reputation

♬ Goody Grace — Vanilla Coke.

— Что-то случилось? — Я принесла первоначальный вариант вопросов для интервью, Вы просили, как только будет готов, — объясняя неожиданное появление в кабинете, я прикрыла за собой стеклянную дверь и последовала к столу начальницы. Это была светлая комната с большими окнами и высоким потолком. Между окон стояли напольные часы с позолоченным циферблатом и стеклянной дверцей, за которой качался помутневший маятник. Стены окрашены кремовым цветом, на полу паркет цвета вишневого дерева. Всё выдержано в одном стиле — просто, но роскошно. — Шарлотта не появлялась? — Я не видела её сегодня, весь день в студии. — Скажи Кейси, пусть позвонит и уточнит, когда она появится, — в голосе Тары Брикман появился намек на строгость. Она пробежала взглядом по листку с вопросами, — кто составлял? — Ник, а что? Там что-то не так? — Убери все вопросы о группе «One Direction», это может вызвать неприятную реакцию, а нам это не нужно. Не в наших правилах. Изогнув бровь, я усмехнулась. — У нас есть правила? — Хорошая репутация нарабатывается годами, а потерять её можно в одночасье, — деликатно объяснив, женщина отпила из стакана глоток воды. — Отнеси обратно, пусть перепишет. Нам нужен честный разговор о новом альбоме, туре, дальнейших планах, а не очередной штамп, коим кишит жёлтая пресса. Сделав недолгую паузу, Тара устало вздохнула, поднимая на меня обеспокоенный взгляд. — С минуты на минуту девочка придёт, будет работать у нас со следующей недели. Нужно, чтобы ты ввела её в курс дела, как здесь всё обстоит. Только учти, она слишком любопытная. Я не смогла сдержать заинтересованной улыбки. — Состоится незапланированное интервью? — Да, только на этот раз не ты задаешь вопросы, а тебе. И, пожалуйста, проконтролируй Ника, пусть сделает всё, как нужно. Гарри Стайлс уже не в первый раз приходит к нам, надеюсь, что не последний. Я молча кивнула, быстро удаляясь из кабинета. В коридоре уже толпились, ожидая своей очереди, длинноногие девушки, от вида которых автоматически становилось не по себе: тощие, с чернотой, голодом и грязью в глазах. Все они будто ждали не очередного прослушивания, а справку от доктора — настолько болезненно, но самоуверенно выглядели. Такими невозможно восхищаться, лишь жалеть и сопереживать. За четыре года работы в корпорации «BBC» я перестала удивляться подобным мелочам, ведь даже среди радиоведущих конкурентов было предостаточно — «BBC Radio One» остается успешной радиостанцией уже десятки лет. Я выросла в маленьком городке графства Чешир, заниматься мной было некогда и некому, так что родители благополучно отдали меня на попечительство бабушке, одновременно нагружая разного вида занятиями: теннис, фехтование, верховая езда, плаванье, изучение языков, игра на музыкальных инструментах. Сама же я никогда не жаловалась на излишнюю занятость, всё это помогало расширять кругозор и развиваться каждый день. К огромному сожалению обоих родителей, я никогда не изъявляла особого рвения идти по истоптанным тропам, меня привлекало творчество во всех его проявлениях, и никто не мог противостоять моему желанию творить, двигаться волей своих чувств и эмоций. Никто не мог, и только бабушка не хотела — с детства прививала любовь к живописи, театру, музыке. Я была девочкой — хрупкой и нежной, а потому отношение ко мне всегда было трепетное. Брэндона — старшего брата, наоборот воспитывали в жесткости и строгости, чтобы тот был достойным представителем семейства. И как бы Лили Марлоу не старалась тайком водить его вместе со мной в галереи, музеи, театры, отцом данное действо пресекалось моментально: «Негоже мужчине смотреть, как другой мужчина в панталонах скачет по сцене. Это отбивает аппетит». Аргументация была спорная, но подача твердая и уверенная, что не могло не устрашать маленького мальчика, для которого отец с самого рождения стал авторитетом. В шестнадцать лет я, заручившись поддержкой бабушки, уехала в Лондон. Изначально жизнь огромного города казалась страшным испытанием и непаханным полем, но, как говорится, терпение и труд, всё перетрут. Быстро освоилась в обществе будущих журналистов, получила