Последний рассвет

— Я говорил, что найду тебя. — смотрел ровно в глаза девушке брюнет через лобовое стекло. Соин начала дрожать, глаза намокали, а голова лишалась разума. — Тихо. — взял руку девушки не менее напуганный Хосок и сжал в своей. — Успокойся. Представь, что его нет. — слова будто не доходили до слуха блондинки, отчего рыжий повернул на нее голову и продолжил настойчивей. — Со, посмотри на меня. Соин. Эй, — обхватил он ее лицо и повернул на себя; на ее белоснежной коже было несколько дорожек от слез. — Все в порядке, не волнуйся. — Мне с-страшно. Там он-н. — всхлипывала и дрожала девушка, но смотрела в глаза Хосоку. — Хён, с ним надо что-то сделать. Не примем же мы его в наш фургон в самом деле. — сзади откликнулся Чонгук. — Тэхён, стой! Ты куда?! — встрепенулась Мэй, когда парень резко встал, надел куртку и, что-то прихватив, вышел на улицу. У всех замерло дыхание, когда перед автобусом появился и Ви, на которого медленно повернул голову Юнги. Обезумевший расплылся в своей коронной улыбке, а глаза были словно стеклянными — ничего в них живого нет и в помине. Его взгляд пугал, улыбка с оголенными зубами заставляла терпеть дрожь, а его поступки предугадать было вовсе невозможно. Но по Тэхёну не было видно, что он боится: парень лишь грустно смотрел в глаза Юнги, а потом приоткрыл рот. Было ощущение, что Ви что-то увидел; то, чего увидеть другие не могли — только он. Но после того, как сумасшедший, не сводя с шатена глаз, с улыбкой поднял с земли то, что заметил один Тэ, — стало все ясно. Все находящиеся в фургоне испуганно вскрикнули, отшатнулись и не смогли еще несколько минут выйти из состояния шока, а вот Тэхён не отрывал глаз от головы, которую за волосы держал Юнги. Пошёл омерзительно холодный дождь. Тэхён упал на колени, и несколько слез безмолвно стекли по его щеке, падая на мертвую землю, которой влага уже никогда не поможет. Он раскрыл дрожащие губы, а брови медленно сводились к центру, пока слезы то и дело скатывались по гладкой коже. Из уст парня вырвался первый ударяющий по сердцу крик. Тэхён не мог поверить своим глазам — он отказывался это делать, не хотел. В голове не было ни единой мысли; тот даже не осознавал, что начинает мерзнуть, да что там мерзнуть — он в паре метрах от психически больного убийцы, но ему было плевать. В безнадежно омертвленных на чувства руках была отрубленная голова сестры Тэхёна, на лице которой застыла маска ужаса. Шатен и представить не мог, что они все это время были здесь, ведь он думал, что вся семья уехала заграницу. По бедному, покалеченному сердцу парня жестоко водили лезвием ножа, впиваясь в особо болевые участки. Тэхён уже не только не мог говорить — он перестал слышать. Все краски то сгущались, то расплывались; в голове была пустота, будто все мозговые клетки так же умерли; тело перестало что-либо