, которое уменьшало силу сопротивления, не давая снарядам сгорать в атмосфере и терять начальную скорость.       Следом за флагманом выстрелили сотни орудий других кораблей флота, подавляя оставшуюся земную оборону, аэродромы и космопорты на поверхности планеты, с которых могли взлететь истребители на перехват. Земная поверхность озарилась вспышками от взрывов. Белые и густые облака стали серыми от клубов чёрного дыма. К планете устремился рой десантных капсул с солдатами и техникой.       — Одно истребительное крыло в полном составе при поддержке остатков Первой эскадры приближается с западного полушария, — доложила Лене. — Направление три, два, семь. Если их скорость останется без изменений, они войдут в контакт с ударной группой через четыре минуты.       — Похоже, что земляне задействовали все свои оставшиеся резервы, — сказал старпом. — Специально дождались пока мы приблизимся, чтобы сорвать высадку.       Из ангаров лётной палубы вырвались стремительные и остроносые силуэты истребителей и боевых дронов. Они сблизились и ввязались в ожесточённый бой с резервами Федерации.       Нитевидные потоки снарядов земных автоматических пушек пересекались с летательными аппаратами СДР, которые вспыхивали и разваливались на части сферой из раскалённых брызг. Радиоэфир в такие моменты заполнялся криками ещё живых летчиков, догоравших в кабине подбитой машины или оказывавшихся в космосе с повреждённым скафандром.       Иногда зуммер системы предупреждения об облучении на мостике «Немезиды» начинал монотонно гудеть, сигнализируя о взятии корабля на сопровождение наземной ПКО. А уже через мгновение гул сменялся коротким и истошным писком, давая экипажу понять о запуске ракет наземными установками. Орудия крейсера автоматически разворачивались на источник облучения и делали короткий залп, уничтожая наземные станции подсветки целей и пусковые установки, полностью обесценивая всю оборону Федерации.       Внезапно «Немезиду» сотряс удар, затем ещё один. Сочленения между корпусом крейсера и радиатором раскрошилось в пыль, обшивка устрашающе заскрежетала, будто корабль разваливался на части. Оторванная пластина радиатора закружилась и отдалилась от крейсера. Лампы освещения на мостике замерцали.       — В нас попали! — выкрикнула Лене. — Фрегат с дистанции в пятьдесят тысяч километров. Атакую.       Снаряды, выпущенные орудиями и скорострельными пушками «Немезиды» достигли земного корабля за считанные секунды и изрешетили его.       — Говорит фрегат Земного флота «Монтелимар» всем силам СДР. Мы сдаёмся! Прекратите огонь! — послышался надрывный мужской голос по нешифрованному каналу связи.       — Ваша сдача отклонена! — яростно отозвался Трикс и обратился Лене: — Лейтенант, добейте его.       — Но они же сдаются! — жалобно выдавила она.       — Поменьше эмоций, лейтенант. Огонь!       Ещё одна вереница снарядов разрезала корпус «Монтелимара», словно нож. Осколки обшивки захватывались гравитацией Земли и медленно кружась уплывали в сторону от поверженного фрегата с мёртвым экипажем внутри.       Истребительное крыло с западного полушария предпочло отступить обратно после встречи и короткого сражения с истребителями СДР. Несколько ракетных и пушечных залпов с кораблей ударной группы окончательно разубедило силы Земли в уместности подобных опрометчивых действий. Стрельба затихла.       — Два их снаряда оторвали нам радиатор по левому борту, — доложила Лене. — Мы на солнечной стороне. Останемся здесь чуть дольше и перегреемся.       — Статус высадки? — спросил адмирал.       — Высадка основных сил кораблями ударной группы полностью завершена.       — Телекоммуникационная группа, немедленно свяжитесь с силами, действующими в порту. Узнайте, смогли ли они взять его под контроль? «Нюкта» и «Крон», займите позицию в эскорте. Дивизиону живучести приступить к ликвидации последствий попадания.       