высшее образование и устроилась на радио, выполняла роль корреспондента-автора текстов. Я не выходила в эфир, только писала тексты для ведущих. Потом у меня был большой перерыв — что-то вроде морального застоя — и я снова вернулась на радио, уже в качестве ведущей. — Чарльстон, ты меня слышишь? — Кейси в тридцатый раз пощелкала пальцами перед моими глазами, активно махая руками. Видимо, я слишком долго молчала. — Да, здесь, прости, — я выпрямилась, поворачивая голову к рыжеволосой секретарше и по совместительству моей хорошей приятельнице. — Зачем вызывала? — Просила Шарлотте перезвонить и поторопить её, — облокотившись на стойку, я расслабленно выдохнула. — Это новенькие? — Да, черт бы их побрал, — Бертрам спрятала сырок в сумку, стараясь игнорировать точеные фигуры вокруг. — Все хотят работать на главном канале, представляешь? — Расслабься, среди них тебе нет конкуренток. У тебя прекрасная фигура, любимая работа и верные друзья. А у них? Одиночество и сомнительные перспективы. После двадцати пяти они станут никому не нужны, и хорошо, чтобы к тому времени каждая нашла себе устойчивую почву под ногами. — Душу бы продала за такие бедра, — Кейси печально вздохнула, разглядывая сидящую в кресле у стены брюнетку. Та листала тоненькими пальчиками новый каталог, надувая пухлые губки в ожидании. — У меня вечером сетка, поэтому я сказала Томасу, чтобы они добирались на такси прямо ко мне домой, — опомнившись, я окончательно вынырнула из собственных размышлений. — Вряд ли получится выбраться куда-нибудь так поздно, но домашняя вечеринка нам точно гарантирована. — Уже мечтаю познакомиться с твоим братом и другом. Он такой же красивый, как и ты? — Бертрам опустила взгляд на мои бедра, натянув на губы хищную улыбку. Так похоже на неё. — Позвони Шарлотт и скажи, что Брикман срочно вызывает её к себе, пусть поторопится, — забрав сет-лист на ближайший час эфира со стойки, отмахнулась я. — Загляну к тебе еще после обеда, не грусти. — Где ты шляешься? — завидев выходящего из лифта Николаса, Кейси гневно хмыкнула в его сторону. Широкоплечий брюнет, игнорируя её выпады в свой адрес остановился, целуя воздух около моих щек, едва приобняв за талию. Английская луна вычертила высокий лоб, темные волосы, благородный нос и идеальный рот для человека, ясно выражающего свои мысли. — Великолепно выглядишь. — Спасибо, ты тоже, — на комплименты я всегда тактично отзываюсь легким кивком головы и скромной благодарностью, руководствуясь словами Мэгги Талливер: «Мне приятно знать, что мною восхищаются, но комплименты никогда меня в этом не убеждали». — Все эти «будущие светила телевидения» чересчур худые, злые и нервные. Скоро сожрут тебя целиком, — Гримшоу усмехнулся, уверенно двигаясь по коридору, по бокам которого раскиданы кабинеты. Мне нравится наш офис — он просторный, светлый и наполнен положительной энергетикой. По крайней мере, так всегда мне казалось. Колектив дружелюбный, по банальной причине: если кто-то делает хорошее дело, хвалят всех разом; если кто-то делает работу некачественно, отгребают тоже все. Мы работаем для общего дела и это исключает возможность наживать себе врагов — в конечном счёте пострадает каждый. — Не уверена, что я им по зубам. Он открыл дверь в кабинет, а когда я оказалась внутри помещения, зашел следом за мной. — Тара негодует и требует переписать вопросы для интервью. Что ты уже начудил? — У меня не хватает вдохновения. Давай ты за меня напишешь? — Ну уж нет, выкручивайся сам, — я фыркнула, усевшись в черное кожаное кресло. — Эти публичные личности слишком капризные и высокомерные. Тем более такие, как этот Гарри. Гримшоу скукожился от прозвучавшей интонации в моем голосе и засмеялся. Вообще-то я не хотела язвить, это как-то само собой получилось. — Что? Просто не люблю имя «Гарри». Такое же дурацкое, как «Боб» или «Билли». — Гарри замечательный человек, ты не права, — все же начал Ник спустя некоторое время. Начал и замолчал, собираясь с мыслями. — С чего ты вообще взяла, что он... такой? — Из мальчиков, которые получают известность, огромные гонорары, любовные признания в свой адрес в раннем возрасте редко может вырасти хороший