ощущать. Только сердце проявило свою нервную систему, пульсацией разливаясь кровью. Тэхён драл волосы на своей голове, не мог даже кричать — он так же немо обливался жгучими слезами, позволяя Юнги наслаждаться такой реакцией. Он не понимал, за что с ним обходится так жизнь; он не понимал, почему его Бог так не любит. Бедному парню всю жизнь было до безумия одиноко, и только он испытывал любовь к кому-то. Эта любовь редко, когда была взаимной. Но любил он чисто, непорочно, искренне. Каждый человек был для него дорог, и плевать — горничная это какая-то или родной отец. Тэхён любил каждого, в каждом он видел плюсы. Но любовь тоже бывает разной. У Тэхёна было два типа людей: те, кто ему дорог, и те, без которых он не может жить. Эта сестра… как и вся его семья, включая, конечно, отца, была именно из тех, без кого существование казалось Тэхёну бессмысленным. И сейчас он раздавлен, потерян, убит. Тэхёна нельзя обидеть, но его можно сломать. И единственный способ сделать это — причинить боль близкому для него человеку. Юнги прекрасно понял это, и теперь одна карта у него есть на руках. — Тэхён. — прошептала Мэй, и сама не заметила, как с уголка глаза скатилась слезинка, медленно начиная течь по сухой коже. Ей было страшно за парня, ведь альбом с фото она видела, и представляет, что этот человек был дорог ее другу. — Пиздец. — сглотнул Хосок. — Да он в конец ахуел. — его голос чуть дрогнул, а предполагаемое утверждение прозвучало больше вопросом. Рыжий встал, не до конца придя в себя, а после, чуть пошатываясь, быстро вышел из фургона. — Привет. — широко улыбнулся Юнги, когда Хосок вышел на место перед автобусом. Брюнет уже крепко держал перед собой все еще плачущего Тэхёна, а к его виску было приставлено дуло пистолета. — А вы заметили, что солнце довольно долго уже не выходило? Где же солнышко? Ау-у. — с округленными глазами тот всерьез начал вертеться и будто звать «пропавшего». Рыжий стоял на месте, тяжело дышал и смотрел прямо на ненормального. Все тело пробивало страхом, но он должен был держаться стойко. — От-т… — Хосок запнулся, но быстро скашлянул и более четко и уверенно произнес фразу; Юнги повернулся с улыбкой на него. — Отпусти его. — Кого? Его? — ткнул в висок Тэхёна пистолетом брюнет. — Или вот эту? — пнул ногой голову, лежащую на земле, а после стал истерически громко смеяться. Тело Хосока пробило дрожью, губы начали дрожать, язык пересох, ладони вспотели. Но взгляд ни на минуту он не отводил, уверенно смотря прямо в глаза сумасшедшего. — Отпусти Тэхёна. — непредполагаемо тихим голосом сказал рыжий; он сильно боялся за парня, ведь Юнги мог в любую секунду спокойно выстрелить, и после этого лишь состроить театрально грустное наивное лицо, которое быстро сменится усмешкой. Ему будет плевать, а вся компания уже точно не сможет жить как прежде.