Справа и слева позади повреждённого флагмана пристроилось два крейсера для сопровождения.       Через минуту от диспетчерской пришёл ответ на запрос адмирала.       — Сопротивление ещё сохраняется на самых нижних уровнях порта. Наземная станция уже захвачена. Им некуда отступать. Не рекомендуется проводить стыковку до полного подавления сопротивления.       — Мы получили серьёзные повреждения и должны встать на срочный ремонт. Моим людям нужен отдых. Земля всё равно не станет взрывать порт. Он слишком важен для них.       — Принято, «Немезида». На время вашей стыковки периферийное кольцо с открытыми доками будет остановлено.       Трикс обратился к офицерам группы управления:       — Начать стыковку. Док номер четыре.       — Есть. Координаты стыковочного коридора получены. Внешнее кольцо остановлено. Дополнительная поправка траектории сближения не требуется.       «Немезида» приблизилась к открытому доку станции «Аттолло». Порт находился на том же расстоянии от поверхности, что и флагман, поэтому надобности в дополнительном разгоне или торможении для корректировки орбиты не было.       Корабль плавно ускорился, но, по сравнению с торможением, это было подобно приятной ласке. Расстояние до дока, представляющего из себя две параллельные монструозные балки, между которыми предстояло припарковать корабль, стало медленно сокращаться. «Нюкта» и «Крон» остались в стороне, прикрывая стыковку флагмана.       Когда кораблю остались считанные метры до столкновения со станцией, дюзы двигателей закрылись реверсивными устройствами, и «Немезида» остановилась так же легко и плавно, как и разогналась. К крейсеру присоединились швартовные устройства и герметичные переходные рукава. Свет на мостике отключился, погрузив всё в темноту, а через мгновение загорелся вновь. Зашипели насосы, нагнетая воздух обратно в отсеки корабля.       — Стыковка окончена. Крейсер переведён на стационарное питание. Начата остановка реакторов. Бортовое питание отключено. Переходные шлюзы герметичны. Крепления швартовных устройств работают. Диспетчерская, подтверждаете?       — Так точно, «Немезида». Стыковка окончена. Рады приветствовать вас.       — Можно снять шлемы, — облегчённо сказал Трикс. — Старпом и старший оператор тактического звена, за мной. Остальные, остаётесь на мостике.       Лене сняла перчатки и шлем, вдохнула прохладный воздух и с необычайным блаженством ощутила затылком подголовник кресла. Теперь можно было расслабиться и ничего не бояться. Всё тело ныло от боли, лёгкая тошнота чувствовалась на корне языка. Она отстегнула от пояса шприц-пистолет, заряженный дополнительной дозой стимулятора, и сделала инъекцию в шею. Так вещество быстрее всего доходило до мозга. Тёмно-коричневая радужка её глаз практически полностью поглотилась расширившимися зрачками.       Ремни безопасности щёлкнули. Люди встали из-за своих рабочих мест и направились к выходу вслед за адмиралом. Магнитные ботинки автоматически определили наличие невесомости и включились.       Группа перешла с мостика к лифту по коридору, стены которого были обшиты мягкими панелями, чтобы смягчить удары членов экипажа при резком маневрировании. Лифт доставил офицеров к палубе с переходным шлюзом.       Корабли по архитектуре больше напоминали перевёрнутые набок небоскрёбы. Каждая палуба была отдельным этажом, через которые проходило несколько лифтов. Мостик располагался в глубине для наилучшей защищённости командного состава. Искусственная сила тяготения достигалась за счёт линейного ускорения.       У внешнего шлюза уже сгрудились члены экипажа крейсера, когда адмирал вместе с офицерами подошёл к переходу.       — Эй, а ну ра-а-асступись! Главнокомандующий на палубе! Сми-и-ирно! — раздался чей-то властный голос из толпы.       Все отошли от дверей шлюза и отдали честь.       