человек. Все эти вещи портят их душу, загрязняют сознание и ломают, в конечном итоге. Разве нет? Я была уверена в своих словах, но его глаза почему-то заставили меня переспросить. Гримшоу уже явно приготовился оспаривать и отстаивать свою позицию, но в дверь внезапно постучали, и в студии показалась светловолосая девушка невысокого роста. Она не отличалась красотой в общепринятом смысле, но ее лицо оживляли пронзительно-серые глаза, в которых светился незаурядный интерес к жизни. — Я Руби, Тара сказала, что мне можно посмотреть, как проходит эфир в живом формате. Я понимающе кивнула, подзывая к себе жестом руки. — Она говорила о тебе, так что располагайся. Что тебя интересует? Ник приготовил мне зеленый чай, а незнакомке кофе. Все было в порядке, но я видела, что он на что-то злится. На меня? — С чего начинается рабочий день и как он проходит? К чему мне стоит готовиться? Руби помешивала сахар в чашке, то и дело прищуриваясь. — 5:00 — машина ждёт меня у дома, доставляет в офис, в шесть начинается эфир. А дальше уже варьируется. И обед может быть не в час дня, и уйти можно не в шесть, а уж выезды на интервью, запись гостей, другие мероприятия вообще редко вписываются в схему. Так что рабочий день условно нормированный, но при необходимости его рамки расширяются. В этом нет ничего страшного, мы ведь не вагоны разгружаем, — пожав плечами, я облизнула губы. — Подмечать какие-то моменты, чтобы потом упомянуть о них в программе; приглашать собеседника в качестве гостя на эфир; продумывать темы — это же можно делать не только в течение восьми часового рабочего дня. — Ведение эфира — лишь малая толика работы, верхушка айсберга. Большую часть времени мы занимаемся тем, что готовимся к нему, — объяснил Гримшоу. — Мы придумываем тему, ищем для неё наполнение, договариваемся с гостями, пишем для них вопросы, создаем тексты для себя. Нужно быть в курсе основных новостей хотя бы в мире, а ещё лучше — в городе, что гораздо сложнее, — чтобы вовремя отреагировать на них. Так что основная работа проходит вне студии. Блондинка увлеченно мотала головой, слушая спокойный, почти стерильный голос Ника, а у меня из головы никак не выходил наш недоразговор. — У тебя уже был опыт работы на радио? Или ты тотальный новичок? — Если честно, я надеюсь, что это станет моей отправной точкой. Хотелось бы развиваться и в последствии перейти в цифровой формат, на телевидение. Мы с Гримшоу переглянулись, одновременно усмехаясь. — Как прозаично и ожидаемо. Руби нахмурилась, беззлобно констатируя: — Не воспринимайте меня, как глупую девочку, которая хочет славы. Просто мне хочется делать что-то хорошее, полезное для мира не в тёмном уголке перед микрофоном. Скрыть мою усмешку было невозможно. — Я бы не назвала нашу студию «тёмным уголком»: свободное пространство со стеклянной дверью, два кожаных и, что немало важно, удобных кресла, новейшая техника, неоновый свет повсюду. Плюс канал на «YouTube», куда транслируются все интервью — твоя работа на глазах у всех зрителей. — А ты разве не мечтаешь? — в голосе блондинки вдруг появились нотки презрения. — В этом году на нее повесили проект, так что каждую субботу ведёт эфир на главном канале с Джеймсом, — безразлично заметил Ник. — Это играет мне на руку, но это не так легко, как может показаться на первый взгляд. Прежде чем мечтать, хорошенько подумай, хорошо? Я провела рукой по своим волосам, закрывая глаза. — Ты все равно меня не разубедишь — весело заверила Руби. — А как готовятся прямые эфиры — это согласованные темы и тексты или импровизация? Бывает, что вдруг впадаешь в ступор и не знаешь, что сказать дальше? — Не для того ведётся подготовка к эфиру, чтобы потом ерунду молоть. Обычно до выхода программы согласовывается тема, потом изучается информация по этому вопросу, набрасывается сценарий программы, её костяк, пишутся какие-то тексты, которые нужно будет озвучить — и всё это на руках во время прямого эфира. Если тема проработана хорошо, то отступления от заранее разработанного сценария совершенно не критичны и незаметны со стороны — всегда есть что сказать, что упомянуть, какой пример привести. Никакого ступора быть