Ты - мой враг!

      – Одурачить тебя один раз – это радость. Одурачить тебя дважды, тем же способом, – это привилегия.       Он чувствует, как сердца пропускают удар, когда до него доходит смысл этих слов. Он видит довольную улыбку на лице Ковариан. Она наслаждается его внезапным осознанием, неподдельным ужасом, холодными щупальцами обнимающим душу. В ее черных глазах – эйфория свершившейся мести. За Бег Демонов и Полковника «Бегите», за ее позорное поражение… и за ее животный страх перед ним. Но в них и порицание. За то, что он был достаточно глуп, чтобы не заметить подлога. За то, что он был слишком самоуверен, чтобы поверить, что все еще может повернуться против него. Он срывается с места и на ватных ногах мчится по коридорам. В голове пульсирует одна лишь мысль: «Опоздал!» Он понимает, что опоздал, еще до того, как видит нацеленный на него пистолет, до того как видит белое, как мел, лицо Эми на фоне огненно-рыжих волос, до того, как слышит это короткое, но пропитанное смертельной тоской, болью и отчаянием «Мы знаем» из уст Рори. До того, как наталкивается на закрытую дверь и проклятые лишние две минуты возится с отверткой. Он знает, что опоздал. Ошибся. Подвел.       – Эми!! Эми, она не настоящая! – кричит он. Кричит не потому что надеется, что она услышит, кричит не потому что надеется что-то предотвратить, – от отчаяния, от страха. От безысходности.       Потому что он уже знает, что потерял ее.       – Они все равно забрали ее. Все это было зря, – тихо произносит Эми, и слова сожаления, готовые сорваться с языка, застревают в горле, когда она смотрит на него. Зло и отчаянно. Не так, словно ищет его помощи и защиты. Так, словно он виноват во всем.       Он делает шаг к ней – сократить расстояние, обнять, почувствовать биение сердца, потому что это надо и ей, и ему… потому что не хочет видеть это выражение на ее лице. Но она отшатывается. Его сердца замирают в тревожном предчувствии.       Мир вокруг вздрагивает, съеживается и расправляется, словно они стоят посередине ладони, сжимающейся в кулак. У него темнеет в глазах. Дженни поднимается, смотрит на него, но не говорит ни слова. Эми отворачивается и прячет лицо на груди у Рори.       – Они наверняка забрали ее на Землю, чтобы вырастить в правильном окружении, – полувопросительно произносит Вастра. Даже в ее лице – подозрительность. Или ему так кажется?       – Да. И теперь уже слишком поздно, – он сам не слышит, что говорит, им движет отчаяние, боль, разрывающая сердца, гнев, несущийся по жилам потоком иголок.       – Ты сдаешься? – недоверчиво спрашивает она. – Ты никогда не сдаешься!       Он не выдерживает. Поворачивается, с трудом заставляя голос оставаться ровным, не срываться на крик.       – А ты никогда не хотела, чтобы я это сделал?!       Мир изгибается снова. Пространство вокруг него вздрагивает, смещается, едва не сбивая его с ног, но этого, похоже, никто не замечает. Его мутит. Белая вспышка за спиной яркой молнией освещает зал. Он оборачивается – но позади пустота. Лишь пустой зал и тела погибших друзей на полу.       – Ты не тот Доктор, которого я знала, – шипящим, почти по-змеиному извивающимся шепотом говорит Вастра. Ее взгляд напряжен, разочарован, почти что… почти что враждебен. Она держит правую руку на эфесе меча.       – Ты – причина всего этого, – слышит он холодный, как сталь, голос Эми. Оборачивается – и натыкается на дуло пистолета, смотрящего ему в лицо. Рука Эми дрожит, но взгляд тверд.       – Это твоя вина.       Это неправильно. Этого не должно быть. Все должно быть не так.       Доктор не отвечает. Не защищается. Он смотрит в изменившиеся до неузнаваемости зеленые глаза. В них нет ни тени прежней Эми: нет живой искры, нет глубоко запрятанной светлой грусти. Только ненависть, жаркая, жгучая, испепеляющая ненависть.       