Репетитор-киллер Реборн другая история

Серость утра проникала во все щели города Намимори. Она обволакивала своей влагой и прохладой, дарила покой, убаюкивала ненавязчивой легкостью. Ночной туман неохотно отступал в горы, оставляя за собой следы из холодной и прозрачно-солнечной росы. Небо закрыли плотным одеялом серебристо-белые облака, что не спеша плыли за наполненным морской свежестью ветерком. Деревья безмолвно стояли, наблюдая за копошением зверья, которое, постепенно просыпаясь, вылезало и вылетало из своих нор и гнёзд. Птицы весело поднимались в небесную гладь и снова, и снова начинали свои воздушные танцы, словно соревнуясь за первое место, они исполняли всё более захватывающее и более опасные пируэты. А близстоящий город не спеша отходил от глубокого сна. В доме стояла приятная прохлада и уютная тишина. В негустой темноте легко проглядывались очертания деревянных стен, столов и стульев, шкафов и другой мебели. Прозрачно белая тюль пропускала утренний, ещё сероватый свет. Едва слышный шум доносился из улицы… Это было рассветное время… Время, когда даже жаворонки ещё греют свои постельки… Реохей просыпался медленно и неохотно. У него слегка побаливало тело, как никогда ныла голова, и тянуло ногу, а на груди чувствовалась какая-то тяжесть и тепло. Не спеша открывать глаза, боксёр попытался вспомнить, что вчера было и где он находится. В том, что он сейчас перебывает не в своём доме, парень был уверен. Воспоминания о вчерашнем дне хоть и не сразу, но всё же нашлись в отбитом, судя по никак не утихающей головной боле, мозгу беловолосого. И вроде всё начиналось в тот вечер как всегда. Он пришёл, размялся, привычно нокаутировал парочку слишком самоуверенных противников, поборолся с ветеранами боёв без правил, словил от них несколько дружеских тумаков, и уже когда он собирался уходить, ему предложили заработать денег на ринге. Сначала Сасагава отказался, даже особо не вслушиваясь в слова какого-то мажора-восходящей-звезды, а потом всего три слова: – Струсил Широи Акума?– Из уст того пацана, и он как несмышлёный юнец не смог сдержаться. – Я не струсил! – По залу разнеслось громогласный рёв боксёра. – Тогда докажи мне это и сразись со мной Широи Акума. – На уста довольно красивого парня набежала лукавая усмешка. – Ладно. Идём на ринг. – Пряча перебинтованные руки в карманы, буркнул спортсмен. В тот момент, стоя напротив своего противника, обладатель Пламени Солнца никак не мог отделаться от предчувствия какой-то подлянки. Предчувствие его не подвело. Боец высокий широкоплечий, мускулистый, но не перекаченный, с умными темными глазами и обесцвеченными светлыми волосами, что были завязаны в хвост и доставали ему аж до лопаток. Удары, уклоны, подсечки всё шло как обычно и в то же время не так. Последний раунд, он вообще помнит лишь урывками. В голове было мутно, тело шаталось, как тонкое дерево во время бури, в ушах стоял шум, что сбивало с толку ещё больше, в руках, да и в ногах вообще-то тоже, чувствовалась жуткая тяжесть, а мышцы словно налились свинцом и занемели. Противник же щадить и не думал хоть и видел, что с подростком не всё в порядке. Удары сыпались градом на еле стоящего боксёра, что никак не хотел сдаваться и раз за разом сцепив зубы подымался с грязного и жесткого пола. Это могло продолжаться ещё долго, но всё рано или поздно заканчивается, вот и пламя Солнца не смогло больше поддерживать своего хозяина в вертикальном положении и… «Какого? Что со мной сделали?» – Паническая мысль пронеслась в голове боксёра перед тем как тот с глухим падением свалился на ринг. Стоило признаться, что это был самый позорный проигрыш в карьере Широи Акумы, а особенно тошно стало, после ядовитых и глумливых слов соперника: – Зря, ты не согласился тогда по-хорошему проиграть. Получил бы свои деньги и не валялся бы здесь как кусок дерьма… И всё же этот бой был признан самым мерзким и не уступающим своей гнилостью потасовке в детстве, когда он получил свой шрам на брови и когда поклялся защищать Киоку. Мимолетное воспоминание о сестре заставило, Сасагаву снова окунуться в самоедство и в чувство вины, отгородившись от внешних раздражителей. Правда, длилось это не долго, потому что Реохей резко вспомнил, что он сегодня пропустил школу и Хибари это вряд ли проигнорирует, что он на днях хотел зайти в суши-бар, куда его вечно приглашал Савада, что Тсуна именно в этот день обещал познакомить семпая со своими друзьями… И как-то так вышло, что душевные распри по поводу сестрёнки отошли немного на второй план. Шум уходящих куда-то болельщиков. Боль расползающаяся, по всему телу. Не возможность и рукой сдвинуть. Пустая тишина и звенящие эхо заполнило пространство. Неужели все ушли? Или не все? Кто-то загородил слепящий свет прожекторов и заставил прервать поток моих мыслей. Хибари? Действительно он. Хмурый и как всегда чем-то не довольный. На губы спортсмена наползла тогда явно неуместная улыбка. Он был рад видеть своего друга, хоть ГДК вряд ли с этим