не должно — в противном случае ты сам виноват в том, что плохо оперируешь информацией. Это уже непрофессионализм. — Нам нужны личности, способные генерировать идеи и воплощать их, — Гримшоу облокотился на стол, оперативно разъясняя: — Такие люди должны быть готовы добровольно посвятить свои таланты достижению общих целей. Это работа в команде — она требует взаимного уважения и умения взаимодействовать друг с другом. — Эффект l’esprit d’escalier здесь не пройдёт, — поддержала я, — эфир закончен — и ты никогда уже не скажешь те правильные и остроумные слова, которые внезапно пришли к тебе через полчаса. Так что нужно ориентироваться здесь и сейчас. Руби кивнула головой, отпивая из чашки кофе и по-детски открыто улыбнулась. — Мне всё нравится, я готова приступать прямо сейчас! Только... Проследив её растерянный взгляд по стоящей посреди студии техники, я снисходительно улыбнулась. — Ник тебе поможет со всем этим добром разобраться. — Все боятся, как огня, хотя в этой сфере логично всё: есть передатчик, есть приёмник, есть сигнал, — Гримшоу произносит слова куда непринужденнее, чем мог бы. — По сути, программа, через которую идёт эфир — это основной инструмент для эфирного штата радиостанции, — я чуть откатилась в кресле в сторону, указывая пальцем на экран компьютера. — Для выпуска всего контента в эфир используются автоматизированные вещательные комплексы. Задачи такого софта — организовать работу с эфирным контентом и свести всё воедино: рекламу, музыку, оформление, записанные программы и выходы в прямой эфир. Структура программ также примерно похожа: есть рабочее пространство, на котором отображается текущее состояние — что играет, что пойдёт в эфир далее, есть разбивка по часам: каждый час наполняется согласно сетке вещания, которую составляет программный директор. — На рабочем пространстве все манипуляции происходят по принципу drag’n’drop, файлы достаются из папок, к которым есть доступ у программы. Помимо рабочего пространства есть джингл-машина, которая запускает элементы оформления, лайнеры, джинглы и перебивки, — Ник приподнялся, поочередно переключая кнопки. — Управление происходит не только мышью и клавиатурой, но и с диджейского пульта — соответствующие «дорожки» и фейдеры могут автоматически включать следующий трек или запускать джингл, всё зависит от настроек. — Проще говоря, в программе «зашито» всё, весь эфир, — заключила я. — А если программа выключается? — Это событие уровня ЧП, потому что все функции вещания завязаны на ней. Конечно, на такие случаи есть резервный диск, с которого просто запускается музыка, чтобы эфир не «молчал», пока «поднимают» софт, потому что без него, например, не выйдет реклама и записанные передачи. — Часто редакторы говорят: «Это формат, а это — неформат!» Как они ориентируются, какие передачи должны быть в эфире? Я вернулась в исходное положение, перекатывая между пальцами карандаш. — Многое здесь решает главный редактор и руководство. Идея любой свежепридуманной передачи отражается в сценарной заявке, которая подается в редакцию радиопрограмм. Заявка составляется автором и разбирается на редакторском совете, а затем — либо принимается, либо отклоняется. Обычно причина отказа звучит категорично — «неформат». Это применимо и по отношению к музыкальным произведениям, высылаемым композиторами и музыкантами в адрес радиостанции. — И всё, конец на этом для песни? — Руби не скрывала искреннего любопытства, увлеченно разглядывая пульт управления. — Разумеется, нет. «Неформат» — это не приговор, не подлежащий обжалованию. Соискателю стоит поинтересоваться у редактора: что именно входит в формат радиостанции, что могло бы заинтересовать целевую аудиторию? Образно говоря, передача — это «продукт». Если ты предлагаешь то, что отсутствует на «прилавке», считай, что попала в цель. — Существует взаимозаменяемость и ротация, — пояснил Гримшоу. — Другими словами, одному штатному сотруднику «дышат в спину» два добровольца, способных занять его рабочее место. Жесткая профессиональная конкуренция, ничего не поделаешь. Я улыбнулась и, покачав головой, подтвердила: — Ни любви, ни тоски, ни жалости. К себе.

