Эльф, чудовище и волшебный лес

      Не стоило и говорить, что Грегор Нэльтан — самый нежеланный гость из всех, кто мог бы сюда припожаловать. Архимаг Светлого Круга, выдающийся боевик и мудак настолько редкостный, что даже одиозный коммандер Макнейр может позавидовать. А уж его нездоровая фиксация и вовсе отбивала желание общаться. (Да и вообще находиться с ним в одном городе.)       Год назад заботливые сослуживцы запихнули Грегора в лечебницу — тот был настолько одержим работой, порядком и ненавистью к «тёмным мясникам», что заработал серьёзный нервный срыв, тяжело ранил трёх молодых аспирантов и едва не вылетел из Круга. Грегор сначала ни в какую не желал связываться с «тёмной тварью», а затем, похоже, вошёл во вкус. И вообразил себя паладином на страже Мэйровой чести. Любви к детям Хладной богини ему это, впрочем, не прибавило: Нэльтан и по сей день не уставал разоряться, какие они подлецы, убийцы и вообще жестокие твари. А его распрекрасный остроухий целитель — тот, поди ж ты, не такой, как все!       Обычно Мэйр наведывался к Нэльтану раз в квартал. Наспех проводил профилактику и спешил к ближайшему порталу — в родной Синтар, жаловаться Неметону на доставшего до печёнок поклонничка. Сказать честно, на первый взгляд огненный архимаг показался завидным кавалером — молодой, успешный, привлекательный и неглупый. Но недостатки ощутимо перевешивали. Кому, как не мозгоправу Грегора знать, что тот нетерпим, резок в суждениях, навязчив, агрессивен и склонен к садизму? Ничего не скажешь — эталонный светлый маг и воплощённая добродетель. Только вызови неудовольствие — и тебя уже прижимают к стенке, больно ударяя макушкой о стену да зло обрывая пуговицы на вороте…       Естественно, после такого Грегор угодил уже в столичную лечебницу — с тяжёлыми травмами. А Мэйр его больше не навещал. Что вовсе не остановило архимага: едва поднявшись с больничной койки, тот принялся обивать пороги и ныть, как он был неправ. Как ни удивительно, эта пресветлая задница искренне раскаивалась — обмануть эмпата, пусть и слабого, весьма сложно, — и только поэтому не вылетела в ближайшее окно.       Но сегодня старина Нэльтан так легко не отделается. Это стало понятно, едва тот степенно проплыл по лестнице, как всегда вычурно одетый и идеально причёсанный, с царственной осанкой, преисполненный пафоса с ног до головы. Грегор оглядел живописную картину, развернувшуюся пред его взором; его лицо с тёмными оленьими глазами, нервное и чересчур породистое как для сына кузнеца, вмиг сделалось брюзгливым и жутко неприятным.       — Так-так, — разорвал тишину голос, тягучий, желчный и полный превосходства. Последнее могло объясняться как троицей мордоворотов, что притопала следом за архимагом, так и чересчур раздутым самомнением, — стало быть, донесения верны? Годы идут, а наш досточтимый Тёмный Круг не меняет своих привычек. Ну и какое же чудище вы притащили в столицу на сей раз?       «Чудище» в лице Себастьяна дёрнулось вперёд — показать себя лицом, а заодно превратить в кашу и без того увечные мозги Грегора. Причём у него вполне могло получиться. Удержать его на месте удалось с трудом, изо всех сил вцепившись в плечо.       К счастью, Уилл оказался быстрее своего ретивого племянника.       — Грегор, дорогой! — он протянул руки к архимагу, словно ожидая, что тот бросится к нему в объятья. — Безмерно рад тебя видеть! Только вот не припомню, чтобы тебя сюда приглашали.       — Меня не приглашали, милорд, — процедил Нэльтан, смерив собеседника крайне брезгливым взглядом. — Я пришёл… взглянуть на очередного вашего нелюдя.       — Вы лжёте, Грегор, — тихо проговорил Мэйр, выступив вперёд и на всякий случай удерживая на месте Себастьяна. Тот был вне себя от злости, видимо, по привычке зеркаля эмоции светлых радикалов, и вообще донельзя напоминал разъярённого келпи — а как известно, недоумки, рискнувшие злить здоровенную плотоядную лошадь, редко выживают. — Мы ведь все знаем, зачем вы пришли. Тут даже не нужно быть эмпатом: ваша репутация говорит сама за себя.       