1876 год. Начало.
10 августа 2017 г., 02:49
— Время. Время нарекли четвертым измерением. Однако для смертных время не имеет измерения вовсе. Мы как зашоренные лошади видим лишь то, что находится перед нами. Вечно гадаем о будущем и перевираем прошлое… — мужчина с богатой лунной бородой с энтузиазмом жестикулировал в такт своей пламенной речи перед обширной публикой. То был инженер Джон Роблинг с выступлением о своем проекте строительства подвесного Бруклинского моста.
— Блестяще, — прокомментировал молодой человек, отвлекаясь от своего занятия и обращаясь к мужчине, рядом с ним стоящим.
— Полностью согласен, милорд, — ответил тот, добродушно улыбаясь и щурясь от солнца.
Герцог кинул взгляд за плечо своего дворецкого, который составил ему компанию. Среди толпы стоял человек, активно делающий какие-то пометки, и изредка подносил странный маленький предмет к глазу, скептически фыркая. Не придавая значения странному поведению мужчины, милорд вновь обратил свое внимание на блокнот, где он делал зарисовку все еще строящегося моста, привычно игнорируя флиртующие восхищенные взгляды юных леди, что кучкой столпились недалеко от него и вовсе не слушали речь.
—… Как, спросите вы, мы можем скинуть эти оковы и жить не текущим моментом, но и на всем восхитительном протяжении временного континуума? Слушайте! И я скажу вам. Секрет кроется в бессмертной силе наших достижений, наших творений! Так же, как и пирамиды увековечили египтян, мое великое творение навечно увековечит нашу великую культуру…
Мужчина опять повернулся в сторону незнакомца, охваченный любопытством, замечая как раз тот момент, когда мимо того прошел фотограф, напугав беднягу внезапной вспышкой.
—… Сейчас перед вами откроется одно из величайших строений мира, величайших строений эпохи, величайших строений на планете!
Последовали бурные аплодисменты и шумные разговоры, но подозрительный парень лишь скептически насмехался над речью инженера, что не мало напрягло милорда. Он перевел взгляд и наткнулся на герцога, внимательно его изучающего, тут же, казалось, замерев от страха. Парень выглядел нервным и озабоченным, как пойманный с поличным нашкодивший мальчишка. Незнакомец попятился прочь и, как можно скорее, скрылся из виду, определенно озадачивая молодого герцога.
Решив разузнать о нем, мужчина сложил блокнот с ручкой в широкий карман пальто, проходя мимо девиц и своего дворецкого, пытаясь не потерять парня в толпе, но дорогу ему преградил фотограф и еще несколько людей.
— Мистер Стайлс! Для «Герольда», Ваша милость, Вы сделаете сегодня важное заявление? — фотограф сделал снимок, ослепляя мужчину, что послужило плюсом для незнакомца, окончательно потерявшегося в толпе.
— Прошу простить, — он обошел граждан, к счастью, замечая предмет своей слежки, ошарашенно отшатнувшегося от лошадей. Он влетел в экипаж, что-то сказав кучеру, и тот сразу тронулся, уезжая прочь.
— Милорд, нужно возвращаться. Всего через несколько часов Вам нужно будет… — дворецкий нагнал мужчину, тяжело дыша, но тот перебил его, взмахнув рукой.
— Я знаю, Флеминг, прошу, не напоминай, — устало выдохнул он, поправляя свое свободное коричневое пальто. — Дядя уже не раз мне об этом говорил, я скоро сойду с ума от его постоянных напоминаний.
Флеминг понимающе усмехнулся, с долей грусти глядя на герцога.
***
Стайлс вбежал по лестнице, заходя в дом, минуя скопление людей в зале и так же бегом поднимаясь на второй этаж. — Гарольд? Гарольд, подожди! — воскликнул пожилой, не особо приятной наружности, мужчина, вышедший из другой комнаты, и в недовольстве вскинул руку, фыркая, когда племянник даже не окинул его взглядом, скрывшись за углом. — Флеминг! Я требую объяснений! — он обратился к дворецкому, что поднял в спешке скинутый на лестнице плащ Стайлса. — Всего час до объявления, а он даже не одет! — Он будет готов, милорд, — смиренно выслушав строгий скрипучий голос Милларда, уверил дворецкий. Мужчина закатил глаза, негодуя. — Мне не нужно, чтоб он был готов. Мне нужно, чтоб он был неотразим! В просторном кабинете, у зеркала, молодой герцог, скептично смотрящий в свое отражение, позволял служанке в белом очаровательном фартучке и чепчике поправлять его белоснежную накрахмаленную рубашку. Следом шел вышитый кремовый жакет с золотого цвета галстуком. — Ох, мисс Дженнер… Вы танцуете как… Стадо коров, — он поднес к губам бокал, отпивая шампанское, прикрыв на мгновение глаза, а затем вновь продолжая монолог. — Вы невероятно редкая особа, которая способна озарить весь зал, просто покинув его. Вы богаты, мисс Дженнер? Видите ли, поскольку я являюсь герцогом в третьем поколении, сознаюсь, наш маленький секрет бытия при Королевском Дворе… Не считая