Трикс, Веймин и Лене на небольшом вагончике доехали до внешнего вращающегося кольца станции. Вагон присоединился к кольцу, невесомость сменилась гравитацией. Лене почувствовала, как на неё навалилась сила, а магнитные ботинки перестали примагничиваться к полу. Её волосы, заплетённые в тоненькие локоны и плававшие в невесомости, словно цепи, плетями опали на плечи, спину и грудь.       На станции их уже ждали.       — Здравия желаю, товарищи офицеры, — торжественно поприветствовал их, выходящих из вагона, космодесантник. У него за спиной стоял отряд солдат, вытянувшихся по стойке смирно. — Я сержант Джордж Миленович, командир шестого взвода ВКДВ. Мы проводим вас в кабинет.       — Какова обстановка? — поинтересовался Трикс, подойдя к сержанту.       — Лучше, чем мы рассчитывали. Военных на станции практически не оказалось. Мы легко её захватили. Небольшие отряды землян забаррикадировались на нижних уровнях и всё ещё сопротивляются, но им некуда отступать. Кабина лифта под контролем, наземная станция и доки захвачены. Сейчас сюда поднимается генерал Коршунов со штурмовым отрядом для подавления последних очагов сопротивления.       — Подавить сопротивление надо как можно быстрее, — настойчиво сказал адмирал. — Неизвестно что может взбрести в голову этим фанатичным землеедам. Если они взорвут нижние уровни, то вся станция оторвётся от троса и отправиться в свободный полёт.       — Мы понимаем это, товарищ адмирал, и уже усилили натиск.       — Земля может дистанционно перехватить управление над станцией?       — Нет. Инженеры постарались и отключили все системы связи.       Лене прервала беседу.       — Можно мне… — она стыдливо опустила глаза.       — Сержант, — Трикс обратился к Миленовичу, — покажите лейтенанту, где находится санузел. За нас не беспокойтесь. Бойцы вашего взвода покажут нам дорогу.       — Есть! — сержант подошёл к Лене. — Я провожу вас, товарищ лейтенант. Сюда.       Лене поспешила за Миленовичем, попутно стараясь уделить внимание интерьеру помещения.       Изнутри станция выглядела очень богато. Белые матовые стены и потолок, усеянные источниками дневного света. Изредка встречались специальные гидропонные отверстия в полу, из которых росли настоящие деревья с раскидистыми кронами. Кондиционеры гудели, обогащая атмосферу кислородом и поддерживая оптимальные климатические условия, однако они не могли избавить воздух от запаха железа и сырого мяса. Этот едва уловимый аромат исходил от множества луж крови, которые ещё не успели убрать роботизированные уборщики.       Гравитация от вращения кольца показалась Лене непривычной после долгого полёта на крейсере в невесомости. Сила тяготения вместе с Кориолисовой силой, которая слабо тянула куда-то в сторону, была малоприятной, но выбирать не приходилось.       — Держи эту мразь! Держи его! — доносились крики вместе с грохотом из комнаты неподалёку.       Из этой же комнаты выбежал молодой парень в ярко-оранжевом комбинезоне инженера Земной Федерации. Лицо незнакомца выражало настоящий животный страх. Он и не заметил перед собой Миленовича с Лене. Сержант быстро среагировал и ударил человека прикладом своей винтовки в висок, от чего тот повалился на пол. Он даже не пытался подняться. Просто отчаянно пополз прочь от космодесантника.       Миленович подошёл к несчастному сзади, упёр ствол винтовки в его затылок и выстрелил. Кровь быстро, словно из опрокинутого стакана, залила пол. Никто не пытался оказать человеку медицинскую помощь или помочь подняться на ноги.       Для бойца СДР оказание помощи врагу, пусть даже безоружному и покалеченному, было чем-то неприемлемым и оскорбительным. При подготовке их учили только убивать, выживать и ненавидеть Землю. На стрельбах герб Земной Федерации использовали в качестве мишени.       