Грегор, заметив его, стушевался и ощутимо растерял свой праведный гнев. Узреть в изоляторе целителя Макинтайра, у которого не так давно лечился, он не ожидал.       Вернее сказать, не ожидал именно сейчас, посреди ночи.       — Здравствуйте, Мэйраэн, — робко промолвил Грегор, нервным жестом оправив воротник рубашки. — Я, хм… я надеялся встретить вас в более… приятных обстоятельствах.       Что до Мэйра, так он надеялся не встретиться вовсе. И ведь сущая глупость — бояться того, кого можешь разорвать голыми руками; однако от близости светлого ублюдка всё равно делалось дурно и гадливо. Мэйр слишком отчётливо помнил, какими злобными и остервеневшими могут быть эти кроткие оленьи глазки.       — Вам здесь нечего делать, Грегор. Я вылечу Себастьяна, он будет в порядке.       — Вот как? — Грегор горестно вздохнул. — Значит, этот великосветский палач и мерзавец, — последовал кивок в сторону ехидно ухмыляющегося Фалько, — воспользовался вашей добротой, сделал из вас поводок для монстра. Ах, Мэйраэн, вы, конечно, совсем не понимаете…       — Да это вы не понимаете ровным счётом ни хрена! — отрезал Мэйр. — Прекратите нести чушь, Грегор! Это просто мальчик, который десять лет жил незнамо где и не получал надлежащей медицинской помощи! Как вы смеете называть больного человека монстром? Где ваше сочувствие? Вы же такой из себя, мать вашу, пресветлый праведник!..       — Тихо, подменыш, а то опять ёжиком станешь, — подал голос Уилл, не скрывающий злорадного веселья. Тошно делалось, стоило лишь представить, как треклятый менталист прохаживается по великой любви «пресветлого праведника» к одной конкретной остроухой персоне. — Эй, Грегор, а пацан ведь дело говорит. Мне насрать на твоё сочувствие, однако же твоё счастье, что мне сейчас некогда выбивать из вас дурь. Забирай своих мудозвонов и скройся подальше, а я сделаю вид, что вас здесь не было. Идёт?       Угрозой Грегор не впечатлился. Куда там — фанатичный огонёк в тёмных глазах разгорался всё ярче. Он ступил с нижней ступеньки на каменный пол; перешагнул через трупы боевиков, брезгливо приподняв подол белоснежной, идеально отутюженной мантии, и замер прямо напротив Фалько.       — Но я же здесь, Уилл. И крайне недоволен тем, что вы притащили в столицу столь опасное… — он глянул на Себастьяна и презрительно скривился, всем видом выражая омерзение, — существо. Думаешь, я не знаю о его подвигах? Отнюдь! Наслышан! Полторы дюжины трупов за несколько дней! А вместо того, чтобы упечь преступника на опыты в некромантский гадюшник, его усыновляют всем Темным Кругом. Что, твоя Рангрид уже приготовилась подтирать сопли?       — Моя Рангрид если что-то и подотрёт, то твои мозги с пола, — процедил лорд Фалько, явно возмущённый тоном Грегора. — Думай, чьё имя треплешь.       Нэльтан не удостоил его ответом и перевёл нервно бегающие тёмные глаза на Мэйра. Тот понял, что его сочли слабым звеном в сборище плохих чёрных магов. Ничего нового, целителей всегда недооценивают.       — Мэйраэн, эти тёмные нелюди сознательно вводят вас в заблуждение, играют на вашей жалости к этому… существу, — ласковая улыбочка с колючим взглядом ничуть не вязалась, вызывая лишь желание нахлестать по морде треклятому лицемеру. — Я ценю вашу самоотверженность, вы добрый и сострадательный человек…       — Во мне человечьей крови меньше восьмушки, — спустил его с небес на землю Мэйр. — Используя вашу терминологию, существо и тёмная нелюдь здесь как раз я. Хватит, Грегор, мы вдоволь вас наслушались! — жёстко отрезал он, не давая Нэльтану продолжить эту кретинскую проповедь. — Себастьян поддаётся лечению. Могу вам официальное заключение выдать, с печатью и подписью. Если он начнёт сознательно и беспричинно выжигать людям мозги, я убью его сам. А если вы сейчас попытаетесь причинить ему вред, я убью вас. Без малейших раздумий.       — Не убьёте, — заявил Грегор, опрометчиво делая несколько шагов в их сторону; плечо Себастьяна закаменело под пальцами, а воздух вокруг потяжелел. Мэйр не мог слышать, о чём тот думает, но полагал, что архимагу уже измыслили особо кровавую и жестокую смерть. — Вы же не такой, вы не станете, и поэтому… Отойдите от него, Мэйраэн. Менее всего я желаю причинить вам вред.       И он протянул руку, наверняка всерьёз воображая себя той немыслимой силой, что способна отодрать целителя Макинтайра от недужного пациента.       Тем более когда сам пациент — тоже ещё та полевая ромашка.       Агрессивная магия взметнулась моментально, резанула острым лезвием. Мэйр всерьёз ожидал, что Нэльтан примется распарывать себе брюхо своим же клинком или с разбегу расшибёт голову о каменную кладку. Но Себастьян, то ли слишком злой, то ли решивший, что много чести — тратить магию на такого ублюдка, вдруг схватил руку Нэльтана. Вывернул её под немыслимым углом, толкнул архимага к ближайшей стене. Пара мгновений — и вот уже недоделанный воин Света прижат к холодным камням своей напыщенной мордой, а его шея того гляди сломается в сильном захвате.       Признаться, картинка вышла красивой. Себастьян напоминал хищника. Вполне разумного, сильного и крайне опасного.       — Ещё раз хотя бы подумаешь о нём, — зашипел он прямо в ухо замершему от испуга Грегору, — и я оторву тебе башку.       Нэльтан всё же не зря ходил в архимагах, и собрался мигом. Вокруг них вспыхнул десяток огненных сгустков. Себастьян даже не обратил на это внимания, только вывернул чужую руку сильнее.       — Существо не боится огня, светлая мразь, — ухмыльнулся он. Наклонился к шее, будто принюхиваясь. — Вы такие одинаковые… Всегда хотите то, чего близко не заслуживаете.       — Я спалю тебя! — прохрипел Нэльтан. И не нужно быть эмпатом, чтобы понять — сейчас ему страшно до одури.       — Не успеешь.       «Не успеет, — согласно кивнул Мэйр и резко стиснул кулак, ударяя по Грегору своей силой, точно кинжалом. Архимаг вздрогнул и обмяк в чужой хватке. — Вот так. Теперь брось гадость».       Себастьян на удивление послушно разжал руки, и бессознательный Нэльтан мешком рухнул ему под ноги.       — Вот тебе и «не такой», — тут же съязвил Уилл, а затем нехорошо зыркнул в сторону нэльтановских прихвостней — те мялись в сторонке и опасливо поглядывали на такого безобидного с виду целителя. — Ах ты, коварное чудище из-под холма… Эй, вы трое! Забирайте своего полудурка, да чтобы я больше вас здесь не видел.       — У вас тут четыре трупа, милорд! — выдал самый смелый из прихвостней — коренастый парень, рыжий и веснушчатый, живо напомнивший Мэйру старшего братца. — Мы заявим куда следует!       «Если доживёте», — донеслась чужая мысль колким отзвуком.       Волна магии, чуть слабее предыдущей, прокатилась по камере. Грегоровы телохранители дружно охнули, схватились за головы; один из них принялся отмахиваться, словно от мух.       — Себастьян, — позвал Мэйр. Ответа, разумеется, не последовало — Себастьян с усмешкой наблюдал за страданиями боевиков и прекращать явно не собирался. Пришлось снова ухватить его за плечо, хотя видят боги — впору сбежать подальше, а не трогать. — Себастьян, хватит!       — За них тебя казнят, — сообщил Фалько как бы между прочим, даже не пытаясь помешать. Неудивительно — Тёмный Круг не первый год мечтал извести огненного полудурка и его единомышленников.       — Если найдут тела, — Себастьян лениво повёл плечами, но горе-охранников всё-таки отпустил. Ещё с минуту они трясли головами, не понимая, что это было. Типичная боёвка — лезут куда ни попадя, даже не пытаясь включить мозги. Без амулетов, да к тёмному менталисту…       — Вон отсюда, — ласково велел Уилл.       На этот раз доблестные светлые неудачники решили внять чужой мудрости и спешно поволокли своего незадачливого предводителя наверх.       «Слава Хладной!»       Мэйр откинул волосы со лба и, подойдя к Себастьяну, бесцеремонно схватил того за руки. Как и следовало ожидать, остались многочисленные ожоги — психованный огневик искрил почище неисправного артефакта.       — Я не пойму, ты что, бессмертный? — ворчал он, старательно залечивая багровые следы и краем уха слушая, как Фалько раздаёт кому-то указания по ментальной связи. — Нашёл на кого с голыми руками кидаться. Грегор больной наглухо, ему даже я не смог башку починить.       — Хочешь, я починю? — предложил Себастьян, совершенно не обращая внимания ни на ожоги, ни на ворчание. — Раз и навсегда. Не факт, что ему понравится. Зато одним светлым ублюдком меньше.       Мэйр выразительно закатил глаза.       — Думаешь, ты первый, кто возжелал ему смерти? Свои бы и прикончили, да увы, слишком важная птица. Он очень талантлив, силища у него огромная; пусть сейчас и не военное положение, а на поле боя такие ребята незаменимы, — он задумчиво покрутил кристалл амулета в пальцах. — Уилл, я знаю Нэльтана куда лучше, чем мне бы того хотелось. Да не настолько хорошо, хватит ухмыляться!.. Короче, он теперь нипочём не отстанет. Сможешь найти на него управу?       — Постараюсь, — ответил Уилл, недовольно поморщившись — их мнения по поводу душечки Грегора полностью совпадали. — Сейчас организую тут… хм, косметический ремонт и сразу же отправлюсь во дворец. Будем решать. Значит, этого мелкого говнюка со всеми его воображаемыми друзьями, — Себастьян недобро сощурился в ответ на такую лестную характеристику, — ты забираешь в свой дремучий лес? Не нравится мне это, но пусть пока так. А там, может, выбью у суки Макнейра парочку некросов…       Мэйр выразительно хмыкнул, однако рушить надежды лорда-менталиста не стал. Может, и правда выбьет? Сука Макнейр — то ещё сокровище, но Нэльтана люто ненавидит.       — И почему у меня раньше не было такого целителя? — протянул Себастьян, вдоволь наглядевшись на свои руки — чистые, без единого ожога. — Зато сейчас мы будем жить в одном доме. Надеюсь, у тебя только одна кровать?       Какое-то время Мэйр молча глядел на него и размышлял, что же этакое ответить на подобную наглость. Всё, что просилось на ум, было грубо и не очень-то остроумно.       — Так, Уилл, я передумал; оставь себе это сокровище! — в итоге заявил он, прежде чем быстрым шагом направиться к лестнице. Разумеется, сокровище тут же возмутилось — «Свалить надумал?! Эй! Плохой, плохой эльф! Никуда ты без меня не пойдёшь!» — и чуть не бегом помчалось следом.       Как и предполагалось.       Уилл лишь издевательски посмеивался, созерцая это цирковое представление.       «Веселитесь, лорд Шелкопряд? — мстительно подумал Мэйр, краем уха слушая, как белобрысый поганец тоном пай-мальчика заверяет, что он, так уж и быть, пока что согласен и на отдельное койко-место. — Я позже повеселюсь: это же не мне ночевать с лордом-канцлером и миловаться с Макнейром поутру».       Смешки резко стихли. Мэйр полюбовался на негодующе-недовольную физиономию лорда-менталиста, а затем, весьма довольный, продолжил путь наверх.       * * *       Монстр стих и снова спрятался в глубине сознания: Себастьян понял это, едва очнувшись. Он лежал на мягком диване, укрытый пледом, и не сразу вспомнил, как здесь оказался и где вообще это «здесь».       Лучше бы и не вспоминал. Стоило только вернуть мозгам ясность, как перед глазами тут же встали воспоминания о том, что он творил. Точнее, что творил его монстр. Потому что у самого Себастьяна не хватило бы наглости клеиться к Мэйру, трогать его так откровенно и нести всю ту околесицу. Что интересно, четыре трупа в камере, два из которых его вина, трогали не так сильно. Они были врагами, это чувствовалось в воздухе; даже в их мысли необязательно было лезть, чтобы захотеть убить жестоко и кроваво.       Как и Грегора Нэльтана — просто за один факт его существования.       И это ужаснее всего. Если прежде кровожадность была целиком и полностью прерогативой монстра, то теперь желание свернуть ублюдку шею — его собственное. Даже сейчас, когда Нэльтана нет рядом. Достаточно вспомнить, что именно он хотел от Мэйра, как… Хотелось выпустить монстра снова, разнести весь грёбаный Иленгард к такой-то матери, а труп архимага подвесить на центральной площади в назидание другим.       