статусом согласен. А дальше? Дальше всё смутно. Они вроде бы о чём-то говорили, а потом всё резко померкло и погрузилось в шаткую темноту. С чего бы это? Он отключился что ли? Н-да, дела… Разные мысли бешеными пчёлами носились в больной голове Сасагавы. Глубоко вдохнув, наполняя лёгкие воздухом и шумно выдохнув, подросток услышал, да, и почувствовал, как теплое нечто, лежащее на грудной клетке, недовольно заворочалось и закопошилось. Реохей так и замер, деревенея всем телом и не смея даже шевельнуться, лишь, когда нечто снова затихло, а шею защекотало так, что парень еле сдержал смешок, он очень медленно и несмело приоткрыл сначала один, а после и второй глаз… В утренней полутьме некоторые элементы комнатного декора и мебели проглядывались не очень чётко, зато мысли о чужом доме сразу же подтвердились. Вот только назревал второй немало важный вопрос. Чей этот дом? Скосив взгляд себе на грудь, Хранитель Солнца увидел, сладко дрыхнущего на нём Саваду. Мягкие волосы, которого невыносимо щекотали открытую шею боксёра. Пятиминутный ступор резко перешёл в судорожный поиск в файлах своей памяти информации насчёт вчерашнего дня. Не найдя, Слава Ками-сама, ничего компрометирующего и конкретно связанного с Тсуной, Реохей позволил себе облегчённо выдохнуть. «Ну, за то вопрос о том где я отпадает.» – Решил искать позитивные моменты в сей непростой ситуации Хранитель Солнца и даже как-то расслабился, наблюдая за тем как сладко посапывает на его плече Савада. От этой картины тянуло умиротворением и спокойствием, а также не понятно от куда взявшейся ностальгией, что исходила прямо из души, из глубины самого сердца, словно когда-то давным-давно не здесь и не сейчас ему уже доводилось, вот так лежать и с радостью, с трепетом прислушиваться к дыханию не этого, или всё же этого, человека, который был одним из самых дорогих ему. Чувство было столь мимолётное и зыбкое, незапоминающееся, ненужное в этом мире, но живущее в глубине пламени не только Неба, но и Солнца, и Дождя, и Облака, и Тумана, и Грозы, и Урагана… Некоторое время, терпя щекотку и наслаждаясь теплотой уютом и не одиночеством, Сасагава, как бы он не хотел рушить эту атмосферу, всё же не выдержал и попытался, не разбудив шатена убрать его волосы со своей шеи. Тело немного затекло, но в общем-то слушалось хорошо. Приподнимая руку Сасагава сжал и разжал ладонь возвращая нормальное кровообращение в этой части тела, а потом осторожно приблизил руку к голове сони и пригладил торчащие иголками каштановые пряди, да так и залип на этом действии, потому что волосы Тсуны оказались на удивление мягкими и приятными наощупь. Поглаживая Вонголу, словно кота или животное боксёр как-то не заметил, что тот начал потихоньку просыпаться. И лишь тогда, когда парень убрал руку наконец то наигравшись чужими волосами Сасагава всё же заметил офигевший взгляд Тсунаеши. Рука спортсмена дёрнулась глаз Савады тоже они бы так и сидели, вылупившись друг на друга если бы не раздраженный вопрос Дечимо. – Я вам что собака? – Н-нет. – Немного струхнул тот. – Просто у тебя ЭКСТРИМАЛЬНО мягкие волосы Савада. – Задумчиво посмотрел на свою ладонь боксёр и улыбнулся, удивлённому если не больше личику собеседника. Да ради таких вот лиц наверно и стоит пропагандировать ЭКСТРИМ. Хех. – Ясно. – В прострации сказал юноша, но потом быстро сориентировавшись, когда понял, что над ним таким способом подшутили и тоже улыбнулся правда немного грустно. Ведь раньше для Сасагавы Реохея ЭКСТРИМ не был никогда шуткой и забавой это было его стилем жизни. – Кстати ты как себя чувствуешь? Ничего не болит? – Подымаясь с дивана и стараясь не думать о том в какой позе он разлёгся на Старшем брате. Хотя если подумать, а чего ему стеснятся то, ведь в свое время они довольно-таки часто все вместе спали, особенно когда узы Хранителей звенели и настойчиво, не слушая и не слыша никаких отговорок (Хибари и Мукуро) звали всех членов Семьи к Небу. – Знаешь на удивление прекрасно если вспомнить как меня вчера хорошенько отмутузили. – Признался беловолосый. – Я и раньше замечал за собой, что на мне всё заживает как на собаке, но что бы настолько быстро… – Подымаясь и садясь, задумчиво сказал боксёр. – А кто тебя так отделал то? – Поинтересовался шатен. – Ведь я видел твои боевые навыки, и они на довольно высоком уровне. – Смотрел прямо на собеседника Тсуна. – Да так… – Махнул рукой Реохей. – Попались некоторые… нечестные противники, хотя, о чем я честность и подпольные бои… – Сжал кулаки и нахмурился тот. – понятия не совместимы. Савада внимательно наблюдал за боксёром, а потом просто тяжело вздохнул, прикрывая глаза сказал. – Ладно если ты в порядке Ни-сан. – Улыбнулся на своё обращение к спортсмену Дечимо. – То ЭКСТРИМАЛЬНО вставай и иди в душ. Он в конце коридора. – И вовсе рассмеялся, выходя из комнаты подросток. Оставляя за своей спиной болезненно замершего и как-то даже сгорбившегося Хранителя Солнца. – Не называй меня так. – Прозвучало лишь в пустоту...