нашей полной бесполезности… Заключается в нашей огромной задолженности, — служанка помогла мужчине надеть сюртук из черного шелка с дорогой серебряной вышивкой в виде замысловатых кружев. Девушка еле заметно улыбалась, вполуха слушая забавные слова дворянина, но тут же отошла от мужчины, когда в комнату вошел человек, положив конец маленькому развлечению Гарри. — В этом всегда и была твоя главная беда, Гарольд, вот так, вслух, развлекаться собственным голосом, как ребенок, — неодобрительно покачав головой, строго сказал Миллард, снова опуская взгляд в пол. — При моей застоявшейся, прескучной жизни, даже в таких мелочах я нахожу для себя отраду, дядя, а какие-то другие источники удовольствия для меня чужды, — сухо ответил Гарри, беря из рук Флеминга снова наполненный бокал. Миллард фыркнул, проходя вглубь комнаты и любопытно рассматривая письменный стол и рядом стоящий мольберт, на котором расположился только заготовленный холст. Мужчина взял в руки эскизы на тонкой бумаге, что-то для себя обнаруживая и усмехаясь. — Пожалуйста, ничего не трогайте, дядя, — проследив взглядом за действиями мужчины, Гарри вел себя как можно сдержаннее, и без того чувствуя себя отвратительно от самой нужды праздно одеваться на сегодняшний вечер. — Всё занимаешься этой ерундой, никому это сейчас не нужно. Молодые девицы подвержены романтике и мечтаниям… — он благодушно улыбался, вмиг становясь притворно ласковым. Миллард подошел к хмурому Гарри. — Все это удел возвышенных барышень, а то, что я тебе предлагаю, внизу, — реальность. Заведи семью, женись, мальчик мой… — Брак, — перебил его мужчина, поворачиваясь к дяде. — Это обещание в вечной любви. Я же, как человек чести, не могу назвать вечной любовью то, что я никогда не чувствовал в себе. После слов Гарри Миллард тут же похолодел в лице, сжав челюсти. — Больно смотреть, как ты пренебрегаешь своими привилегиями, Гарольд… Родившись в благородном семействе, ты своим упрямством оскверняешь свой род. Это твоя беда. Мой Бог! Если бы мой брат мог видеть тебя сейчас, его бы хватил сердечный приступ! Ты не герцог! — Конечно, я не герцог, — тут же ответил Гарри, теряя терпение. — Монархия мертва, дядя. Мы реликты. Вот в этом и заключается реальность. Члены королевской семьи — люди долга. Люди, которые даруют творения, вроде Роблинга, с его мостом; Эдисон, с его лампой; Дизель, Белл, Уэстинхаус… Его поток эмоциональных слов прервала сильная пощечина, отрезвившая буйный разум. Миллард, поджав губы, осуждающе смотрел нахмуренному племяннику в глаза. — Эти люди появились ниоткуда! Ты, напротив, родился на всём готовом, и тем не менее превратился в ничто, — он сделал паузу, глубоко вздыхая, в то время как Гарри выглядел мрачнее тучи. — Начиная с сегодняшнего вечера, я умываю руки. Изучи хорошенько свою бальную карту, Гарольд. Обеспеченная невеста — твой единственный шанс.***
Гарри залпом выпил почти весь бокал, на этот раз, виски, кидая в сторону своего дяди, стоящего в компании джентльменов, презрительный взгляд, после чего решительно выходя в коридор, наполненный множеством гостей. Он поставил пустой стакан на поднос в руках служанки, и подошел к открытым дверям, ведущим в бальный зал, на пути расступающихся перед ним восхищенных барышень. — Ваша милость, разрешите Вам представить мисс Дженнер, графиню из рода Дженнер, из Шенектеди, сэр, — с улыбкой представил Флеминг, и Гарри лишь благодарно кивнул, заходя в помещение вместе с дворецким. — Мисс Дженнер? — позвал он, и к ним обернулась молодая девушка, от удивления раскрыв рот, когда она поняла, кто перед ней. — Господи, — выдохнула она, но, вовремя спохватившись, закрыла рот, неуклюже делая реверанс. — Это… Огромная честь для меня — встреча с Вами — лучшее событие в моей жизни… Ваше величество, — пробормотала она, и Гарри был уверен, что, если бы она молчала, она бы показалась ему куда красивее, чем она являлась. Вероятно, приятную внешность полностью затмил ее скупой интеллект и неуклюжесть. Герцог, как можно вежливее и искреннее, улыбнулся, делая сдержанный поклон, и в последний раз послав приближенному слуге усталый взгляд, предложил леди свою руку. — Потанцуем? Так, долгие мучительные полчаса Гарри подарил нескольким барышням по танцу под аккомпанемент живого оркестра, отыгрывающего уже несколько вальсов подряд. Глядя на всех этих девушек, что с абсолютно нескрываемым обожанием разглядывали молодого дворянина и, вероятно, десять раз уже успевших подумать, как же им повезло, что именно их сегодня сам Герцог Олбанский, Гарри Стайлс, пригласил на танец. Уже на третьем вместе исполненном вальсе с непутевой мисс Дженнер, Гарри все больше понимал, что все это — жизнь члена дворянской