Чтобы никто больше не смел дышать на чужого эльфа.       «Это ненормально», — проговорил Себастьян про себя. Монстр попытался возразить, но тут же был послан. Хватит ему владеть телом, и так повеселился всласть.       Он сел, с силой растирая лицо. Нужно прийти в себя, перестать грезить о Мэйре в своих руках, о нормальной жизни для себя, о домике в уютном месте. Всё это не для него, не для чудовища, которое так и жаждет чьей-нибудь смерти. Его удел — лачуга посреди чащобы, с колючим кустарником вокруг, чтобы больше не совались ни в чем не повинные люди.       Себастьян любопытно огляделся; кажется, уложили его в просторной гостиной. Жилище волшебного эльфа неуловимо напоминало самого эльфа; всё вокруг такое же хрупко-лёгкое, обстановка изысканная и самую чуточку вычурная. И волшебная, да, разумеется. Огромное эркерное окно — Себастьян такое только в книжках видал, — в залитой солнцем нише втиснут ещё один диванчик, на нём целая куча вышитых подушек; обои причудливо переливаются, точно изморозь на стекле. У противоположной стены выстроились полки тёмного дерева, сверху донизу забитые книгами; отвести глаза от этакого раздолья (и вспомнить, что ему вообще-то пора идти) удалось с большим трудом.       Взгляд упал на изящный чайный столик, где красовалась огромная ваза с фруктами, и Себастьян вмиг ощутил, что готов сожрать оленя. Целиком. Даже сырым. Но придётся потерпеть — оставаться в доме Мэйра нельзя, а за оленем придётся поохотиться. Однако чтобы охотиться на кого-либо, надо ещё раздобыть лук или хотя бы какой-никакой нож — на животных его сила почти не действует.       Шум, говорящий о присутствии в доме кого-то ещё, раздавался откуда-то сбоку; оттуда же доносились манящие запахи жареного мяса и свежего хлеба. Значит, о ноже придётся забыть — Себастьян не питал ложных надежд. Один взгляд Мэйра, взмах пушистых ресниц и робкая улыбка — и он лично привяжет себя к ножке ближайшего стула. Ну или вон перила у лестницы какие красивые. А уходить надо, ведь рано или поздно вновь проснётся монстр — и нет никакой гарантии, что не останется вместо него навсегда. Подобного допустить никак нельзя. Мэйр должен быть в безопасности, а значит, как можно дальше от поехавшего Себастьяна со всеми его голосами в голове.       Одно из окон за множеством тончайших занавесей было чуть приоткрыто; с улицы тянуло прохладой и свежестью; отчётливо и так знакомо пели птицы да шумела листва, наверняка уже чуть тронутая осенней желтизной.       «То, что надо», — решил Себастьян. Деревья, зверушки и никаких волшебных эльфов вокруг — самое оно для полубезумного менталиста, неспособного контролировать себя.       Неподалёку от окна нашлась и дверь, тяжёлая и крепкая даже с виду. Без всяких оповещалок, по крайней мере изнутри, без сложной сети охранных заклинаний. Себастьян, ступая как можно тише, в несколько шагов добрался до неё.       И замер, едва коснувшись резной ручки. Мысль, что своего целителя он больше не увидит, отдалась внутри глухой болью. Так лучше для них обоих, да только от этого не легче ни на гран. Если ему доведётся видеть сны, в ближайший год в них будут колдовские глаза, улыбка и трогательно узкие запястья.       «Так лучше», — повторил Себастьян, прикрыл глаза и решительно потянул ручку.       — Ну и далеко ты собрался? — послышался за спиной ровный, чуть тягучий голос       — Далеко, — коротко отозвался он, чуть повернувшись и искоса зыркнув на своего целителя. Хотел этим и ограничиться, но не смог. — Так надо, Мэйр, пойми.       — Эта затея обречена на провал, — невозмутимо сообщил Мэйр, забросив на плечо полотенце, которое до этого нервно комкал в руках. — Предлагаю тебе по-хорошему уняться и сесть завтракать. Иначе придётся по-плохому — а я уже говорил, что не люблю насилия.       