Лене почувствовала тошноту, надавившую на горло с новой силой, от вида раскуроченной головы несчастного и поторопила сержанта к туалету. Миленович пытался что-то объяснить подошедшим солдатам, но она уже не слышала что — уши заложило.       — Вот. Это здесь, товарищ лейтенант, — сержант указал пальцем в сторону небольшой двери. — Я подожду вас снаружи.       — Хорошо.       Лене зашла в указанное помещение и склонилась над унитазом. Она закряхтела. Потом забулькала рвота. Противный, кислый привкус возник во рту. Когда всё закончилось, она прокашлялась и подошла к раковине. Покрасневшее лицо было горячим от напряжения. Лене умылась холодной водой из-под крана и замерла на месте, давая капелькам стечь с лица. Она наслаждалась движением прохладной влаги на лице, но тут произошло то, чего она никак не ожидала.       За спиной послышался отчётливый лязг. Звук предохранителя боевого пистолета ни с чем не спутаешь.       — Не двигайся, — грозно прозвучал мужской голос за спиной.       Лене успела увидеть лицо незнакомца в зеркале над раковиной. Похоже, он был военным офицером Федерации. По крайней мере, форма указывала на это. Видимо, он спрятался здесь в одной из кабинок туалета, когда начался захват.       Лене резко развернулась и точным ударом выбила пистолет из рук противника. Второй удар ногой в живот отбросил мужчину к противоположной стене. Миленович, услышав грохот, ворвался в туалет и бросил беглый взгляд на лейтенанта, потом на офицера, который беспомощно разлёгся на полу, сохранив остатки сознания.       — Мне пристрелить его, лейтенант? — с готовностью спросил сержант, нацелив ствол винтовки на землянина.       — Подожди, — Лене обернулась к лежащему. Знаки отличия на его синем флотском кителе были предусмотрительно сорваны. — Кто вы? Звание и должность?       — Капитан второго ранга Чарльз Мэпс. Начальник станции «Аттолло», — выдавил сквозь боль мужчина. — Я могу вам помочь.       — Чем же?       — Мои люди на станции ещё держатся. Я могу заставить их сдаться, но мне нужны гарантии, что все они будут отпущены домой, когда станция станет полностью вашей.       — Думаю, это заинтересует адмирала, — произнесла Лене. — Давай. Отведём его к командиру. Говорить буду я, — приказала она Миленовичу.       Сержант послушно поднял землянина с холодного пола, сковал ему руки наручниками за спиной и повёл к выходу. Лейтенант пошла за ними.       Кабинет, где обосновался адмирал вместе со старпомом, был обставлен не менее богато, чем все остальные помещения и коридоры станции. На двери значилась надпись большими белыми буквами: «Начальник станции капитан 1-го ранга Чарльз Мэпс». Половину комнаты занимал пластиковый офисный стол с креслом, а на стене, на всю её длину, висел телеэкран, на котором транслировались записи с внешних и внутренних камер видеонаблюдения.       Полковник Веймин Ронг сидел, уткнувшись в экран коммуникатора, и изучал донесения с поверхности Земли, а адмирал Трикс стоял, облокотившись на край стола, и пил воду из стакана, смакуя каждый глоток. Сладковатая на вкус вода пахла свежестью.       — Генералу удалось захватить Правительство Федерации, — с ухмылкой проговорил старпом.       — Молодец Коршунов, — с уважением в голосе ответил адмирал.       Дверь сдвинулась в сторону. В комнату вошёл Джордж Миленович, держащий за руку Чарльза Мэпса. За ними вошла Лене, закрыла за собой дверь, нажав кнопку на панели, и приблизилась к адмиралу, который спокойно наблюдал за происходящим.       — Этот человек Чарльз Мэпс. Он утверждает, что является начальником станции и может склонить сопротивленцев на нижних уровнях к сдаче, — сказала Лене Триксу.       — Вот как? — бодро начал Трикс, оставив стакан в сторону. — И что же хочет за это наш неожиданный помощник? — обратился он к Мэпсу.       — Если люди сдадутся, то все гражданские и рядовые должны быть немедленно отпущены домой к своим семьям, — выдавил Мэпс и залился надрывным кашлем, опустившись на колени. Сказался удар в живот.       