семьи — осточертело ему в конец в двадцать восемь лет. Он с ужасом представлял, как эта девушка станет его женой, что с ней ему придется делить постель, да и всю оставшуюся жизнь в целом. Сущий кошмар. Вальсируя на этот раз с другой барышней, более опытной в танцах, но выглядящей так важно и чинно, что Гарри становилось не по себе от общества холодной девицы, его взгляд внезапно упал на скопление людей, где он увидел знакомое лицо, ныне вызвавшее его такой бурный интерес, что герцог решился устроить слежку. Чуть не свернув шею, пытаясь одновременно и танцевать, и не потерять взглядом странного парня, Гарри в итоге чуть не столкнул девушку на пол, отчего она в возмущении ойкнула. Мужчина уже собирался направиться прочь из зала, как вдруг к нему подошла уже не в первый раз встретившаяся ему за вечер некая мисс Колдер, отчаянно пытавшаяся завоевать внимание герцога. Она кокетливо хлопала ресницами, надув перемазанные помадой губы, в попытке этим жестом привлечь взгляд мужчины, но тот наотрез отказывался на нее обращать внимание, кого-то высматривая в толпе. — Милорд, — протянула она, но Гарри лишь закатил глаза. — Я не могу сейчас уделить Вам время, мисс Кардер… — Колдер! — обиженно воскликнула она. — Я рад за Вас, но вынужден уйти. — Хам, — прошипела она и вальяжной походкой двинулась прочь, специально зля Гарри, которому пришлось почти оттолкнуть ее, чтобы пройти к лестнице на второй этаж, где всего минуту назад скрылся незнакомец. В то время, в просторном кабинете, склонившись над эскизами и чертежами, стоял тот самый молодой человек, изредка щелкая маленьким предметом и с неподдельным интересом и восторгом рассматривая дело рук молодого герцога, который, к слову, почти не слышно вошел в помещение, останавливаясь в проходе. — Так же считаете мое увлечение пустым? — неожиданно нарушил тишину он, заставляя неприглашенного гостя испуганно дернуться, отшатнувшись от стола. — Я считаю это прекрасным, — ответил парень, и только сейчас Гарри мог по достоинству рассмотреть его: коротко стриженный шатен с приятными теплыми чертами лица и карими глазами. Лишь густые широкие брови были напряженно нахмурены. — Кто Вы? Парень замер, рассматривая мужчину, а затем медленно попятился дальше от стола, когда герцог приблизился к нему на несколько шагов. Он было открыл рот, чтобы ответить, но внезапно сорвался с места, быстрым шагом выходя из комнаты. — Постойте, — спокойно произнес Гарри, чтобы не спугнуть его, но тот прибавил шагу, часто оборачиваясь на своего преследователя. — Я не причиню Вам вреда, прошу, остановитесь! Но было поздно. Незнакомец выбежал из имения, пробираясь через толпу, пока молодой дворянин бежал вслед за ним, по дороге натягивая плащ и игнорируя удивленный возглас своего дяди. Под бушующей грозой было почти невозможно разглядеть происходящее, но Гарри смог вовремя заметить стремительно отъезжающий экипаж. Не медля, герцог отвязал от кареты лошадь и вскочил в седло, ударяя поводьями. Ледяной ливень неистово бил в лицо, а одежда неприятно липла к телу, но цель нагнать парня стояла перед мужчиной на первом месте. После третьего поворота, уже отчаявшись, Гарри, наконец, увидел незнакомца, спешно покидавшего экипаж и бросившегося бежать прочь. И сердце Стайлса замерло, когда он понял, куда направлялся беглец. Они оказались прямо у Бруклинского моста, и второй уже взбирался по лестнице, когда герцог спрыгнул с коня, спеша за ним. Скользкая лестница не улучшала ситуацию, а холодный дождь застилал глаза, когда Гарри взбирался вверх, все быстрее отдаляясь от земли, на второй ярус с шатким полом, где стояли строительные материалы. — Умоляю, не бойтесь, я Вам не враг! Остановитесь! — кричал мужчина вслед, пока парень вдруг не завернул за угол, заставляя Гарри в ужасе замереть, осознавая весь риск. — Нет! Стойте! Ускоряясь и стараясь не задеть хрупкие предметы и доски, Стайлсу не хватило двух секунд, чтобы перепрыгнуть на подвесную платформу, когда шатен сбросил примыкающую к ней длинную доску, дабы предотвратить погоню. — Стой! Ты не понимаешь, так должно быть! Я буду в порядке, — неожиданно воскликнул парень, но как раз в этот момент Гарри решительно отошел назад, чтобы разогнаться и перепрыгнуть достаточно большое расстояние между ним и платформой. Парень покачал головой, и в следующую секунду Гарри громко закричал, закрывая глаза, в которые прыснули нечто, заставившее его глаза гореть огнем. И в этот момент время замерло вместе с ударом часов на колокольне, пробивших девять. Шаткая платформа с громким треском, под аккомпанемент оглушительного раската грома, разломилась, обрушиваясь с огромной высоты вместе с молодыми людьми, унося их в ночь.