От этого тона, отстранённого и чужого, снова кольнуло внутри. Себастьян неосознанно скользнул в чужие мысли, но вместо холода и злости увидел только печаль и обиду.       — Зато я люблю, — с трудом заставил себя произнести Себастьян. — Он любит. Те люди… я убил их. Без сожалений и сомнений. Мне лучше уйти, Мэйр… Я принесу в твой дом только беду.       Мэйр тяжко вздохнул и покачал лохматой головой; нервно заправил за ухо прядь длинных волос, что на свету ярко отливали не то зеленью, не то лазурью — как воронье крыло.       — Иногда я очень хорошо понимаю, почему Кай ведёт себя как распоследняя скотина, — сокрушённо пробормотал он себе под нос — а затем скрестил руки на груди и хмуро продолжил: — С вами по-другому никак… Послушай, радость моя: даже если ты каким-то образом справишься со мной и уйдёшь, то идти всё равно некуда. На севере — Руот'Шэрре, непроходимые топи; в юго-восточном направлении — сплошь города и крупные поселения, а в западной стороне — бескрайний лес. Зачарованный лес, где всем заправляет тысячелетнее полуразумное дерево, которое тебя сожрёт и не подавится. Повторяю вопрос — куда ты, мать твою так, собрался?       Что ж, доводы разумные. Видимо, не зря Себастьяна так легко отпустили именно сюда — безопаснее места для психа-убийцы не придумаешь. И другим не навредит, и убиться при случае может.       Поправочка — не навредит никому, кроме Мэйра.       — Выживу как-нибудь. Десять лет выживал, уж с лесом сумею договориться.       Мэйр задрал подбородок кверху и хмыкнул — то ли высокомерно, то ли торжествующе, то ли всё сразу.       — Я уже говорил про ебанутое дерево, которое тебя сожрёт? Ах, ну да. Так вот: это моё ебанутое дерево и мой ебанутый лес, — заявил он, — и договариваться тоже нужно со мной. А я тебя не отпускал. Ещё варианты будут? Там еда стынет вообще-то.       — Так отпусти! — не выдержал Себастьян, в два шага преодолел расстояние между ними и, схватив Мэйра за плечи, с силой встряхнул. Чужой испуг, пусть и мимолётный, вмиг заставил устыдиться. Он вздохнул и неожиданно для самого себя уткнулся лбом в плечо целителя. — Отпусти меня, пожалуйста, Мэйр. Я хочу уйти.       — Похоже, у нас с тобой проблема, Себастьян, — в переливчатом голосе зазвучали смешливые нотки; лёгкая рука осторожно провела по волосам, замерла на затылке. Небось опять сжульничать хочет, пользуясь этой своей странной, умиротворяющей силой. — Ведь я-то очень хочу, чтобы ты остался здесь, со мной.       Но нет, никакой магии, только тепло ладони и ласковые прикосновения. Тоже то ещё жульничество, если подумать — уходить от него и прежде не хотелось, а уж так… Нужно оторваться от чужого плеча, отойти, не слушать ни слов, ни чужих мыслей, беспокойных, сумбурных. Мэйр явно не готов к таким разговорам; до Себастьяна доносилось настойчивое «Ведь я твой целитель!», правды в котором не особо много.       Всё меньше и меньше, и…       Себастьян сам не понял, как вышло, что он вдруг отстранился и зарылся руками в чужие волосы, такие же шелковисто-мягкие на ощупь, как и на вид. Вряд ли вышло ласково, потому как Мэйр сердито зашипел, хоть и не стал вырываться. Внутри поднималось что-то тёмное, тягучее — не монстр, но очень похожее на него. Нечто, заставившее по-другому посмотреть на происходящее между ними.        «Целитель, как же. И лапать ты себя позволяешь в целительских целях».       Он подался вперёд по наитию, потому что просто смотреть на эти губы было невозможно. Никак. Их хотелось почувствовать, ощутить жар и вкус, просто дотронуться…       Поцелуй, после стольких лет одиночества — неловкий, неумелый и какой-то дурацкий, отдался на губах хвоей и карамелью, сухостью и приятной твёрдостью. Себастьян втянул носом воздух, понимая, что его не отталкивают; только чужие пальцы с силой впились в плечо, наверняка оставляя синяки. Плевать — Себастьяна боль не пугает, да и что магу какой-то синяк? На денёк-два, не больше. А вот поцелуй и память о нём — совсем другое дело. Вряд ли удастся забыть эти бесконечные мгновения в ближайшую сотню лет.       