na na ni.

Он сидит за партой перед ней, беззаботно, стуча кончиком карандаша по тетради. Его лицо знает едва ли не весь Париж, а фамилия сверкает в каждом выпуске журналов о моде. Адриан Агрест. Модель, сын известного дизайнера, настоящий ангел во плоти. На его лик пускает слюни каждая вторая девушка в городе, а парни завидуют идеальному лицу. Слава идет за ним хвостом, а состояние превышает сумму, которую прилично озвучивать в обществе. Маринетт влюблена в него по уши. Не то чтобы она одна из тех фанаток, что визжат при его виде и бросаются на него с просьбами о фотографии или автографе, однако. Она просыпается с его именем на устах, смотрит на стены своей комнаты, увешанные вырезками с его лицом, и в школе только и ждет, что его появления. Маринетт не спятившая фанатка, она очарованная дура. Хватает взглядом каждое движение Адриана Агреста и не может насладиться этим по полной, потому что ей нужно больше; потому что она зависима от этого. Алья сочувственно сжимает её ладонь своей рукой, ободряюще улыбается. Она говорит «Еще ничего не потеряно», и сразу после этого Хлоя бросается Адриану на шею, целуя его в щеку. Маринетт больно наблюдать за подобным, ей плохо от того, что она ни черта не может с этим поделать. Поэтому срывается с места и уходит прочь из кабинета, даже не обращая внимания на то, что за ней наблюдает пара зеленых глаз. Если честно, она никогда не пыталась скрыть тот факт, что что-то испытывает к нему. Ни разу не было попыток скрыть свои красные щеки, или умолкнуть, когда он обращался к ней. Маринетт держала все на виду и дело оставалось за малым — Адриан должен был понять сам. Должен был обратить внимание на её странное поведение и уяснить, что именно не так. И когда он подобрался к цели как никогда близко; когда зажал её у шкафчиков и напрямую спросил «Нравлюсь ли я тебе?», Маринетт совершила ужаснейшую ошибку. Она сказала «Нет». — Оу, — он неловко отходит на шаг назад, трет шею рукой. — Прости, мне показалось… Но почему ты тогда так ведешь себя по отношению ко мне? — Я-я, — волнение хватает её за горло, сжимает легкие. Маринетт задыхается и судорожно ищет отходной путь. — Мн-не просто н-нравится… — она широко раскрывает глаза и ляпает первое, что приходит на ум. — твой отец. Адриан тупо моргает, удивленно поднимает брови. — Мой отец? — с сомнением переспрашивает он, и Маринетт кричит в своих мыслях, не веря, что произнесла подобное. — Д-да, твой отец. Конечно, после этого многое идет не так, как она себе представляла в мечтах, но взгляд Агреста буквально загорается и губы расходятся в улыбке. — Это же замечательно! То есть, немного странно, потому что он, эм, мой отец, но я вполне могу понять тебя! В смысле, он ведь красивый, да? И дизайнер, вполне не удивительно, что тебе​ он нравится, — его слова звучат облегченно, а улыбка с каждой фразой превращается в хитрую ухмылку. — Маринетт! Она пугливо таращится на него, сжав руки в кулаки, Адриан кажется ей слишком​ охваченным каким-то порывом. — Да? — Я ведь могу помочь тебе! Он хватает её за плечи, склоняясь к лицу слишком близко, и говорит почти шепотом. — Могу познакомить вас! Маринетт не понимает, как все дошло до такого, но покладисто продолжает начатую игру, не замечая того, как сильно бьется её сердце. — Ох, это б-было бы зам-мечательно, Адриан! — и язык заплетается, ладони вспотели, он так близко — это ужасно мешает ей трезво мыслить. — Отлично! — резко он отстраняется, отпуская её из своей хватки. — Тогда приглашаю тебя на ужин. Завтра в семь, так пойдет? Маринетт кивает, смотря только в его глаза, которые буквально блестят. Адриан довольно говорит «Прекрасно, тогда жду» и тут же спохватывается, предлагая обменяться телефонами. Всего так много и сразу, но она выдерживает ровно до того момента, когда он скрывается в коридоре. А после садится прямо на пол, пялясь на стену и повторяя про себя только одно. «Что?».

***

Тем же вечером Маринетт, опираясь руками об края раковины, смотрит на свое отражение и кривит рот. Она правда сказала ему: «мне нравится твой отец». Она действительно испортила все. Тикки хлопает её по плечу своими маленькими лапками, Алья по телефону советует ей, как себя вести за столом, и для Дюпен-Чен идет все кругом. Маринетт ложится на свою кровать, кутается в одеяло и крепко жмурит глаза, кусая губы. Она болтает слишком много глупостей, когда волнуется, и в этот раз данная особенность сыграла с ней злую шутку.

