Адепты Агриэля

      Поздним вечером жилые кварталы в аркологии Кассини на Титане полностью обезлюдели. Только в некоторых окнах горел тусклый свет. Адама Ришке это всегда удивляло — ведь комендантский час пока ещё не объявляли, но после атаки объединённого флота на Землю уже несколько циркад подряд вечерние улицы становились пустынными. Титанианцы всегда отличались дисциплинированностью. Долгая война, несомненно, закалила их и привила качества, необходимые для выживания. В мыслях Ришке испытывал глубочайшее отвращение к этому народу, но в некоторых аспектах признавал невольное уважение к ним.       У Ришке выдался сложный день. После работы ему пришлось задержаться ещё на целый час и попытаться убедить главу редакции новостного агентства «Селк», что нет необходимости отправлять его, Адама Ришке, в зону боевых действий на Землю в качестве военного корреспондента, вещающего с места событий. Ришке пытался объяснить, что он сможет работать и освещать происходящее на земном фронте с Титана. Нужна только команда опытных операторов и дроны на Земле, а написать текст и создать видеоматериал для новостных выпусков можно прямо из редакции.       Главред в какой-то момент рассмеялся и спросил у Ришке:       — Ты что, боишься получить шальную пулю от землеедов? Да ладно, брось. На линию соприкосновения вас, журналистов, никто отправлять не будет, если, конечно, вы сами не захотите. Будете общаться с нашими космодесантниками, брать интервью у военнопленных, освещать события. Одним словом, будете писать историю Четвёртой межпланетной войны!       — Землянам уже стрелять нечем, — бодро отвечал Ришке на колкие замечания. — Пока я туда доберусь, они уже могут подписать капитуляцию. К тому же у меня куча дел здесь. Расследование по членам Президиума Верховного совета ещё не закончено. Чем больше мы с этим тянем, тем вероятнее, что завтра военная цензура наложит запрет на критику власти.       Войны Ришке не боялся, но он до ужаса не хотел покидать Титан и оставлять свою оперативно-тактическую группу земной разведки без связи с завербованным им марсианином. Он всегда считал, что может принести больше пользы в логове врага, чем на фронте, и в долгом разговоре с главным редактором рассчитывал на свои способности к убеждению.       В кабине лифта Ришке на коммуникатор пришло сообщение с просьбой о встрече завтра утром. Он не успел разглядеть отправителя. Лифт остановился, и Ришке вышел, спрятав коммуникатор в карман. Квартира Ришке находилась на девятом этаже жилого блока, а окнами выходила на другой такой же жилой комплекс. «Возвращаюсь в свой муравейник», — в очередной раз подумал Ришке. Он думал так каждый раз, когда открывал дверь квартиры, переступал порог и оказывался в тёмной прихожей.       Ришке захлопнул за собой дверь и быстро разулся. При входе в комнату он почувствовал еле уловимый лёгкий аромат цветов и апельсина. Больше походило на женские духи. Ришке показалось, что в квартире он не один. Был кто-то ещё. Возможно, этот незваный визитёр уже ушёл. Тогда бояться нечего. Или он дожидался хозяина. Но входная дверь целая, свет везде потушен и вокруг полная тишина.       Ришке попытался проскользнуть в комнату, чтобы добраться до сейфа. В этот момент напротив входа зажглась настольная лампа. Комната озарилась ровным тёплым светом.       — Не шевелись! — услышал Ришке приказной женский голос.       Он замер на месте от неожиданности. За его рабочим столом сидела симпатичная незнакомка, а в руке она сжимала пистолет, нацеленный на него. Ришке медленно и плавно, без резких движений развернулся к непрошеной гостье. Он не мог перестать смотреть не неё, но продолжал прислушиваться к звукам в квартире.       — Ты Адам Ришке? — наконец спросила незнакомка.       Ришке кое-как разжал челюсти от напряжения и выдавил краткий ответ:       — Да.       — Из сто шестьдесят восьмой оперативно-тактической группы?       — Я не понимаю, о чём вы говорите, — попытался соврать Ришке. — Я работаю в «Селк». Старшим репортёром.       Он не мог понять, когда его могли раскрыть? И кто мог это сделать? «Я всё время был максимально осторожен», — недоумевал Ришке.       — Не ври мне, — сказала незнакомка. — Я знаю, что ты резидент Управления внешней разведки земного Генштаба. Успокойся. В квартире кроме меня больше никого нет. Я не сделаю тебе ничего плохого. Сядь! — она кивком указала Ришке на кресло по другую сторону от стола. — Руки держи на виду.       Ришке сел в мягкое кресло. Вспененная обивка будто поглотила его тело. Он положил руки на подлокотники ладонями вниз. Ствол пистолета всё ещё был нацелен на него.       — Как ты думаешь, кто я? — нежным голосом спросила незнакомка.       Ришке внимательнее пригляделся к сидящей напротив непрошеной гостье. Чётко очерченное каре прямых белокурых волос, которые струились до плеч, словно молочная карамель. Из-под чёлки смотрели хитрые пронзительные глаза с миндалевидным разрезом. Подтянутый овал лица. Она была хороша собой, но без кричащей красоты, привлекающей слишком много лишнего внимания.       — Мы раньше встречались? — настороженно спросил Ришке.       — Десять лет назад на Обероне, — ответила она. — Земляне тогда эвакуировались со спутников Урана, а меня оставили там для внедрения.       — Арлистис? — Ришке даже немного приподнялся из кресла и снова присел. Теперь он понял, кто она.       — Вспомнил наконец-то, — проговорила Арли.       — Как ты меня нашла? Я где-то прокололся?       — Об этом поговорим позже. Сначала ответь на мои вопросы, я отвечу на твои. Мне доподлинно известно, что твоя оперативно-тактическая группа обвинила некоторых членов ОТГ сто сорок один в дезинформации и нечистоплотности. И информация эта исходила от тебя.       — Я не знаю, что конкретно командир моей ОТГ мог передавать на Землю. В том числе и об ОТГ сто сорок один ничего не слышал. Ты что, её резидент?       — Я же просила тебя не врать мне. Ты связывался с марсианами? Отвечай честно, — приказала Арли.       — Арлистис, пожалуйста, пойми меня правильно, — выдавил из себя Ришке. Его плечи опали, тело будто съёжилось. — Среди марсиан не все поддерживают СДР. В их разведывательном сообществе есть те, кто выступает против затрат дорогостоящих ресурсов Титану на борьбу с Землёй. Гигантские объёмы гуманитарной и военной помощи Марс мог бы оставить себе для терраформирования, а не тратить их для поддержания чужого конфликта. Марсиане мирным путём добились у Земли своей независимости, а варвары с Титана не придумали ничего лучше, чем устроить военный переворот и кровавую революцию.       — Дела Марса меня мало волнуют, — ответила Арли. — Ближе к делу. С кем стал сотрудничать? Когда? В обмен на что?       — Александр Штеменко. Советник марсианского посла в их посольстве, здесь, на Титане. Один из тех, кто выступает против Антиземной коалиции и марсианского империализма.       — Он сам предложил сотрудничество?       — Нет. Предложил я, — ответил Ришке. — Когда брал у него интервью репортёром от агенства «Селк».       — В обмен на что?       — Мы просто обменивались информацией. Штеменко пообещал мне и моей группе защиту, если МГБ выйдет на нас.       — Ты хорошо устроился, — заметила Арли. — Ведёшь разведку на Титане. Против СДР. Под защитой Марса. Вот только это всё ни хрена не объясняет, почему ты начал провокации против своих?       — Я всё расскажу. Перед началом Третьей межпланетной войны Земля запрашивала у нас информацию о наиболее благоприятном времени для высадки сюда, на Титан.       — Я это помню. Дальше.       — Штеменко тогда передал мне, что земные силы не должны начинать наступление в ближайшее время. Я был с ним солидарен. Он, как и я, не хотел гибели людей зазря. С этой наступательной операцией следовало повременить и не действовать поспешно.       — Ты передал в Центр, что высадку надо отложить?       — Да, что оборонительный потенциал СДР в системе Сатурна слишком силён и превосходит наступательные силы землян. Меня не послушали. Они начали поспешное вторжение, потерпели поражение, бежали с Титана и понесли огромные потери. После победы в Третьей межпланетной войне СДР получил от Марса беспрецедентные объёмы военной поддержки. А именно этого Штеменко и опасался больше всего.       — Как на это отреагировал твой контакт в марсианском посольстве? — спросила Арли.       — Он, как и всякий дипломат, не высказывал свои недовольства в открытую, мне в лицо, но я-то понимал, что он может в любой момент разорвать со мной отношения. У меня не было ничего, чем бы я мог на него надавить… Нет. Конечно, я мог бы публично обвинить его в том, что он не поддерживает официальную марсианскую политику и пытается срывать поддержку СДР, но кто бы мне поверил? Официальных доказательств не было. А он мог сделать со мной всё, что угодно. Мог сдать хоть МГБ, хоть землянам.       — И ты решил восстановить с ним доверительные отношения?       — Угу, — промычал Ришке.       — Как?       — Вторжение землян на спутники Сатурна началось, когда главком ВКС СДР Климент Трикс с частью своего флота покинул Титан и улетел к Урану. На тот момент все продолжали думать, что главком остаётся здесь. С началом высадки землян я понял, что мои рекомендации по отмене наступательной операции не приняли во внимание в Центре. Была ещё как минимум одна разведгруппа, которая указала благоприятное время для наступления. После победы СДР и бегства землян я брал интервью у вице-адмирала командующей Титанианским флотом ВКС СДР Глэдис Вонг. Это было чисто пропагандистское мероприятие, типа общение с одним из героев войны. Не под запись она рассказала мне, что до вторжения они заранее знали о намерениях землян напасть. Трикс специально принял решение об отводе небольшой части флота, чтобы спровоцировать земной флот к действиям, показать, что система Сатурна ослаблена и её можно брать голыми руками. Они просто заманили их в ловушку. Конечно, вице-адмирал попросила не вести запись, потому что понимала, как может испортится общественное мнение и доверие к армии и флоту, но я это всё записал. С того момента прошло больше шестисот циркад. Со мной снова связался Штеменко и сказал, что, к сожалению, больше не может продолжать со мной сотрудничество. Мол, нам пора разорвать все связи. По сути это означало, что он может сдать меня с потрохами в любой момент. Я тогда вспомнил про ту запись с вице-адмиралом и заверил советника посла, что, если он продолжит сотрудничество и информирование, я могу в обмен на это дестабилизировать земную резидентуру на Титане. Я пообещал ему, что буду передавать все сведения о своей агентуре.       — Ты ведь понимал, что это была дорога в один конец?       — А если бы я этого не сделал, то он, почти наверняка, сдал бы меня МГБ!       — Ты мог запросить эвакуацию, — ответила Арли.       — А если бы не получилось? А если бы даже эвакуировали, то чем бы я потом занимался? Сидел бы без толку где-нибудь в Генштабе и проверял сводки? А с той записью у меня было косвенное доказательство того, что резидент одной из земных разведгрупп был перевербован МГБ и специально гнал дезу, чтобы заманить наши силы в ловушку. Я использовал это для своего спасения и продолжения работы. Передал эту информацию в Центр, сопроводив её своими соображениями. Мне не хотелось бросить тень на кого-то конкретно. Требовалось лишь нарушить работу остальной резидентуры, чтобы УВР не знало, кому можно доверять, но при этом доверие к нам сохранялось.       — Ты всерьёз полагал, что агент, передавший время для начала наступления, повинен в поражении землян?       — Послушай. Если бы другие оперативные группы здраво смотрели на обстановку и выступили против вторжения, то ничего этого не случилось. У нас было время для основательной подготовки и сбора сил. Сколько мы тогда потеряли? Сто тысяч? Двести? — спросил Ришке.       — Триста пятьдесят, — подсказала Арли.       — Триста пятьдесят… Нехило, да? И это чуть больше, чем за два года. Будь все эти тысячи храбрых мужчин и женщин живы, мы сейчас были бы готовы к отражению новой агрессии Союза. Земля не оказалась бы в блокаде, как сейчас!       — Уже не имеет значения. Это я передала Земле время, когда Климент Трикс улетит с Титана, — призналась Арли. — Знаешь, в чём разница между тобой и мной? Ты работал на своего марсианского дружка, а я на Землю. Ещё я передала на Землю информацию о возможности скорого начала наступления СДР, а не Марса, как все полагали. Но из-за тебя, — Арли повысила голос и сильнее сжала рукоятку пистолета, — меня посчитали предательницей! Перевербованной. Я так долго не могла понять, почему Земля и сто сорок первая группа прекратили со мной связь, но теперь всё сошлось. Я тебе этого просто так не прощу.       — Прости! — Ришке опешил, его глаза стали пустыми, словно стекло. — Я и подумать не мог, что среди резидентуры на Титане есть агенты с доступом к такой информации. Ведь никто не предполагал, что нападёт именно СДР! Все думали на Марс! И Штеменко подтверждал мне, что именно Марс начнёт вторжение в системе…       — Хватит оправдываться, — отрезала Арли. — Хочешь узнать, как я вышла на тебя? Десять лет назад, когда мы в последний раз виделись на Обероне, земляне отступили из системы Урана, а меня оставили. За эти годы мне удалось внедриться в Сектор стратегической разведки Верховного главнокомандования СДР, и по сей день я работаю там. Твой марсианский дружок, советник посла, сдал тебя МГБ как агента земной разведки. Очень скоро тебя арестуют, и ты сдашь им всех, в том числе и меня. Если не станешь говорить сам, то экспорт воспоминаний сделает своё дело. Марсиане тебя просто использовали. После успешной атаки Титана на Землю ты стал им не нужным и они поспешили избавиться от тебя ради собственной выгоды. Если Земля падёт, то для марсиан гораздо важнее наладить плодотворные, взаимовыгодные отношения с СДР. Нет ничего более выгодного, чем сдать своему союзнику его врага. Этот марсианин выходил с тобой на связь вчера или сегодня?       — Мне на коммуникатор пришло сообщение с просьбой о встрече завтра утром, — ответил Ришке.       — Отлично. Скорее всего на этой встрече тебя и возьмут. Где коммуникатор?       — В кармане.       — Разблокируй его и дай сюда. Медленно, без резких движений.       Ришке плавным движением запустил руку в карман, достал коммуникатор и положил его на стол. Арли взяла переданное ей устройство и, продолжая держать Ришке на прицеле, открыла последнее сообщение. Его содержимое совпадало с тем, что сказал Ришке.       — Кто-нибудь ещё из сто шестьдесят восьмой группы контактировал со Штеменко? Есть те, кого он знает?       — Точно знаю, что один наш связной, — ответил Ришке. — Тай Хаас.       — Это его настоящее имя?       — Откуда я могу знать?       — Опиши внешность связного.       — Высокий…       — На Титане все высокие, — прервала его Арли. — Конкретнее!       — Худощавый. Волосы русые, короткие. Небольшая родинка здесь, на щеке.       — До того, как сдать тебя МГБ, этот марсианин передавал ещё какую-либо информацию?       — Циркад восемь назад он дал мне наводку на министра промышленности Генеральной Директории Ганса Фаренвирста. Фаренвирст известен лоббированием марсианских интересов. Противникам Антиземной коалиции это не по нраву. В отеле Солано, в Гюйгенсе, завтра у него планируется встреча с представителями марсианской компании «Концерн вычислительных систем».       — Ты уверен в этом?       — Я же сказал, что это мне передали до удара Союза по Земле. Значит, Штеменко не было никакого смысла дезинформировать меня. Я всё проверил. Фаренвирст действительно арендовал в отеле на завтра несколько номеров.       — Адам, оружие у тебя есть? — спросила Арли.       — Конечно. Пистолет в сейфе.       Ришке понимал, что возможность для него дожить до конца этого вечера призрачная. Когда Штеменко сдал его МГБ, ориентировки на Ришке находились на всех пунктах выезда и вылета. Безнаказанно сбежать с Титана некуда, да и не к кому. Если запросить эвакуации у своей группы, то они сами будут раскрыты и схвачены. Арлистис тоже ничем не поможет. У неё не было связи со своей собственной группой. Не было связи из-за него. Из-за Ришке. Он сам вырыл себе яму, и теперь оставалось лишь прыгнуть в неё, не утащив при этом за собой остальных.       — Сиди и не рыпайся, — приказала Арли Ришке.       Она встала из-за стола и подошла к шкафу. За дверцей на одной из полок стоял небольшой сейф. Арли приложила к считывателю коммуникатор, который ей дал Ришке.       Ришке слышал, как у него за спиной отворилась тяжёлая сейфовая дверца. Прозвучал лязг пистолетного затвора. Он спросил у Арли, не оборачиваясь к ней:       — Ты в первый раз убиваешь своего?       — Да, — ответила она и подошла к Ришке ближе.       — В первый раз — всегда тяжело, а потом будет легче, — обнадёжил её Ришке.       — Я знаю.       Арли приложила дуло пистолета к его виску и нажала на спусковой крючок. Раздался громкий хлопок. Голова Ришке дёрнулась, как от судороги, и склонилась набок. Глаза на секунду сильно сжались, будто его ослепило. Тело повалилось на стол.       Арли бросила пистолет на пол, прямо под свесившуюся плетью с подлокотника руку Ришке. Она перенесла на свой коммуникатор всю информацию с его устройства и написала его начальнику, главному редактору агентства «Селк», сообщение:       «Я устал от постоянных угроз в мой адрес. Я живу с утра и до самого вечера в постоянном напряжении. Я утомлён! Боюсь, что в очередное утро могу просто не проснуться. Фигуранты моих расследований давят на меня. Мои силы на исходе. Не могу продолжать работать дальше. Мне нужен отдых. Пожалуйста, прошу Вас только лишь об этом».       Версия о самоубийстве Ришке на почве глубокой депрессии и мании преследования складывалась достаточно убедительно. Следствие не подкопается. Арли знала, что поступила правильно, что Ришке этого заслужил. Грязный наивный предатель, из-за которого Земля сейчас корчилась в предсмертных муках, и не факт, что жители планеты смогут выкарабкаться.       Арли положила коммуникатор на стол и ещё раз оглядела тело Ришке. Если бы не лужа крови на столе, то можно было бы принять его за спящего. Устал и заснул прямо на рабочем месте, подперев голову тем, что было рядом.       В прихожей Арли остановилась перед входной дверью и прислушалась. Покинуть жилой блок следовало так, чтобы никто не видел её лица. Она накинула капюшон и шагнула прочь из квартиры Ришке, тихо захлопнув за собой дверь.