Если он вообще столько проживёт.       — Ты справишься со мной? — отстранившись и не давая Мэйру выплеснуть негодование, твёрдо спросил Себастьян.       — Я все эти годы как-то справлялся с долбаным Неметоном, — ворчливо поведал Мэйр, отпрянув на безопасное (как ему, наверное, казалось) расстояние и недовольно сверкая глазищами, — а уж обнаглевшего белобрысого засранца угомоню за десять секунд. Или даже за пять, я вообще-то талантливый.       — Ты угрожаешь мне? — невольно усмехнулся Себастьян. Он успел достаточно неплохо узнать своего целителя, чтобы понять — тот не станет возмущаться, как следовало любому нормальному человеку, а будет старательно делать вид, что ничего особенного не произошло.       «Нельзя, НЕЛЬЗЯ травмировать пациента! Даже если очень хочется!»       — Ставлю перед фактом, — отчеканил Мэйр и круто развернулся, чтобы уйти. — Ты сядешь сегодня за стол или силком тащить? Не стесняйся, мне несложно.       — Иду, — как мог серьёзно ответил Себастьян, хотя на лицо так и норовила вылезти глупая улыбка.       Немудрено, после такого-то поцелуя. Ну, то есть ничего особенного, можно и лучше, но…       Но впредь не стоит проявлять подобный энтузиазм. И вообще в обозримом будущем надо бы поменьше лезть к Мэйру.       «Вообще не лезть».       — Извиняться не буду. И я останусь. Но если он снова… завладеет мной, я уйду, Мэйр.       — Помечтай ещё немножко, — эта ехидная реплика донеслась уже из кухни. — Уйдёт он… да кто ж тебя отпустит, наивное ты создание?       Впору было бы разочароваться, да только…       Какая-то часть Себастьяна (внушительная часть на самом деле) только рада, что его никуда не пустили. Нет, оставить Мэйра в покое и не подвергать его опасности он всё ещё хочет. Да только врать себе — безнадёжное дело.       Вздохнув и посетовав на свою слабость ко всяким симпатичным целителям, Себастьян поплёлся на кухню. Раз уж сделать ничего нельзя, так хоть пожрать и полюбоваться своим эльфом, пока есть возможность. Тот хлопотал у жаровни с почерневшей решёткой, в окружении кастрюль и посуды, с полотенцем на плече. Снова одетый во всё чёрное — Себастьян мог по пальцам одной руки пересчитать, когда видел на нём одежду других цветов. На вопрос о странных некромантских предпочтениях Мэйр лишь пожал плечами и ответил: «У меня же мантия попугайской расцветки, под неё мало что подходит. Чёрное смотрится лучше всего».       Целительская мантия и впрямь оказалась кричащего желтовато-зелёного цвета, хотя Мэйр и в ней был хорош. Что уж лукавить, такой в любой одежде будет хорош…       «И без одежды тоже», — авторитетно заявил очнувшийся монстр, как всегда язвительный и наглый. Или это просто внутренний голос? Во всём, что касается Мэйра, они с чудищем поразительно единодушны. Быть может, это путь к выздоровлению?       Через красивого целителя. Почему бы и нет? Мэйр живой, настоящий, тёплый и знакомый будто бы уже лет сто. Желание дотронуться до него, такого уютного, домашнего, напевающего под нос песенку на незнакомом языке, было нестерпимым. Себастьян с трудом удержал себя на месте, вцепившись в столешницу. Но промолчать не мог — что-то внутри так и подбивало на сомнительные комплименты.       — Ты знаешь, что ты очень красивый?       — А ты знаешь, что сейчас допиздишься и получишь по башке вот этой лопаткой? Заткнись уже и сиди спокойно.       Выдав сию страшную угрозу, Мэйр снова отвернулся к плите. Правда, это не слишком помогло ему сохранить невозмутимость: чудные эльфийские уши предательски полыхали, выдавая смущение. Вдоволь наглазевшись (и в который уже раз подавив идиотское желание потрогать заострённый кончик), Себастьян неохотно уселся за стол. Не то чтобы деревянная лопатка выглядела так уж опасно, однако казалось недальновидным бесить человека, готовящего ему завтрак.       