Лене отстегнула от пояса флягу с водой и прислонила горлышко емкости к губам земного мужчины, присев рядом с ним.       — Вот. Выпейте.       Мэпс жадно присосался к фляге и начал делать робкие глотки. Вода с Титана была не такой вкусной, как земная, и отдавала солоноватым привкусом и горечью.       — Лейтенант Ларсен, что вы делаете? — удивлённо спросил Трикс, склонив голову набок. — Этот человек даже слезинки вашей не стоит.       — Согласно резолюции ООН мы обязаны гуманно относиться ко всем военнопленным, — Лене повесила флягу обратно на пояс и помогла землянину подняться, придерживая его за руку. Лицо Мэпса скривилось в страдальческой гримасе, но его глаза выражали благодарность.       — ООН пока не признаёт нас суверенным государством, поэтому все их резолюции на нас не распространяются.       — Дайте мне громкую связь с персоналом станции на нижних уровнях, — прохрипел Мэпс, не обращая внимания на словесную перепалку.       — Товарищ адмирал, вы не собираетесь проверить, действительно ли этот человек является начальником станции? — поспешил предостеречь Веймин.       — А какой смысл? Если люди сдадутся, то наша задача будет выполнена, а если нет, то он, — адмирал кивнул в сторону земного офицера, — погибнет так же, как и все остальные.       Трикс оттолкнулся от стола и жестом гостеприимного превосходства указал на устройство для громкой связи, предварительно нажав на кнопку приёма. Мэпс подошёл и начал говорить. Взять устройство в руку он не мог из-за наручников.       — Говорит начальник станции «Аттолло», капитан второго ранга Чарльз Мэпс. Это обращение направлено всем, кто ещё сопротивляется силам Союза Директориальных Республик. Пожалуйста, прекратите сопротивление. Оно бессмысленно. Наземная станция захвачена. Вам некуда отступать. Сдайтесь, и я обещаю, что все гражданские и военные званием ниже лейтенанта будут отпущены домой к своим семьям и родным. Одумайтесь. Ваша гибель никому не нужна, — Мэпс выпрямился и, растерянно посмотрев на адмирала, спросил: — я всё правильно сказал?       — Да, друг мой. Всё чудно, — адмирал улыбнулся ему притворно, одними губами. — Пока мы тут все вместе ждём разрешения нашего общего конфликта, позвольте узнать, лейтенант Ларсен, где же вам удалось раздобыть такую крупную добычу? — Трикс положил ладонь на плечо Мэпса, словно поприветствовал старого друга. Мэпс даже не шелохнулся. Он просто ждал пока его люди сделают единственный правильный выбор.       — Он напал на меня в туалете. Я его разоружила, — скромно ответила Лене.       — Как же так получается, капитан Мэпс? — спросил Трикс. — Вы боевой офицер, большой начальник, судя по всему, награждены медалями, а вас разоружила молодая хрупкая девушка в звании лейтенанта.       Мэпс пристально посмотрел прямо в глаза адмиралу и ответил:       — Я не боевой офицер и никогда не участвовал в военных действиях, никогда не стрелял в живых людей и не убивал титанианцев.       — А свои высокие звание и должность вы, видимо, получили исключительно за то, что отсиживались в тылу? — Трикс на один шаг приблизился к Мэпсу. Тот напрягся и, немного сгорбившись, отвёл взгляд. — Ладно вам. Успокойтесь, — голос адмирала смягчился. — Я не собираюсь убивать вас за террор Сатурнианского вторжения.       — Я в этом не участвовал.       — Вы с Земли? Я имею в виду родились вы на Земле или на какой-нибудь из федеральных колоний?       — Родился на Земле. Здесь же у меня семья, и только ради возвращения к ним я сейчас помогаю вам.       — Удивительное дело. Живёте в настоящем раю, но отстоять его неспособны. А мы смогли защитить от вас свой дом — морозный ад, окутанный бурым туманом.       — Отстоять свой дом мы ещё успеем, — уверенно ответил Мэпс.       