Эльф, чудовище и волшебный лес

      Последнее утро месяца Херфис выдалось холодным и влажным — в противовес солнечной и по-летнему тёплой погоде, что стояла в Западном Пределе последние пару недель. «Тень приходит с моря», — говаривали с умным видом всякие глазастые фейские умники. Как будто озвучивали некое божественное откровение, а не прописную истину, для любого синтарийца ясную как день.       Выйдя из родной лечебницы, Мэйр в раздражении тряхнул головой, натянул капюшон чуть не до самого носа и сунул в карманы пальто мигом замёрзшие руки. Перчатки он взять не додумался. А следовало, учитывая, что даже пруд в его саду затянуло тоненькой плёнкой льда. Хорошо хоть гололедицы не случилось… Зато пузырящихся грязных луж хоть отбавляй.       Вот в такой луже Мэйр и очутился, едва вышел из портала посреди Солнечного колеса.       — За-ме-чательно, — проворчал он себе под нос и зашагал вниз по Южной улице, хмуро поглядывая на грязно-серые тучи, плотным заслоном скрывшие небо; нынешним утром оно казалось угрожающе низким, словно подумывало рухнуть людишкам на глупые (и мокрые) головы.       И Мэйр горячо одобрял сию задумку. Он любил жару и поспать, а нынче был жестоко лишён и того, и другого; посему хотелось то ли кого-нибудь прибить, то ли самому убиться и больше не мучиться.       Лечение шло Себастьяну на пользу, однако имелись и побочные эффекты. Если в полуподвальной камере лечебницы он намертво вырубался на добрых двенадцать часов, то на вторую ночь в доме Мэйра, понемногу обретая контроль над своим разумом, уже смог заснуть обычным сном.       Вот только сон тот оказался некрепкий, полный кошмаров. Магия Себастьяна — душная, тёмная, злая — растекалась по дому, стремясь отыскать и устранить фантомную угрозу. А находила только Мэйра. Тот горел в огне, тонул в бездонном чёрном озере, его резали десятки острых ножей, рвали на части жуткие звери — «Вот ведь фантазия у белобрысого засранца, мать его так!» — в итоге просыпался, взвинченный и взмокший от ужаса, да брёл к недужному пациенту. И сидел рядом с ним, вливая свою силу — по чуть-чуть, крошечными капельками, чтобы разум не привыкал, чтобы успокоение казалось естественным.       В общем, прошлой ночью Мэйр не сомкнул глаз. А нынешней не выдержал и задремал на краешке постели рядом с Себастьяном. Как ни удивительно, проспал три с половиной часа, прежде чем подорваться по сигналу ментального амулета и, кое-как вырвавшись из крепкой хватки пациента, умчаться на смертельную битву с начальством. Целитель Макферсон готов был скорее убить своего лучшего работника, нежели дать недельный отпуск.       Но Мэйр и сам не промах. Правильно подобранные волшебные слова — «личное распоряжение лорда-канцлера», «новое слово в целительстве», «Уйду от вас нахер, злой вы, как некромант на инвентаризации морга!» — мигом погасили в главном целителе жажду крови. Отпуск он подписал («Продлевать не буду, пакость ты из-под холма; мне прибить тебя проще и дешевле!»), и по крайней мере одна проблема была решена.       Решение второй проблемы тоже нашлось. Однако он морально не готов к тому самому решению. Милуйте боги, личного пространства и так всё меньше и меньше! Нагловатый белобрысый парень вроде и не был навязчив, однако умудрялся быть везде (и болтать втрое больше, чем прежде). Кроме того, Мэйр на дух не выносил чужие постели — и чужие физиономии в своей спальне.       Вот только кто его спросит? Да и чего тут спрашивать? Чтобы Себастьян не отправился на разделочный стол к некросам, можно и нужно потерпеть временные неудобства. Глупо злиться, когда от «неудобств» зависят чужая жизнь и рассудок; ещё глупее — становиться целителем, если не готов ради пациента жертвовать временем и спокойствием.       