Добрых минут десять он просто любовался прямой спиной Мэйра, порозовевшими кончиками ушей и ловкими руками, умело управляющимимся с кухонной утварью. Верх кулинарных талантов самого Себастьяна — засолка мяса, рыбы и овощей в дубовых кадках, чудом уцелевших во время пожара. Зимы в Сером Доле были долгими, приходилось запасаться впрок, невольно сравнивая себя с хомяком. Эту простую истину он познал после того, как едва не сдох в первую зиму, когда остался в Сером Доле совсем один. Ни охотиться, ни готовить вчерашний домашний мальчик толком не умел, да и поехавшие мозги были плохим помощником в искусстве выживания.       — Мэйр, — позвал он целителя. — А можно как-нибудь… раздобыть лук?       — Я так понимаю, ты не про репчатый, — криво усмехнулся Мэйр, отвлёкшись от своей кухонной магии и замерев вполоборота к нему. — Раздобыть не проблема, только сначала я должен убедиться, что тебе в руки можно давать оружие.       Он снова хмыкнул и принялся расставлять тарелки на столе.       — Лук, серьёзно? Вот сразу видно, сынок лорда; нормальные-то люди давно на арбалеты перешли. У меня тоже был… не боевой, конечно, учебный, со времён Академии остался.       — «Был»? И куда делся?       — Следаки забрали — орудие убийства и всё такое. Я с него грохнул пару человек, ну и… — Мэйр пожал плечами и уселся за стол. — Забрали, да и демон с ним; всё равно я фехтовальщик, а не стрелок. Ты ешь давай, на меня ещё успеешь наглядеться.       Себастьян послушно кивнул и принялся за еду, стараясь не торопиться — в глазах Мэйра выглядеть совсем уж дикарём не хотелось. А вот расспросить о «следаках» и «орудии убийства» — очень даже. Он с трудом удержался от неуёмного любопытства. Уж ему ли не знать, что некоторые воспоминания лучше оставить в прошлом и вытряхивать только в крайних случаях.       Когда мясо на тарелке закончилось (непозволительно быстро), Себастьян снова поднял голову и проговорил, мрачно усмехнувшись:       — Мне не нужно оружие, чтобы убивать людей. Просто… — он запнулся и бросил быстрый взгляд в окно, — зима же скоро, нужно запастись. Да и мне нужно чем-то заниматься.       Усмешка исчезла со смуглого лица, сменившись на уже знакомое отрешённо-задумчивое выражение. В который раз осталось подивиться, как Мэйр умудряется корчить такую каменную физиономию и параллельно испытывать добрую дюжину эмоций кряду. В такой мешанине разобраться — проще сдохнуть.       — Мы же в городе, — наконец, проговорил он. — Здесь не нужно ничем запасаться, проще сходить и купить. И голод тебе рядом со мной никак не грозит. Но если уж тебе так хочется, то я что-нибудь придумаю. Один хер здесь и пристрелить некого. Охотники держатся на пару миль подальше от Неметона, я им помог отметить на картах все безопасные зоны; ну а кроме них в этот лесок не каждый рискнёт сунуться.       — Из-за ебанутого дерева? — усмехнулся Себастьян, припомнив обещания Мэйра натравить на него психованный лес. Отличная компания подобралась, ничего не скажешь.       — В основном из-за него, да. Я как в силу немного вошёл, так его и угомонил, но местные всё равно побаиваются. Помнят старые времена, когда Неметон нет-нет да впадал в бешенство и начинал жрать всех без разбору.       Себастьян задумчиво уставился в пустую тарелку. Охота, как и любой труд, — отличный способ привести мысли в порядок. И побыть наедине с собой. При всей привлекательности Мэйра и подспудном желании стать цивилизованным человеком, он понимал, что ещё не раз и не два захочет побыть один.       — Придумаем что-нибудь, — словно прочитав его мысли, успокоил Мэйр. Краем глаза Себастьян заметил, как он протянул руку, чтобы коснуться его ладони, но тут же отдёрнул. — Заканчивай рефлексию уже. Добавки хочешь?       — Какой маг откажется от еды? — Себастьян резво протянул тарелку. — Даже если он психованный менталист.       — Особенно если он психованный менталист, — поучительно заметил Мэйр, прежде чем отойти к жаровне. — И да, посуду моешь ты. Труд облагораживает и прочищает мозги.       И то сказать, уж ему-то не помешает прочистить мозги. Да и хоть как-то отблагодарить Мэйра за всё, что тот делает.