В этом томительном ожидании Лене обхватила себя руками за плечи. Кончики её пальцев впились в жёсткую ткань комбинезона. Лене наблюдала за адмиралом и капитаном, и ей на какое-то мгновение показалось, что сейчас вели беседу два давних приятеля, но никак не люди, которые друг друга воспринимают, как классовых врагов.       Старпом, изучавший сообщения на коммуникаторе, наконец заговорил:       — Только что сообщили. Они складывают оружие и готовы сдаться.       — Так быстро, — разочарованно произнёс адмирал и обратился к землянину: — Товарищ Мэпс, вам должно быть стыдно за ваших людей. Неудивительно, что вы так быстро проиграли нам в этой битве. Я начинаю сомневаться в вашем реванше.       — Товарищ адмирал, куда прикажете вести сдавшихся? — спросил старпом.       — Гражданских арестовать. Всех военных вне зависимости от звания и должности — в ближайший шлюз, — спокойно ответил Трикс.       — Что?! — завопил Мэпс. — Вы обещали, что всех отпустите и…       — Я. Вам. Ничего. Не обещал, — перебил его адмирал. — Я отпущу ваших людей, но только в открытый космос.       От последних слов адмирала у Лене на языке снова возник кисловатый привкус. Она поёжилась, будто от холода. Трикс повернулся к телеэкрану и, нажав несколько раз по дисплею коммуникатора, переключил изображение на внешнюю и внутреннюю видеокамеры шлюза.       На изображении с видеокамер было видно, как колонна безоружных людей в окружении космодесантников заходила в шлюз. Головы несчастных были опущены. Взгляд направлен в пол. Некоторые буйствовали и пытались вырваться, но их заталкивали обратно в строй. Особо активных отстреливали. Щелчок автоматного выстрела — и тело падает навзничь. Ещё один щелчок — и ещё одно бездыханное тело.       Внутренняя дверь шлюза закрылась. Несчастные барабанили по стеклу, кричали, плакали, всхлипывая булькающими звуками. Когда воздух откачали, остались лишь приглушённые звуки ударов. Внешняя дверь распахнулась, и около ста ещё живых тел выплыло в космос. Они бились в конвульсиях, барахтались и задыхались, медленно удаляясь прочь от станции.       По щекам Мэпса, видевшего всё это, потекли слёзы.       — Вы идиот!!! — закричал Мэпс. — Вы все идиоты!!! Этих людей дома ждали родители, семьи, дети. Зачем вам всё это?!       Трикс подошёл к Мэпсу и схватил его за воротник кителя, вплотную приблизив к себе.       — Вот теперь вы знаете, на что мы способны ради возмездия. Я мог бы и вас вышвырнуть в шлюз, но не стану делать этого. И что именно вас не устраивает, друг мой? Посмотрите, — Трикс указал рукой на экран. — Ваши люди свободнее любого из нас. Не этого ли вы хотели?       Адмирал с отвращением оттолкнул от себя Мэпса. Тот упал на пол и начал рыдать. Горько, с частыми и прерывистыми вздохами.       — Вы изверги, — прошептал Мэпс, сидя на полу и упиваясь слезами. — Вы настоящие изверги!       — А разве вы относились к нам лучше? — спросил Трикс и, не дождавшись ответа, перевёл взгляд на космодесантника. — Сержант Миленович, уведите его.       Миленович грубо взял землянина за руку, поднял его одним рывком на ноги и подтолкнул к дверям.       — Пошёл. На выход. Скоро всех вас такая судьба настигнет.       — Полковник Ронг, вы тоже свободны. Можете идти, — произнёс адмирал.       Старпом встал и поспешил удалиться. Лене осталась наедине с командиром. Она пыталась всеми силами скрыть страх, но округлившиеся глаза предательски выдавали её.       — Скажите честно, Лене, — начал адмирал после недолгого молчания, — вы считаете, что я зря приказал выбросить этих людей в шлюз?       — Я считаю, что благородство любой силы в её неприменении, — благосклонно ответила она, сдержавшись от прямолинейного «да». — У вас была возможность проявить благородство и оставить этих… — Лене прервала речь, пытаясь подобрать слово, — …врагов в живых, но вы решили поступить иначе.       — Вот как? Тогда почему Земля, когда могла проявить благородство, всё же применила силу против нас? И почему мы, находясь на пике своего военного могущества, должны проявлять благородство и держать корабли в доках?       Низкий грудной голос Трикса обволакивал, словно патока. Лене, загнанная в угол своего сознания умелой риторикой адмирала, всё равно решила ответить:       — Мы нанесли им достаточно потерь. Эти смерти были лишними.       — Правда? И кто так решил? Где найти ту грань, которая разделяет силу и благородство?       — Не могу знать, товарищ адмирал, — лейтенант отрицательно мотнула головой.       Трикс улыбнулся.       — А вообще вы интересный человек, Лене. Все те, с кем мне приходилось вести подобные беседы ранее, видели причину этой войны и врага в Земле. Вы же считаете, что враг в войне — это сама война. Я ведь прав? Не так ли?       — Не пытаетесь ли вы, товарищ адмирал, своими умозаключениями приписать мне пацифизм?       — Пацифизм? Конечно же нет. Конкретно о вас я гораздо лучшего мнения. Видите ли в чём дело, в любой единице времени любой цивилизации, в лучшем случае, лишь десятая её часть будет мирной. Всё остальное время — войны. Противясь войне и отрицая её, мы одновременно отрицаем всю историю человечества и противимся самой человеческой природе. К тому же не стоит забывать, что война — это кузница героев. Я помню, как вёл занятия в академии и впервые повстречал вас, Лене. Вы были робкой и нерешительной. Сложно было представить, что эта скованная девушка способна на подвиг. Зато теперь никто из матёрых земных офицеров не устоит перед вами. Это ли не подтверждение моей теории?       — Но разве все изменения в жизни людей происходят не в эти самые ничтожные доли мирного времени? Может история человечества — это не история войн, а история мира, пусть даже и очень… короткая?       — Над этим стоит подумать, — уклончиво ответил Трикс. — Но мы немного отошли от темы. Надеюсь, эта ваша особенность не станет поводом для отстранения вас от должности. Поймите меня правильно, Лене, на командном мостике вы второй по важности член экипажа. Я очень не хочу, чтобы вас что-то беспокоило и отвлекало от обязанностей.       — Мне всегда казалось, товарищ адмирал, что второй по важности человек после вас — это старший помощник.       — Так и есть, но нужен он лишь в случае моей гибели или ранения. А вы — другое дело.       — Разрешите идти?       — Идите. И вот ещё что. Я сбросил криптоключ от комнаты вам на коммуникатор. Комната номер шестнадцать, уровень три, второе кольцо. Раньше она принадлежала начальнику станции. Отдохните и выспитесь как следует. Сутки. Не меньше, — с родительской теплотой закончил адмирал.       — Благодарю.       Лене отсалютовала, поднеся правую руку к виску, и вышла из кабинета. У терминала буферной зоны она зашла в пустой вагон и нажала на кнопку отправления. Двери закрылись, вагон двинулся, с лязгом отсоединившись от кольца. В лицо стал бить горьковатый воздух из окон.       Создавать вакуум в пространстве между кольцами не было необходимости. Поезда, курсировавшие здесь, всё равно не успевали набрать высокую скорость, на которой могло создаться ощутимое сопротивление движению.       В подземных туннелях федерального метрополитена «Гиперсеть» на Земли создавался практически полный вакуум, и транспорт мог скользить по рельсам со сверхзвуковыми скоростями и достигать различных континентов меньше чем за пару часов.       На Титане, который был своеобразной столицей СДР, сейчас собирались строить что-то подобное для соединения транспортной сетью множества разрозненных аркологий.       «Может не стоит воевать с ними? — подумала Лене. — Сейчас мстим мы. Потом снова начнут они. И так до бесконечности. Должен же будет кто-то первым остановится и прекратить это?»       За одно только озвучивание подобных мыслей могли сразу же обвинить в предательстве и отправить под суд. Лейтенант постаралась отогнать от себя эти мысли, заполняя голову размышлениями о грандиозной победе Союза и поражении Федерации, но, возможно, что все солдаты когда-то задумывались об этом.       