Он делает шаг вперед. Рядом с пистолетом Эми взмывает меч Рори. Где-то за спиной слышится скрип катаны, выезжающей из плена ножен.       – Эми…       Она стреляет.              Доктор открыл глаза. После яркого света главного зала зрение с трудом привыкало к сизой тьме камеры. Постепенно из тумана, расчерченного прозрачными кругами, выплыли стены, пол, потолок, шесть маленьких квадратиков света на полу в шаге от него.       Он вздохнул, снова закрывая глаза. За три месяца он устал надеяться, что, однажды проснувшись, увидит не эти сизые стены и низкий потолок, а уходящие в бесконечность эркеры ТАРДИС, согревающий оранжевый свет, услышит не эту гнетущую тишину, прерываемую лишь перешаркиванием охранников за дверью, а тихий голос своей старушки. Нашептывающей, что все это был лишь дурной сон.       Он устал надеяться, что все это окажется просто очень неприятным кошмаром.       Что хуже всего, память неустанно подводила его. Он не помнил, как оказался здесь, не помнил, почему Эми наставляет на него пистолет. И только вот такие короткие набеги на собственную память помогали ему понемногу восстановить картину.       Только почему-то казалось, что картина эта была недостоверной. Неправильной. Это неправильно. Этого не должно быть. Все должно быть не так. Это ощущение бесконечно преследовало его, как призрак. Как жизненно необходимое слово, вертящееся на языке и раздражающее своей неуловимостью.       В конце коридора послышались уверенные шаги. Доктор узнал бы их и через тысячу лет. Солдаты у двери встали по стойке смирно, когда шаги остановились у его двери. В крошечном окошке маячила рыжая голова.       – Открывайте.       Загремели ключи, дверь со скрипом приоткрылась. В комнату хлынул свет, Доктор прищурился, силясь рассмотреть гостью. Но она все еще была скрыта за приоткрытой створкой двери.       – Спасибо, – Выстрел. Грохот падающего тела. Вой сирены прорезал воздух так внезапно, что Доктор по старой привычке резко поднялся в сидячее положение. И тут же был вынужден опереться рукой о стену, чтобы не упасть. Перед глазами поплыли черные круги. Раздался еще один выстрел.       Дверь распахнулась, и в камеру влетела Эми. Доктор сощурился еще сильнее. Она казалась ему другой. Не такой, какой была вчера, когда в почти истерическом припадке палила по стенам. Теперь на лице у нее было написано почти каменное спокойствие, с легкой примесью нетерпения. Она была почти как прежняя Эми – в джинсах, майке, куртке с подвернутыми рукавами, в красных перчатках без пальцев. На тонкой шее болтался длинный бордовый шарф. Почти как в тот день-которого-не-было. День конца света в Музее Истории. Нет, именно как в тот день.       Она окинула камеру быстрым взглядом и, заметив Доктора, улыбнулась краешком губ.       – Вставай, – Эми воровато оглянулась через плечо, схватила его за руку и с неожиданной силой поставила на ноги. – Надо идти.       Доктор смутно чувствовал, что чего-то не понимает. На негнущихся от долгого сидения в тесной камере ногах он вышел вслед за ней и едва не упал в дверном проеме. Эми подняла его, закинула его руку себе на плечо, и они поплелись вниз по коридору.       – Эми, что…       – Тихо, – шикнула она, снова оглянувшись.       Доктор подумал, что не понимает уже ровным счетом ничего. Сначала она три месяца держит его в тесной камере, угрожает ему оружием, требует выдать местонахождение ТАРДИС, а теперь… теперь тайно помогает выбраться?       Неожиданная догадка осенила его. Собрав оставшиеся силы, он оттолкнул ее от себя, при этом едва удержавшись на ногах.       – Что ты делаешь? – резко прошептала она и, увидев как он цепляется за стену, бросилась на помощь, но Доктор остановил ее, выставив перед собой свободную руку. Его мутило. Перед глазами все плыло.       – Это какой-то хитрый план, да? – проговорил он, качаясь, и с легким уколом совести вспоминая собственные слова, сказанные ей вчера: «Я не враг тебе». – Теперь ты скажешь, что спасаешь меня, что все это было ради отвлечения внимания? Все, что тебе нужно, – это ТАРДИС! Я уже сказал, ты не получишь ее. Я не позволю тебе уничтожить Вселенную ради того, чтобы изменить то, что изменить невозможно!       – Что ты несешь? – рявкнула Эми, отталкивая его руку и пытаясь снова подхватить его за талию, но он отодвинулся на шаг назад. – Прекрати делать глупости, Доктор, они сейчас будут здесь!       Доктор помотал головой. Его мозг уже начинал разрываться. Сирена, отражающаяся от стен, пола, потолка и сверлящая мозг наподобие бура, отнюдь не помогала процессу.       – Доктор, ТАРДИС у нас, она в полной безопасности. Они ее не получат, но мы должны выбираться отсюда! Не заставляй меня вырубать тебя! – настойчиво повторила Эми, приближаясь с каждой фразой на шаг.       В отдалении в коридоре послышались шаги. Эми бросила нервный взгляд в ту сторону и быстро повернулась к нему.       – Надо бежать. Сейчас они заметят, что камера пуста, и сразу все поймут!       И, в самом деле, от двери его камеры сначала послышались взволнованные голоса, затем раздалась ругань и топот нескольких человек, бежавших в их сторону.       Из-за угла показалось двое солдат, сжимавших в руках пистолеты, а за ними…       За ними шла Эми. В узком черном пиджачном костюме, том же самом, в котором появилась в его камере вчера. Ее волосы развевались подобно пылающему пламени, делая ее сходство с разъяренной фурией почти идеальным. Завидев его и его спасительницу, трое людей остановились. Две рыжие девушки с идентичными лицами ненавидяще уставились друг на друга.       Доктор осоловело переводил взгляд с одной Эми на другую, смутно догадываясь, что упускает что-то очень важное.       Первой очнулась та Понд, с которой он разговаривал вчера, и вопрос, терзавший Доктора, мгновенно разрешился.       – Схватить их! – крикнула она, показывая пальцем в их сторону. Доктор никогда не слышал столько командного тона в ее голосе. От него сводило зубы. Это была не его Эми… не его Амелия. Этого просто не могло быть.       Двое солдат синхронно заняли позиции и нажали спусковые крючки. Пуля вонзилась Эми-которая-была-как-прежняя в плечо, заставив ее отшатнуться. Издав нечленораздельный испуганный звук, Доктор дернулся вперед, но она даже не среагировала на холодное зернышко металла, раздробившего, должно быть, ей кость. Даже наоборот, она сделала шаг вперед. Из-под разорванной ткани ее куртки выглядывало черное пятно раны, но не было ни крови… ничего. Эми вдруг подняла ладонь со сжатыми в линию пальцами. Раздался так хорошо знакомый ему металлический скрежет. Часть ее ладони отъехала в сторону, и из нее показалось тонкое дуло энергетического оружия. Доктор шарахнулся в сторону и, не рассчитав силы, ударился плечом в стену. Раздался выстрел. Один из солдат упал, другой, мгновенно сориентировавшись, оттолкнул вторую Эми, прикрывая ее своим телом.       Доктор в ужасе застыл, прилагая все усилия, чтобы не сползти по стене на пол.       – Ты… ты пластиковая копия, управляемая Сознанием Нестин!       Эми свернула руку и злобно посмотрела на него.       – Да, а еще я единственное существо в этом проклятом здании, которое не желает твоей медленной и мучительной смерти! Так что выбирай: или ты идешь со мной, или остаешься гнить в тесной камере!       Доктор думал лишь мгновение. Тревожно оглянувшись через плечо на оглушенных выстрелом Эми и солдата, он протянул ей руку. Пластиковая Эми закинула ее себе на плечо, обняла его за талию и, поддерживая, потащила прочь.       Покидая здание, Доктор понимал только одно: он уже ровным счетом ничего не понимает.