***

Стоя у ворот дома семьи Агрестов, девушка чувствует себя донельзя глупо. Её волосы распущенны, а на теле платье пастельного розового цвета. Телефон вибрирует, и она судорожно достает его из сумочки. «Как обстоят дела?» Алья сказала, что будет интересоваться​ у неё происходящим​ весь вечер. Не из-за любопытства, ну, не только него, а просто Маринетт так легче. Она сможет отвлекаться хоть на что-то. «Я у ворот». Пальцы натыкаются не на те буквы, что нужны, но она справляется с задачей написать всего одного предложение. «Отлично, звони в звонок или что у них там». Маринетт сглатывает, поднимает взгляд на иной и делает глубокий вдох. Она справится. И жмет на нужную кнопку. Камера выдвигается прямо к её лицу, замерев. Женский механический голос спрашивает «Цель визита?» и Дюпен-Чен боязливо отвечает, что была приглашена на ужин. Камера пропадает, в ушах звенит «Добро пожаловать», а ворота со скрипом открываются. Вечером этот особняк выглядит мрачно. Когда в детстве папа читал ей истории про замки с приведениями, она представляла именно такую атмосферу. Тихо ступая по каменной дорожке, Маринетт подходит прямо к распахнутой двери, где её уже ждет Адриан. И что-то в животе переворачивается, когда он улыбается ей. Щеки безнадежно краснеют, она машет ему рукой и в ответ получает радостное «Привет», от которого сердце начинает тарабанить быстрее некуда. Маринетт не знает, сможет ли пережить этот вечер. Внутри дома Агрестов все гармонично красиво. Нет излишков в интерьере, стены приятного цвета, но когда идешь по коридорам или комнатам, складывается​ ощущение, что это музей. Нет ни капли тепла. Маринетт трет руками плечи, морщась от холода, что пробрал её изнутри. Каспер вот-вот должен вылететь из какой-нибудь картины. Адриан неловко переминается с ноги на ногу, подводя её к длинному обеденному столу, который слишком большой для двух членов семьи. Габриэля еще нет, и они, оба весьма смущенные, садятся друг напротив друга. — Он скоро подойдет, просто снова весьма занят чем-то. Прости за это, — в голосе парня скользит обида вперемешку с чем-то волнующим. — Я впервые за долгое время сижу за этим столом с кем-то, кроме себя самого, — намного тише добавляет он. — Ох, Ад-дриан, ничего, все норм-мально, — она кусает внутреннюю сторону щеки и улыбается как можно мягче. — Все будет хорошо. Он поднимает на неё взгляд, полный благодарности, и Маринетт тает. Двери в комнату распахиваются и господин Агрест являет им свое лицо, полное фальшивой скорби. — Приношу свои извинения за опоздание, — его взгляд натыкается на неё, и волнение прошибает Маринетт с новой силой. — А вы и есть та самая мадемуазель Дюпен-Чен? Они с Адрианом вскакивают со своих мест, оба на нервах кивают ему. — Да, отец, это Маринетт! Мы близкие друзья, — громче чем надо говорит парень, смотря то на него, то на неё. Габриэль поджимает губы, проходит за свое место. — Позволь девушке говорить за себя, Адриан, это не вежливо. — Да, отец, прости, — пристыжено бурчит юноша и они все одновременно садятся на стулья. С появлением мужчины атмосфера с каждой секундой становится все более и более гнетущей. Адриан пытается сбросить как-то напряжение, рассказывает о школьных проектах, о том, что Маринетт весьма хороша в дизайне одежды, и это выглядит весьма спланировано. Габриэль поднимает взгляд на сына, молча жует свой салат. Складывает приборы на тарелку и внимательно рассматривает лицо Адриана. — Ты пригласил свою подругу с целью помочь ей со своими планами? — спрашивает он, и Маринетт едва не давится соком, который так некстати решила выпить. Она в панике смотрит на Агреста-младшего, не зная даже, что сказать. По идее ведь, так оно и есть. Хоть и в несколько другом плане. Адриан же словно ничего не замечает, улыбается с надеждой в глазах. — Да, ты ведь видел её в деле, она хороша, — он делает глубокий вдох и резко напирает на отца с уговорами. — И сезон только закончился, все показы проведены, ничего не будет, если ты дашь ей консультацию! Габриэль задумчиво поджимает губы, переводит взгляд на девушку. — Что ж, — она задерживает дыхание, смотря на него в ответ. — хорошо. Мадемуазель Дюпен-Чен, думаю, я могу сделать для вас небольшую услугу, раз уж мой сын за вас просит, — Адриан также впивается в неё своими слишком счастливым глазами. Он, определенно, рад тому, что все вышло как надо. — Приходите завтра после обеда со своими эскизами. И Маринетт от этих слов становится душно, потому что, боже, да она и мечтать не могла об этом всем. Она сидит за одним столом с Адрианом Агрестом, и её любимый дизайнер, его отец, предлагает ей консультацию. Сколько раз она уже повторила слово «слишком»? Кажется, недостаточно. — Да, г-господин Агрест, сп-пасибо вам большое! Уши горят и голова болит, она выдохлась. Остальное время ужина проходит более спокойно. Они просто пытаются говорить, но из-за того, что Адриан лезет к ней чаще, чем когда-либо, Маринетт не может нормально сконцентрироваться и в итоге случайно сбивает бокал с соком на пол. Габриэль уверяет её, что все нормально. Уходит оттуда она едва стоя на ногах, пытаясь набрать Алью. Ночь проходит за обсуждением всего и сразу.