Вагон присоединился ко второму кольцу. Лене вышла к терминалу буферной зоны и пошла к нужной комнате. Она приложила коммуникатор к считывателю на входе и зашла в свои покои. Комнатка была небольшой, но выглядела гораздо уютнее, чем её каюта на «Немезиде».       У одной стены стояла односпальная кровать, которую украшало покрывало с ровным кантиком. У другой стены стояли пластиковые стол и стул на магнитных держателях. Небольшой телеэкран был закреплён над столом. В углу напротив входа был даже небольшой санузел с душевой.       На углу стола лежал планшетный коммуникатор. Лене взяла его и села на кровать. Свайп по экрану. Сразу же открылось меню. Повезло, что устройство не зашифровано.       Так, что тут у нас? Файлы. Почта. Последние письмо отправлено два дня назад.       

18 апреля 2220 года; в 14:05 по Гринвичу

      Симона, нас задерживают в командировке ещё на месяц. Боюсь, не смогу приехать на этой неделе. Очень скучаю. Хочу тебя увидеть. Поцелуй от меня малышку Биби.       Видео. Последний файл. Похоже, видеопослание. Получен день назад. Лене запустила его.       На экране возникла молодая девушка с маленьким ребёнком на руках. На вид ребёнку год, может, два. Девочка настойчиво пыталась достать маленькими худенькими пальчиками до подбородка своей мамы.       — Привет, дорогой. Помахай папе, — девочка рассеяно блуждала глазками и неуклюже помахала ручкой. — Ой, какая молодец! В общем, получила твоё письмо. Зверски расстроена, что вас не отпускают. В чём проблема, Чарльз? Кстати, Биби уже ходит, а недавно произнесла первое слово. Угадай какое… Конечно, «папа»!       — Па-па, — едва разборчиво пролепетала малышка.       — Умница! — ласково похвалила мама. — Ну что? Как у тебя там на станции? Надеюсь, всё хорошо. Ты высыпаешься? Не голодаешь? Мне тебя очень не хватает. Возвращайся скорее. У меня для тебя сюрприз. Если будешь долго задерживаться, я зацелую это маленькое чудо до смерти, — девушка потрепала малышку за плечи. Та залилась смехом. — Я тебя очень жду и люблю. Пока, — она послала воздушный поцелуй, и экран потемнел. На чёрном фоне высветился герб Земной Федерации.       Лене почувствовала влагу в глазах. На корабле было понимание того, что каждая выпущенная ракета, каждый снаряд — это десятки и сотни человеческих жизней, но, когда не видишь всех этих смертей своими глазами, а видишь лишь метки на экране, глубины сознания заставляют не обращать внимания на всё это. Здесь же каждый человек был реальным со своими чувствами, эмоциями, любимыми и родными людьми, которые ждали его домой целым и невредимым.       Личный коммуникатор лейтенанта запищал. Она отбросила чужое устройство и отстегнула от пояса своё. Её вызывал старпом. Лене быстро стёрла с глаз слёзы и похлопала веками, чтобы не показывать свою слабость старшему по званию. Она нажала на дисплее кнопку приёма.       — Эй, ты как там, Чёрная Королева? Мы тут собираемся отмечать нашу грандиозную победу. Придёшь?       — Нет. Я немного плохо себя чувствую. Думала отдохнуть, — ответила она собеседнику.       — Плохо чувствуешь? Ну, вижу. И глаза у тебя какие-то красные. Наверно, перегрузки сказались.       — Возможно.       — Как там сказал адмирал: «Молодая хрупкая девушка»? Которая кладёт одним махом землеедских офицеров. — Лене смутилась и улыбнулась в ответ. — Ладно. Отдыхай. Ты заслужила это. Я позже к тебе зайду. Проведаю.       Сеанс связи прекратился.       Лене чувствовала давление в груди. Чувство одиночества не давало покоя. Ей казалось, что она одна не хочет воевать, что её окружают люди кровожадные и злые. Поговорить на эту тему было не с кем. К тому же, говорить на эту тему крайне опасно.       Лене легла на кровать и закрыла глаза.