~❁~

♬ Krewella — Be There.

Выйдя из машины, я прищурилась, пытаясь найти знакомые лица в толпе людей. В конце длинной улочки завиднелись макушки, и мы с Кейси инстинктивно направились вперед. Брэндон имел вид деловой, стоя с разноцветными воздушными шариками в руках, сумасшедшей копной волос на голове и предвкушающей улыбкой на лице. Картина маслом, как говорится. С визгом влетая в протянутые руки, я запуталась в бесконечных шариках, что полностью спрятали наши головы своим количеством. — Какой радушный прием, — заливаясь веселым смехом, Брэндон обхватил мою спину, зарываясь лицом в волосы. Он был всего на три года старше, однако, всегда соблюдал тонкую грань личного пространства: постоянно был рядом, а в нужный момент мог создать дефицит себя, сохраняя расстояние. Брюнет с правильными чертами: его лицо поражало своей выразительностью, мягкостью и жесткостью одновременно. Томас незаметно и слишком тихо подошел к нам, испытующе посмотрел на Брэндона, оглядывая вытатуированный «рукав». — Да, это новые, — обвиняюще выпалил тот, откинув с лица волосы. — И не надо на меня смотреть так, словно я ворую, убиваю, расчленяю и засаливаю в банки младенцев. — Я ни слова не сказал, — Сангстер закатил глаза, заглаживая собственную неосторожность примирительной улыбкой. — Это твоё тело и ты можешь с ним делать всё, что только вздумаешь. — «Мы не станем тебя осуждать», — картинно процитировала я, подчас меняя тон голоса. Когда эмоции стихли, мне пришлось аккуратно отлипнуть и забрать шарики, освобождая брата от тяжкого плена. Сангстер сунулся ближе к Кейси, приобняв её плечи одной рукой: — Прошу прощения за задержку, я — Томас. Все школьные каникулы мы с Брэндоном проводили Лондоне, где и подружились с Томом — заочно не влюбиться в белокурого сорванца с ангельским личиком было невозможно. Броди жил с сестрой Авой и родителями, актёрами Ташей и Марком Сангстерами. Его мать — актриса, снялась в нескольких фильмах, в то время как отец, который был еще и музыкантом, участвовал в мюзикле The Lion King. Я не могла ему не завидовать — этот парень жил так, как я могла только мечтать. Я грезила сценой, в то время как Сангстер был частым гостем на кастингах и даже в детском возрасте имел роли в кино и театре. Возможно, поэтому он и был моим лучшим другом — мы прекрасно понимали друг друга и с легкостью находили общий язык. — Элизабет, — почтительно склонив голову, я улыбнулась, пожав руку молодого человека. — А я Кейси, — смущенно опустив взгляд, Бертрам потерла запястье, переворачивая циферблат часов, чтобы хоть чем-то себя занять. Она нервничала и я это чувствовала. — Вы, насколько я понимаю, будущее британского телевидения? — Какая бестактность, — шутливо фыркнув, я косо глянула на парней, и вперевалку потопала в сторону своего дома. — Кто бы говорил! Недоактер и недомузыкант. Брэндон распахнул глаза и возмущенно цокнул. — Мне показалось, или нас только что оскорбили, мой друг? — Сангстер гордо взмыл подбородок к небу. Такой он ребенок. — С точки зрения банальной эрудиции, я лишь ответила Вам на ваше оскорбление, господин Броди, — весело хохоча, я взяла подругу под руку и, оглядевшись по сторонам, перебежала через тротуар. Парни одновременно недовольно буркнули что-то несвязное, ожидая, когда очередной автомобиль проедет мимо и освободит проход. Туман окутывал Темзу зыбким прозрачным покрывалом. Ночь обещала быть дождливой, а вдали, из-за домов, похожий на сказочного