[Roby Fayer — Ready To Fight (Ft. Tom Gefen)]

Вдруг Тэхён начал мычать, пытаясь что-то выговорить. Он поклялся больше не открывать рот, считая звуки, которые он издает, омерзительными и отталкивающими, но сейчас он нарушил свою клятву. Пока оставшиеся слезы все еще текли по его щекам и шее, шатен пришедшими в норму глазами смотрел перед собой, не осмеливаясь при мычании смотреть Хосоку в глаза, и что-то усердно пытался сказать. Мэй сейчас будто и не была обученным спецподготовкой бойцом — она казалась слабой девушкой, которой было до онемения страшно. Сейчас она словно даже хотела внезапное землетрясение или что-то подобного рода, чтобы выбить Юнги на несколько секунд из колеи. Чонгук не замечал уже, наверное, сотую каплю пота, стекающую по виску, спине, лбу — с ошарашенными глазами он смотрел перед собой, то сглатывая, то качая непроизвольно головой. Соин же, глядя на эту картину, тихо обливалась слезами, кусая губы и обнимая колени руками. Сердце Хосока стучало настолько сильно и громко, что еще чуть-чуть, и кости ребер точно начнут болеть, а затем и трескаться. Его бросало то в жар, то пронизывал противный холод — он стоит перед явным психом, на прицеле у которого его друг, который еще недавно с озорной детской улыбкой и хриплым смехом обнимал его. — М-м-э. — мычал, борясь с собой, Тэ, удерживаясь сильной хваткой Юнги. — Отпусти его, ненормальный! — выскочила Мэй, нацеливая пушку на брюнета. Он медленно перевел на нее взгляд, но вместо испуга тот лишь шире улыбнулся и, не закрывая круглых глаз, начал смеяться. — Ты собираешься этим пригрозить мне? — громче смеялся псих, держа все еще дуло пистолета у виска Тэхёна, который четко смотрел в глаза девушки, а по щеке вновь скатилась слеза. Он ничтожен. Ничего не может сделать. Он инвалид. Эти мысли разгрызали его, отчего шатену становилось настолько больно, что, казалось, еще чуть-чуть, и он уйдет вслед за всеми, кто в этой жизни встретил Юнги. — М-м-э-э. — напрягался Тэхён, но то, что у него выходило вместо слов, наносило двойную боль: он мало того, что ничтожен, так сейчас еще и показывает себя в таком свете. Ему стало слишком обидно, сердце закололо, и парень зажмурился, опуская голову. — «Мээ». — спародировал Юнги, на что Хосоку ужасно захотелось отреагировать кулаком, и желательно по роже этого ненормального. — Конфетка, смотри, что происходит с твоими друзьями. — повернулся Юнги на автобус и посмотрел через лобовое стекло на изнемогающую Соин, на которой не было ни единого сухого места на лице, не тронутого слезами. Все стоящие на улице серьезно промокли, стояли в кромешной темноте, а температура все падала. В голове каждого поселилась мысль, что этот день выживания станет для них заключительным. Вдруг Юнги резко убирает с лица улыбку, с круглыми ничего не понимающими глазами поворачивается на брюнетку и наводит пушку на неё. Прошла секунда, за которую никто ничего не успел и не смог понять, — раздался выстрел. Все будто замедлилось: расширив широко испуганные глаза, Тэхён смотрит на пистолет, который держит Юнги, а после с силой отталкивает психа от себя, несясь к девушке. Пуля вылетает из оружия, и шатен, громко выкрикнув «Мэй!», налетает на ту, которую любил. Сама же Мэй мгновенно среагировала и выстрелила в ответ, однако Юнги с громким смехом увернулся, оставшись не задетым. Тэхён закрывает собой девушку, пока та постепенно осознает, что сейчас будет, и от этого расширяет все больше глаза от испуга. Хосок чуть отшатнулся назад, раскрыв рот и глаза от ужаса. Юнги продолжает смеяться. Пуля влетает в спину Тэхёна. Он успел. Смотря прямо в глаза девушке, шатен с небольшим импульсом ступает чуть вперед, принимая на себя удар. По щеке Мэй стекает слеза, рот раскрыт, а глаза смотрят ровно в карие парня, которые сейчас так близко. Тэхён немного шатается, все не насыщаясь взаимным взглядом, а после, чувствуя скорую потерю сознания, мягко с открытым ртом улыбается. Еще несколько секунд, и Тэхён медленно закатывает глаза, падая на холодную землю, промокшую под ненавистным мертвым дождем. Сбоку, разрывая глотку, выкрикнул имя друга Хосок, устремляясь к упавшему телу. Он падает на колени, переворачивает Тэхёна, кладя его голову на свои ноги, и, пока капли дождя шумят и безжизненно стекают холодными дорожками, рыжий начал кричать о помощи. Юнги медленно повернул голову на Соин, которая кричала внутри автобуса и изливалась слезами, и медленно приподнял кончик губ. Сделав шаг назад, он скрывается в темноте, а последними исчезают его сверкающие ужасом глаза. Приоткрыв веки, Тэхён видит перед собой размытое лицо взволнованного лицо Хосока; сверху на него падает дождь, а небо все еще черное. По всему телу распространяется жуткая боль, но Тэ ее не чувствует — он слишком занят разглядыванием лица Мэй, которая сидит возле рыжего и, кажется, со слезами о чем-то просит Тэхёна. Но он не слышит; в его голове только ее образ, в который он влюбился еще с самого начала. Длинные черные волосы полностью намокли и прилипали к ее прекрасному личику, которое сейчас так нравилось парню. Немного еще посмотрев на девушку, он вновь улыбается и через силу поднимает руку, приближаясь к ее щеке мокрой ладонью. Боль отражается вспышкой, отчего Тэхён хмурится, слегка хрипит, а после рука падает на холодную землю, так и не дотронувшись до милого лица. Он уже грустно смотрел на Мэй — ему было больно не от раны, ему было больно от ее слез. Губы обвели немые буквы ее имени, а после шатен вновь закрывает глаза, расслабляя голову.