***

Адриан довольный, словно ребенок, одаряет её улыбкой, когда она вновь приходит. Его руки сложены на груди, а волосы немного растрепаны. Он до ужаса ей кого-то напоминает, но кого, она вспомнить не может. — Привет, Маринетт. Она делает глубокий вдох, пытаясь справиться​ с дрожью в голосе, и кивает ему. — П-привет. Их дом все еще огромный и холодный, но радость Адриана делает его немного теплее и это приятно. Находиться возле него — приятно. — Я провожу тебя до кабинета папы, хорошо? А то, думаю, ты можешь заблудиться и попасть в мою комнату, — он смеётся, тихо, но пронизывающе. — Хотя, если хочешь, я сам тебя туда отведу позже. Поиграем в приставку и все дела, — подмигивает ей и БОЖЕ, У НЕЁ СЕРДЦЕ СЕЙЧАС ОСТАНОВИТСЯ, СТОПСТОП. — Буду рдада! — моргает и тут же поправляет себя. — То есть, дара! — прикрывает рот ладонью, чувствуя, что лицо слишком горячее, и тихо бурчит. — Ты пон-нял. Адриан только смеётся громче, приговаривая «так точно». Когда они доходят до большой красной двери, он останавливается, аккуратно кладя ей руку на плечо. — Удачи, Маринетт. И это место ужасно жжет, буквально горит. Дюпен-Чен, широко раскрыв глаза, кивает и стучит по двери кулачком. Услышав тихое «Войдите», она нервно улыбается парню и покидает его. От этого становится даже легче. — Добрый день, мадемуазель Дюпен-Чен, — он стоит у своего кресла, сложив руки за спиной. — Добрый, господин Агрест, я, — она встречает его равнодуший взгляд и запинается, невольно сжав края кардигана. В кабинете мужчины освещен каждый угол, в нем не место теням. Белоснежные стены и такого же цвета костюм на нем самом. Габриэль похож на ледяную статую, искусно вырезанную лучшим из мастеров, на которую хочется смотреть все время. Маринетт нервно сглатывает, делает маленький шаг назад. — Мадемуазель Дюпен-Чен, как вы относитесь к красному​ цвету? — вкрадчиво спрашивает он, делая наоборот несколько шагов к ней. Маринетт мечется взглядом по столу, окнам, стеллажам — лишь бы не смотреть ему в глаза. — Я бы ск-казала, что это цвет дл-ля уверенных в себе, господин Агрест. Мужчина кивает, облокачиваясь на столешницу. — И как вы думаете, вам подходит красный? Маринетт тупо моргает, недоуменно хмурит брови. — Нет, господин Агрест. И смотрит ему прямо в глаза. Между ними тишина, и Дюпен-Чен кажется, что Адриан все еще стоит за дверью, пытаясь подслушать. Она делает вдох, поправляет рукава. — Вы просили принести эскизы, вот они, — делает на пробу шаг вперед и не встретив никакого ответа, более уверенно​ проходит к столу, кладя на него​ свой альбом. С этого момента они действительно начинают консультацию, и даже несмотря на то, что Габриэль представляет из себя холод, с ним интересно говорить. Он дает ей советы, исправляет ошибки, вскользь намекает на то, что будет в моде в следующем сезоне, и Маринетт в восторге. Она даже забывает о том, что находится дома у Адриана, думая только об одежде и мнении Агреста-старшего. Ближе к вечеру, когда она выходит из кабинета, Натали с сожалением говорит, что Адриан уехал на съемки и передал ей, что они сыграют в следующий раз. Маринетт благодарит её, отмечая, что следующий раз действительно может состояться. Потому что Габриэль Агрест сказал ей приходить еще.