зверя, возвышался Лондон. Я распахнула дверь своего дома перед друзьями: — Добро пожаловать. Сняв туфли, прошла в гостиную, пробегая пальчиками по стопке виниловых пластинок на полу, а найдя одну из любимых, направилась к проигрывателю. — У меня кастинг завтра после обеда, Брэндон недавно из тура по Шотландии вернулся, вот я и решил его поощрить — выгулять к тебе, — Томас улыбнулся, разуваясь и осматривая прихожую. — Тур? — Бертрам оживилась, оставив пиджак на спинке стула и села в кресло у камина, обратив взгляд к брюнету. — Да, у меня группа своя, — Брэндон опустил чемодан на пол, пробегая глазами по лепнине на потолке. — Думали мы, думали, и решили пойти к зрителю на близкий, так сказать, контакт. Комнату заполнил тихий блюз вперемешку с приятным запахом ароматических свечей. Приоткрыв дверь балкона, я впустила июльский воздух внутрь помещения и расслабленно выдохнула, устремив своё внимание к окну напротив. — Тебе понравилось? — Давно такого драйва не испытывал. Каждый раз, когда зал подпевал, ток по всему телу бегал, настолько мощно это было, — Брэнди примостился рядом с Кейси, активно жестикулируя руками. — Знаешь, когда ты смотришь в глаза людям, которые слушают тебя, твои мысли, ощущают родственную связь на уровне подсознания, это непередаваемо. — Что за кастинг, о чём кино? — я опустила ладони на плечи Томаса, медленно их растирая. — Если меня утвердят, буду героем любовником, — без особого энтузиазма откликнулся тот, закрыв глаза. — Не если, а когда. — Хорошо-хорошо, босс, как Вы скажете, так и будет, — еле заметно улыбнувшись, Броди одобрительно кивнул головой. — Ты талантливый парень, тебе и карты в руки. — Такой же талантливый, как твоя миссис Брикман. — Не смей ставить себя и её в один ряд, — я убрала руки, обходя кресло и опустилась на диван, перекидывая ногу на ногу. — Ты — деятель искусства, у тебя глаза горят, а она всего добилась через... Неважно. Ты не волен над своими идеями, появляются самые невозможные, часто сумасбродные. Ты роишься, кружишься, сливаешься, можешь увлечься ложным, обманчивым, пойти по пути, который заведет в дебри, но не можешь не идти по нему. Ты среди таких идей живешь и для таких идей работаешь. В искусстве нет заместителей, у Брикман же их двое. — Ей и не нужно напрягаться, у неё есть такие гномы на побегушках, как вы, — бездумно вставил Брэндон. — Спасибо, и я тебя люблю. — Еще скажи, что я не прав. Я, не ожидая такого внезапного вмешательства, повернула голову к брату и непонимающе уставилась на него. Откуда столько агрессии? — Нужно упорно трудиться, чтобы двигаться по карьерной лестнице, — растолковала я, складывая ладони в замок на коленях, выпрямив спину, словно принимая удар. — Я не стремлюсь к деньгам или популярности. Мне не нужно, чтобы все журналы обо мне писали. Я занимаюсь любимым делом, при всём этом у меня хватает времени на личную жизнь вне стен радиорубки. У Тары нет времени, её самой нет. Если меня утвердят на должность выше рангом, мне придется замуровать себя в стены, потому что я перестану существовать как человек. Вечные поездки, встречи, фальшивые улыбки, светские приемы и работа с прессой. Да я же мозгами двинусь! Это по-твоему то, чего я заслуживаю? Я скрипнула зубами, пытаясь обуздать свой гнев и злость. Искоса взглянула на брата и нахохлилась, сокрушенно качая головой. — Междумирье ко мне бесконечно благосклонно, ведь меня полностью устраивает то, что я имею, — отрезала