***

Он любил солнце, любил свет, любил тепло. Ему было приятно видеть улыбки людей, пусть даже и никак к нему и не относящиеся. Ему казалось лицо улыбающегося человека намного приятней, и этот вид так его завораживал. Родившись немым, он приобрел замену — Тэхён удивлял всех своими способностями лазанья по непролазным местам. Его ловкость поражала все больше, однако все восхищались этим недолго — уже через несколько минут народ расходился, либо распределяясь по своим делам и забывая об этом, либо начиная сплетни и клевету насчет Тэхёна. Он ни разу в жизни ни на кого не обижался. Разве такое бывает? Этот ребенок точно дитя Бога света, солнца и тепла. Хоть он и думал, что Бог его ненавидит, на самом деле он являлся любимым его сыном. Тэхён никогда не жаловался на жизнь, хоть ему и было сложно терпеть отрешение от общества. Он улыбался тем, кто его презирал; он помогал тому, кто его когда-то предал; он любил тех, кто его ненавидел. Тэхён не способен на предательство, не способен на преступление — он точно ангел. Ему было дано с самого начала намного больше, чем всем остальным людям; возможно, он это понимал, возможно, нет. Он много думал, и думал не так как все — думал по-своему. В его мыслях были вместо банальных слов красивые картины, звуки, образы. Смех Тэхёна был настолько живым и звонким, что некоторые ненавистники на несколько секунд забывали о его немоте, наслаждаясь радующими отчего-то душу нотками. Этот человек действительно очень сильный. Он достойно прошел через все осуждения и косые взгляды, выйдя в итоге победителем, чего, возможно, тот еще не осознает. Сейчас он нашел тех людей, которым совсем не важно, что он не сможет разделить с ними очередную болтовню — он не за этим им нужен. Компания его искренне любила и принимала, а Тэхён, в свою очередь, это чувствовал. Это чувство было новым, и он не сразу привык к нему. Со временем Тэ начал замечать, что эти улыбки ему видеть намного приятней, чем те, что он видел раньше. В них, казалось, есть та искренность, та любовь, которой Тэхёну не доставало всю жизнь. Потом он встретил Мэй. Вероятно, чутье парня сработало, и он выбрал себе подобную девушку, хоть вроде кажется, будто в них вовсе нет ничего общего. Однако все не так. Мэй сильна характером, она закалена, и, вероятно, выросла на таких же условиях, что и Тэхён. Ее тоже не принимали, тоже обзывали и не водились с ней; парни обходили стороной, а учителя некоторые боялись, а некоторые относились с презрением. Возможно, Мэй тоже смогла разглядеть через мягкий характер Тэхёна его жестокую боль детства. Она так же, как и Тэ, поняла, что ее судьба походит на судьбу этого веселого и «безпроблемного» парня. Обо всем этом они, конечно, не думали — это все всплыло в подсознании и проявилось всего навсего обычной вспышкой. Это была действительно, как говорят люди, судьба. Два человека нашли друг друга, и если бы они смогли быть вместе — то точно жили хорошо. Они бы смогли ужиться, и тут была бы настоящая искренняя любовь. Но жизнь как всегда решила обойти стороной проселочную дорогу, ведущую к милой деревушке «счастье», и пойти прямиком к огромному запущенному и задымленному городу «реальность». Тэхён в последние секунды понял, что смог бы наконец-то обрести ту любовь, к которой так спешил, которую столько искал. И ровно о том же самом думала Мэй. И сейчас это уже было не подсознание, а настоящие мысли, грызущие изнутри. Они могли бы быть счастливы…

***

— Чонгук, осторожней! Быстро, затаскиваем. Мэй, расчисть кровать. Да, сюда. Так, тихо, аккуратно. Быстро-быстро. У нас нет нихера времени. Несите спирт и скальпель! Сердце сделало три… последних…

удара.