я, поднимаясь. — Принесу вина, никто не против? — Подожди, — брат быстро вскочил с места и остановил меня в коридоре, поймав ускользающую ладонь. — Прости, я действительно перегнул с нравоучениями. Ты свободна и можешь делать всё, что захочешь сама. Я вздохнула, бочком протискиваясь на кухню. Приоткрыла заслонку винного шкафа, ища глазами подходящий под настроение и атмосферу напиток. — Всё в порядке. Я сорвалась, потому что в какой-то степени ты прав, но немного не в то русло зашел разговор, — достав бутылку Viognier Finca La Linda, развернулась в проёме, отдавая ему бокалы. — То есть, я не потерял окончательно свою взбалмошную Эл? — он широко улыбнулся, мигом оживая. — Чем тебе не нравится такая Эл? — я вскинула брови. — Что в ней не так? Она умна, сдержана, эрудирована и прекрасно держит себя в обществе. И сказать, что я играю невозможно, потому что это и есть мой стиль жизни, это настоящее. — Ты мне такой нравишься. Просто беспокоюсь, чтобы твои мечты не рухнули, — Брэндон стушевался, по-отечески наставляя. Я молча кивнула, заходя в гостиную, и отдала бутылку Томасу. Тот ловко хлопнул пробкой, разливая вино по бокалам. — У вас всё в порядке с Сарой? — вмешался Броди, заметив сникшие плечи друга. — Последнее время нестабильно, — понурившись, брюнет залпом осушил бокал с алкоголем. — Часто ссоримся из-за мелочей и это выводит из себя. Если бы что-то серьезное, важное, тогда еще можно понять, но мы ссоримся из-за посуды. Том, из-за посуды. — В каждых отношениях существуют переломные моменты, — попыталась убедить я брата. — Некоторые нужно всего лишь переждать, перетерпеть, пережить вместе. — В любви есть деспотизм и рабство. И наиболее деспотична любовь женская, требующая себе всего! — Так уж они устроены, тут не попишешь, — мрачно буркнул Томас. — Нам нужен сильный мужчина, который подчинит себе, но в то же время мы не любим, когда нас запирают в клетку и не дают права выбора, — Кейси невинно пожала хрупкими плечиками. — Гениально сработано. Брэндон был явно на высшей точке кипения, недовольно фыркая. Из соседней комнаты подал голос телефон и мне пришлось отлучиться. — Да, я слушаю. Когда? — копаясь в глубине сумки я, отыскав ежедневник, наспех записывала на страницах сообщаемую информацию. — Это могут сделать агенты или...? Хорошо, я напишу ему лично, договорюсь о съемке. — Босс? — задалась Кейси, когда я злая вернулась и села в прежнее положение. — В субботу у меня съёмки шоу со Стайлсом. — Я слушал его новый альбом, он восхитительный! — с завидным упорством восхищался Брэндон. — Мы можем больше никогда не говорить на эту тему? — Как скажешь, — он отступил, рухнув в мягкость кресла. — Спасибо, — безэмоционально, — если все время человеку говорить, что он «свинья», то он действительно в конце концов захрюкает. Говори каждый день, что твоя девушка любима и она перестанет обращать внимание на рутинные мелочи. — Нас быт с потрохами сожрет, — допивая очередной бокал, Брэндон уже потерял счет времени и мыслям. Его раздражала сложившаяся ситуация и то, что он не может найти из неё найти выход, словно половая тряпка. Такой же бесполезный и апатичный. — Быт — затертое понятие, надо его освежать, раскрывать содержание как культуру личных отношений, — воспротивилась я. — Если пускаешь всё на самотек не удивляйся, что всё идёт не так и не туда. Бери руль и управляй процессом, это ведь твоя женщина. — Где у тебя покурить можно? — Идите на балкон, — отмахнулась я, сжимая пальцами бокал вина. Когда оба парня ретировались с поля зрения, Бертрам попыталась осторожно подступиться ко мне: — Не сильно жестко? — Он не елейная барышня, он — мужчина. Поверь мне, сильный. — Это правда. Решительный, уверенный, — с улыбкой до ушей ответила Кейси. — Таким его воспитали. — Красивый, — потупив взляд, рыжеволосая вздохнула. Я вдруг моментально включилась, с интересом поглядывая в сторону подруги. — Притормози лошадей. Он тебе нравится? — Возможно. — Не ври мне, я вижу тебя насквозь, — улыбнувшись, я наигранно сильно сузила глаза. Кейси подхватила мое настроение, тихо хихикая. Мгновенно отряхнула себя, оглядываясь в страхе быть пойманной. — У него есть любимый человек, мне всё равно там ничего не светит. Так что я даже не думаю на этот счет. — Весьма зря, Сара та еще сука. Но это не так важно, потому что он действительно любит. Я его выбор уважаю. — А он твой, мне кажется, нет, — предположила Бертрам. — Это напускное, — я махнула ладонью. — Он любит меня и трепетно всегда относился ко всему, что я делаю, таков он есть. Броди хлопнул дверью балкона, нарушая наш разговор. — Прошу меня простить, но я вынуждена откланяться. Мне нужно совершить вечерние процедуры и лечь спать, завтра трудный день. Ужинайте без меня, — я повернула голову к Кейси, — думаю, тебе тоже стоит остаться, уже поздно для вечерних прогулок по городу. Ложись в гостиной, а утром наденешь что-нибудь из моего гардероба, если в том будет необходимость. — Отдохни. Люблю тебя, — Брэндон поцеловал мою щеку, когда я обняла одной рукой его плечи, а второй Томаса. — И я тебя люблю, — погладив парня по волосам, я отстранилась, скрываясь за дверями своей спальни. У француженок существует выражение, которым я беспрекословно восхищаюсь: «prende soin de soi», что означает «заботиться о себе». То есть регулярно заботиться о своем теле, уделять время на массаж и другие процедуры, после которых чувствуешь себя прекрасной. Французские женщины верят в то, что нужно беречь то, чем одарил их Бог. Поэтому вы никогда не встретите француженку, которая позволила бы пустить все на самотек. Может быть, хороший массаж и скраб с солью не так ярки и заметны, как новый лак для ногтей, но они дарят ощущения, пронизывающие все тело. У француженок очень индивидуальный подход к процедурам, касающимся их красоты: одни сбрызгивают лицо водой Evian, другие питают приверженность к определенным кремам для лица. Но все постоянно ухаживают за собой. Они стремятся не к тому, чтобы казаться красивыми, хотя это становится неизбежным результатом, они хотят «чувствовать себя прекрасно», чтобы к ним хотелось прикасаться. Я всегда считала себя толерантным человеком, который равно относится к каждому, но почему-то сегодня меня действительно задел разговор с Ником. Я никогда и ничего не имела против мальчишеских групп — маленьким девочкам нравится и слава Иисусу, пусть сохнут по смазливым рожицам, посвящая им оды признаний в любви. Но я терпеть не могу, когда что-либо превращается в культ, это похоже на зависимость, а с учетом популярности «One Direction», это походило на многомиллионную секту. Эти ребята совсем не заслуживают того, что в итоге получили и сейчас, спустя время, по сольным проектам видно — кто ничего из себя не представляет, а кто действительно талантливый и привносит что-то новое, необычное и искреннее в музыку. И Гарри Стайлс уж точно не относится ко второму типу — слишком картонный молодой человек.