И репутацией отъявленного одиночки, любящего только свой поехавший лес вместе с его флорой и фауной. Иначе как объяснить, что Мэйр, не сдержав-таки скорбного вздоха, направляется в лавку матери вместо того, чтобы топать домой и отсыпаться? Ради Себастьяна — смотреть на новоявленного лорда, разгуливающего по дому в изрядно вытертой рубахе с чужого плеча и таких же штанах, уже невыносимо. Себастьяну-то на свой внешний вид наплевать, куда интереснее ему сам дом, лес вокруг (соваться вглубь он, по счастью, пока не рвался), книги, которых на полках имеется немало. А вот у Мэйра чувство прекрасного корчилось в агонии.       А ещё хотелось порадовать Себастьяна чем-то. Просто за то, что оказался хорошим соседом (если опустить жуткие кошмары), старался изо всех сил давить свою паранойю и честно выполнял обещание не распускать руки.       «А жаль», — замечал внутренний голос каждый раз, когда Мэйр этими самыми руками невольно любовался.       Неуместные мысли едва удалось подавить — не хватало ещё уподобляться своему недужному пациенту и болтать с воображаемыми друзьями. Реальных будет достаточно, когда те прознают, что их подарок из-под холма обзавёлся симпатичным сожителем. А они точно прознают: сначала мама не выдержит и разболтает всё сестричке Дейдре, та поделится секретом с мужем, а там и до Френсиса недалеко… И ведь об отношениях «врач-пациент» никто даже не подумает.       Мэйр обречённо вздохнул и, покосившись на расписанную цветочками изящную вывеску, толкнул резные двери «Шалфея» — известной в Синтаре модной лавки, что принадлежит его матушке.       Едва звякнул колокольчик, полулежавший за прилавком смуглый шафрийский мажонок встрепенулся, спешно поправил форменный галстучек и засиял ослепительной улыбкой, явно готовясь выдать стандартное приветствие. Но, разглядев посетителя, поскучнел и плюхнулся обратно.       — А, это ты.       — Утро доброе, Ахмед, — фыркнул Мэйр. — Ну что, много продал сегодня?       — Очень смешно, приятель, — в тон ему откликнулся Ахмед, подперев щеку кулаком и явно мечтая поспать ещё хоть часок другой. — Десятый час, какой долбак в такую рань да при такой погоде за тряпками пойдёт?       Мэйр кисло ухмыльнулся и развёл руками.       — Этот долбак стоит перед тобой, — он подошёл ближе и, облокотившись на прилавок, заговорщицки понизил голос: — Слушай, касательно тряпок… у меня тут дельце есть. Поможешь?       Самый успешный продавец «Шалфея» снова оживился.       — А что же госпожа Элинор? — делано изумился он и тут же хитро сощурил огромные чёрные глаза: — Девчонку какую одарить хочешь?       — Вроде того, — туманно откликнулся Мэйр, скрыв досаду — у них у всех, что ли, одно на уме? — Так что давай уж как-нибудь вдвоём, ладно?..       — Ну ясен хер, старик!..       — Манеры, Ахмед! — послышался сверху властный окрик.       — Да ладно, мама Элли, это всего лишь подменыш! — тут же заныл Ахмед, распластавшись по полированному дереву прилавка. «Всего лишь подменыш» обречённо закатил глаза — ну конечно, как он понадеялся что-то утаить от матушки, наивное лесное дитя?       — Не зови так моего мальчика, он этого не любит! — Элинор Шиан-Макинтайр грациозно проплыла вниз по лестнице, взирая на своего подопечного с явной угрозой. Изумрудно-зелёное платье очень шло к волосам цвета тёмной меди, уложенным в модную причёску, оттеняло бледное лицо, приятно округлое и слишком молодое для дамы шестидесяти четырёх лет. Пусть матушка Мэйра не обладает и толикой магии, однако нынешняя косметика и не такое может сотворить. Были бы деньги.       — Мэйраэн, иди сюда, мой хороший! — она заметно смягчилась и протянула к нему руки, мигом превратившись из строгой госпожи в любящую мать. Мэйр улыбнулся и послушно обнял её, позволив расцеловать себя в обе щеки. — Соскучилась по тебе, милый, как же давно не виделись… эта мне твоя работа… Ух ты, холодный какой! — матушка отстранилась и грозно упёрла руки в бока. — Так, ты почему опять без шапки, неслух? Ведь простынешь!       — Ну мам, ну какая шапка? — Мэйр смущённо покосился на Ахмеда — но того уже и след простыл; только из кладовки доносилось придушенное ржание старшего продавца. — Ещё не так холодно!       — Тебе точно хватит, с твоими-то волшебными ушами, — недовольно проворчала Элинор и решительно поволокла его наверх, где располагались подсобные комнаты, швейная мастерская и кабинет «мамы Элли», как её называли все работники без исключения — даже господин Нолан, солидный пожилой мужчина, что помогал ей вести бухгалтерию. — Ну же, идём, выпьешь горячего!       Мэйр послушно шагал следом, даже не пытаясь увильнуть. С его матушкой — необычайно интеллигентной, всегда и со всеми любезной, вкрадчивой как лиса, — спорить бывало пострашнее, нежели с грозной леди Фалько.       Спасибо, хоть с порога не начала выбивать, что за «девчонка» и когда свадьба.       Но нет, его мама не такова. Она заварила его любимый мятный чай, выставила на столик пирожные, шоколад и сливочный ирис, всласть перемыла кости отцу, Дейдре и Брену… И только уверившись, что младший сынок отогрет и напичкан сладеньким, мило поинтересовалась:       — Значит, ты познакомился с девочкой? Кто её родители, я их знаю? Или это мальчик? Боги, да хоть кто-нибудь! Ты же совсем одичаешь в своём жутком лесу!..       Мэйр мученически застонал, сползая по спинке кресла и остро желая прикрыться диванной подушкой как щитом.       — Мам, это твой Ахмед всё сочинил! Сама знаешь, у него одни девицы на уме. А мне для пациента нужно, вот… — он вытащил из нагрудного кармана сложенный вчетверо листок. — Я записал, чтобы долго не объяснять.       Мама ухватила листок, развернула и прошлась по списку цепким взглядом.       — Да тут же полный гардероб, включая верхнюю одежду. Он у тебя погорелец, что ли? — изумилась она. — И мерки нормальные ты, конечно, не снял. Ахмед подгонку наколдует, но сам понимаешь, приличная выйдет сумма…       Мэйр досадливо отмахнулся. Уж что-что, а финансовый вопрос его давно не волновал. А если Себастьян заартачится — всегда можно сказать, мол, потом отдашь, ты теперь целый пафосный лорд с титулом, землями и счётом в Имперском банке.       — Не беда. Ты, главное, подбери ему что-нибудь покрасивее. И нет, мама, покрасивее — это не позолоченная хрень с воланами в стиле лорда-генерала Дюрана!       — Манеры, сынок! — строго одёрнула мама и одарила его взглядом, полным укоризны. — Но как же я подберу, если в глаза не видела твоего пациента? — простодушно изумилась она, однако в живых карих глазах мелькнула хитринка. Кажется, Мэйра уже в чём-то подозревали. — Привёл бы его с собой, всем нам было бы куда проще.       — У него проблемы с контролем силы, — коротко ответил он, не вдаваясь в подробности. — Да и вообще… не положено мне о нём особо распространяться. Ради его же блага.       — Как жаль… — протянула она и тем же скучающим тоном прибавила: — Дозволено ли твоей недалёкой матушке узнать, как выглядит этот особо секретный тип? О, дай-ка угадаю… блондин. Высокий, стройный, самоуверенный и наглющий.       — Откуда ты знаешь? — возмутился Мэйр, едва не поперхнувшись глотком чая. И уже понимая, что развели его как дитя малое.       — И впрямь угадала. Боги и богини, видел бы ты своё лицо! — матушка заливисто, по-девичьи расхохоталась и подцепила ложкой одинокое земляничное пирожное, лежащее на блюдце. — Неслух ты мой ушастый, я тебя знаю. Не будь глупеньким, о простых пациентах так не пекутся. Как и о том, будут ли они одеты «покрасивее».       — Ложь и провокация.       — Так и я о чём? Негоже обманывать свою любимую маму!       — Ну знаешь ли!..       Как и ожидалось, убедить любимую маму в том, что пациент и впрямь всего лишь пациент, Мэйр не смог. Да он и не надеялся, а посему от дальнейшего обсуждения предпочёл увильнуть, выбирая цвета и фасоны для будущего гардероба. Выбирал тщательно и придирчиво, так что в итоге матушка развеселилась пуще прежнего — «Да побойся богов, Мэйраэн, ты бы так о своей одёжке пёкся! Ходишь весь чёрный как ворона!» — и отправила погулять на часок-другой. Мэйр, естественно, не стал тратить время зря — дел ещё хватало, да и тряпками сыт не будешь.       * * *       Проснулся Себастьян с ощущением, что отлично выспался. Прежде он вообще не страдал проблемами со сном, но после переезда в дом Мэйра ему стали сниться кошмары. Утром он практически не помнил, что в них было, но чувство некой гадливости напополам со страхом неизменно присутствовало.       К тому же он подозревал, что его неспокойный сон неплохо так действует и на Мэйра. Тот, к счастью, умирать, вспарывать себе живот и делать все те вещи, которые делали остальные при воздействии его силы, не собирался. Но поутру выглядел так, будто либо пил всю ночь напролёт, либо дрался с каким-то чудовищем.       «С моим чудовищем», — скорбно подумал Себастьян.       «Эй, я бы никогда!», — возмутился монстр. И, кажется, даже всерьёз обиделся. Ему претило даже предположение о вреде Мэйру.       Ну хоть в чём-то они с этим злобным мудаком были солидарны. В последние пару дней монстр был особенно тих, только тоскливо вздыхал при виде вымотанного целителя, опускался до сочувствия и всячески подталкивал Себастьяна «пожалеть и порадовать нашего эльфа». Жалость и радость с его стороны выражались в вещах не совсем пристойных отчего краснели уши и горело лицо. Оставалось только дивиться обширным познаниям монстра — казалось бы, в одном лесу сидели!       «Придумай что-нибудь получше», — огрызнулся Себастьян на очередное предложение облапать целителя. Делать с Мэйром что-то, выбивающееся из схемы «целитель-пациент», он больше не собирался.       Пройдясь по дому, он понял, что остался совсем один — Мэйра нигде не наблюдалось и даже привычной уже чашки с остатками чая не нашлось. Судя по всему, он ушёл совсем рано утром, даже не позавтракав.       — Надеюсь, не в лес гулять, — проворчал Себастьян, с тоской глянув в окно, за которым вовсю лил премерзкий осенний дождь. — Ну и погодка…       Идея что-нибудь приготовить для гулёны-целителя пришла внезапно, удивив самого Себастьяна. В делах кулинарных он не силён по понятным причинам, в изысканной кухне тем более. Но кое-что умеет — за десять лет одинокой жизни в лесу чему только не научишься. Даже как есть мухоморы без опаски для жизни, и какая трава делает надоевших жёстких зайцев чуть более годными к употреблению.       За одной из дверей точно была кладовка — Себастьян помнил, хотя сам по дому особо не бродил. Он наугад открыл дверь и тут же едва не оказался погребён под многочисленной домашней утварью в виде тряпок, вёдер и Бездна знает чего ещё. За второй дверью в небольшой нише, что-то подозрительно шуршало.       «Крысы, что ли?» — скривился Себастьян, с неохотой кладя руку на резную ручку.       «Ой ну надо же, жуткий маг-убийца боится крыс?» — ехидно поинтересовался монстр.       «Заткнись».       Заранее поморщившись (и вооружившись стоявшей в углу метлой), Себастьян распахнул дверь… и первым делом увидел вовсе не припасы. А огромные золотистые глаза на чёрной морде. Внушительных размеров лохматый кот смерил его насмешливым взглядом и как ни в чём не бывало вернулся к своим делам. А именно — к пожиранию говяжьей вырезки, которой хватило бы на четверых. Себастьян, как ни пытался, не мог припомнить, чтобы видел его тут прежде. Но что-то мешало замахнуться метлой и прогнать шерстяное чудище, и теперь он попросту смотрел, как оно уничтожает мясо.       Пауза затягивалась.       — Что тебе нужно, человек? — осведомился кот таким надменным тоном, что бородатому пижону Дориху и не снилось. Да и выглядит он попредставительнее всяких там лордов — здоровенный такой котяра с суровой массивной мордой, раскормленный и почти шарообразный благодаря густой шубе. Шерсть длинная, лоснящаяся, будто кота только что вычесали щёткой. — Ты немой, человек? Если нет, то изволь отвечать, когда я обращаюсь к тебе!       Похоже, лечение впрок не пошло. Иначе какого такого демона с Себастьяном беседует грёбаный кошак? С надеждой, что галлюцинация пройдёт, он захлопнул дверь, досчитал до десяти, для порядка прислушался к своей магии (на редкость спокойной) и снова дёрнул за ручку. Кот остался на месте, а вот кусок вырезки чуть уменьшился.       — Ты что, псих?       — Ну вообще-то да, — выдал Себастьян, несколько раз открыв и закрыв рот, взъерошив волосы и на всякий случай оглядевшись. — Иначе как объяснить, что со мной разговаривает кот? Ты же ненастоящий?       — Я тебе не какой-то кот, ничтожество! — высокомерно протянул «не какой-то кот». — И я такой же настоящий, как и ты. О, Мать Тьмы, с чем только не приходится иметь дело… Вечно этот сопляк Мэйраэн тащит в дом всякую пакость! Надо было оставить его умирать в лесу.       Он обошёл Себастьяна вокруг, вызывающе задрав кверху до неприличия пушистый хвост.       — Ты его новый парень? Предыдущий был симпатичнее… или нет? Вы, людишки, все на одно лицо, — кот совершенно по-человечески покачал головой и только что глаза не закатил. — Ладно, будем работать с тем, что есть. Можешь называть меня Лир, или же кайт-ши. Надеюсь, в твоей ушибленной голове достаточно извилин, чтобы запомнить сие нехитрое откровение… И не держи дверь открытой, от этого чары стазиса выветриваются!       Последняя фраза донеслась уже из коридора. И интуиция подсказывала Себастьяну, что противный кошак недалеко уйдёт. Метлу он всё же отложил, быстро похватал в кладовке всё, что выглядело знакомо, захлопнул дверь и направился на кухню. Кайт-ши нашёлся там же — расселся на подоконнике с абсолютно хозяйским видом и помахивал хвостом.       — Я Себастьян, — зачем-то представился он. — И я не парень Мэйра.       «Пока что», — меланхолично добавил монстр, к счастью, не заставив произносить это вслух.       Кот никак не отреагировал на его слова, занятый куда более важным делом, — степенно вылизывался, старательно делая вид, что находится в кухне один. Себастьян на это пожал плечами и принялся раскладывать овощи. На какое-то время даже отвлёкся, пока нарезал мясо и чистил картофель. Но взгляд спиной чувствовал, и приятных ощущений оно ничуть не добавляло.       — Ладно, — отложив нож в сторону, он повернулся к пушистому гостю, — просто ради интереса — что за кайт-ши? Про плотоядную лошадь и ебанутое дерево я слышал, а вот о высокомерном кошаке Мэйр не рассказывал.       — Странное дитя задаёт мне странные вопросы, — протянул Лир и, потоптавшись на месте, плюхнулся на бок. На широком подоконнике он помещался, но с трудом. — К кому, по-твоему, обращаются «ши»? Я фейри, а не какой-то жалкий кот. И я бессмертен. Прожив многие века, невыразимо утомляешься быть двуногим, ну да где тебе понять? Последние лет семьдесят мне по душе облик кота. Захочу, стану птичкой… или рыбкой… или долбаным мотыльком, что, впрочем, лишено всяческой практичности. Ну, что-то ещё тебя интересует, человек? Говори, я сегодня в хорошем расположении духа.       «Ну ещё бы, после говяжьей-то вырезки!»       Себастьян задумчиво покусал губу. Действительно, что можно спросить у бессмертного существа с негодяйской кошачьей мордой?       — Что любит Мэйр? Кроме сладкого, это я уже понял.       — Ты серьёзно? — кайт-ши приподнял усатую морду, не скрывая удивления в тягучем голосе. — Из всех тайн мироздания, которые я мог бы открыть, ты интересуешься вкусами этого мелкого негодника?       — Ну и зачем мне эти твои тайны мироздания? — развеселился Себастьян. — Как быстро и безболезненно починить мою голову, ты вряд ли знаешь. Об остальном я могу прочитать. Мэйр интереснее.       Лир потянулся всем своим немаленьким телом и почти по-человечьи фыркнул.       — Как и ожидалось, у людишек в этом возрасте одна похабщина на уме.       — Неправда, я…       — Врёшь ты всё, Себастьян Лейернхарт. О, я знаю, люди без ума от полукровок — они же такие красивые, такие волшебные. Но Мэйр ничуть не волшебный. Он подменыш, ублюдок фейри и демона, просто забавный уродец и для тех, и для других. Занудное, инфантильное, капризное дитя, у которого на уме одни лишь книги да конфеты, а ещё диковинные вещи и зверушки. Люди ему неинтересны… разве что те, у которых проблемы. Знаешь, почему так?       Себастьян рассеянно мотнул головой. Он понимал, что противный кот говорит гадости про его эльфа, однако отчего-то продолжал жадно слушать.       — Мать бросила его в лесу, умирать от голода и холода. Если ты не нужен матери, то кому вообще нужен? Не обольщайся, будто Мэйр носится с тобой оттого, что он весь такой добренький и бескорыстный. О нет! Он просто любит быть нужным и полезным, всё равно кому. Ну, ещё он любит высоких блондинов с наглыми рожами, однако это немного другая история…       — Зачем ты говоришь так о нём? — хмуро и требовательно перебил Себастьян. — Мне это не особо нравится!       — Ну конечно, тебе не нравится! Правда редко бывает приятной да приглядной, глупый ты человечек, — Лир снова фыркнул и грациозно спрыгнул на пол. — Какая разница, что любит Мэйр? У нас, фейри, про таких говорят — «сердце в железе». Так что забудь о нём. Подменыш тебе своё холодное сердечко не отдаст.       С этими словами кайт-ши удалился в холл — быть может, на промозглую улицу, но скорее всего обратно в кладовку, к возлюбленной говяжьей вырезке. Себастьян, позабыв о стряпне, глядел ему вслед. Кто бы знал почему, но многомудрого кота-фейри хотелось схватить за шкирку, хорошенько тряхнуть разок-другой и выкинуть на мороз.       «Херню какую-то снёс и рад, коврик прикроватный, — недовольно заявил притихший было монстр. — Вот ещё проблема — отдаст, не отдаст… мы не гордые, сами возьмем».       «И то верно», — согласился с ним Себастьян. И, пообещав-таки при случае пройтись по бессмертной кошачьей хребтине метлой, вернулся к тому, с чего начал. Фазан, как известно, сам себя не приготовит.       * * *       Мэйр вернулся за полдень, принеся с собой сырость, запах мокрых листьев и дождя. И кучу пакетов, невесть каким образом уместившихся в его руках. Себастьян, как раз избавлявшийся от парочки подгоревших оладьев (их удалось сделать относительно приличными только с пятой попытки), едва не уронил тарелку, завидев всё богатство.       — Ты кого-то ограбил? — поинтересовался он. — Не стоит делать это по утрам, ты в курсе?       — Очень смешно, — отозвался Мэйр, ставя пакеты на пол.       И без всякой ментальной магии можно понять, что его целитель устал и чуточку сердит. Себастьян не удержался и скользнул в его мысли — совсем недалеко, из чистого любопытства.       — Кто такая Элинор? — спросил он и подошёл к Мэйру, чтобы помочь снять пальто.       — Моя мама, а что?.. — пробормотал Мэйр, судя по всему, растерявшись от внезапной помощи, но тут же сурово сдвинул брови и прибавил: — А что я тебе говорил по поводу ментального воздействия и личных границ?       — «За такие дела в приличном обществе по морде дают».       — Ну хоть запомнил, умница ты мой, — Мэйр обошёл его и критически оглядел кухню, словно ожидая узреть на её месте пепелище. — Ух ты, да у тебя тут пир горой! И что, даже кухня уцелела?       — Ну знаешь ли, — оскорбился Себастьян, пусть и понимал, что ему просто мстят за «ментальное воздействие», — я всё это время не под кустом жил!       — Да кто ж тебя знает? — целитель пожал плечами, усмехаясь чуть злорадно, однако затем совсем другим тоном добавил: — Извини. Это очень мило с твоей стороны, правда. Уже и не помню, когда в последний раз мне что-то готовили… так что, ну… спасибо, наверное.       «Такой очаровашка», — умильно протянул монстр. Себастьян едва смог удержать его от всяких глупостей вроде крепких объятий и прочих… вольностей. Хватало и того, что с чудищем они в последнее время подозрительно часто сходятся во мнениях.       — Не за что, — отмахнулся Себастьян. — Хотя вышло съедобно. Я пробовал. Не высокая кухня, но…       — Но ты старался, — ему доброжелательно улыбнулись, отчего на душе стало так тепло, что вмиг позабылось о монстре и всех его дурных наклонностях.       Почти обо всех — сколько Себастьян ни пытался, смотреть на Мэйра и не думать о прикосновениях и всяком таком никак не выходило. Слишком хорош во всех отношениях, а к зелёным глазам и длинным ногам Себастьян и в юности питал слабость. Разумеется, он не раз думал о том, что подобное чересчур… внимательное отношение к своему целителю — не более чем следствие болезни. И будь поблизости другие объекты для восхищения, влюблённости и прочих чувств, отличных от постоянной злости, неприязни и тревоги, им перепало бы не меньше заинтересованности.       Только вряд ли о них хотелось бы позаботиться так же сильно.       — Мне помогал твой кот, — проговорил он, стараясь (в очередной уже раз, Бездна, сколько можно!) отвлечься от прелестей целителя. — Чёрный, наглый и болтливый. Надо было пустить его на суп.       Мэйр выразительно фыркнул.       — Лира-то? Да ну, отравились бы на хрен… — он недовольно сдул с лица прядь непослушных волос и покачал головой. — Так и знал, что этот поганец шерстяной притащится. Он тебя не обижал?       — Обижал он вырезку, — передёрнул плечами Себастьян. — Меня так, обозвал идиотом пару раз.       — А-а, ну ничего нового… Будь к нему снисходителен: дедуле восьмой век пошёл. Со временем даже привыкаешь к его брюзжанию.       — Склероз и старческое слабоумие. Да мы с ним отличная компания! — он хихикнул, представив себя за дружеской беседой с кошаком. Могло бы быть интересно, не болтай Лир всякие глупости о его целителе.       Он подтолкнул Мэйра к столу, на миг коснулся запястья и подивился тому, насколько оно холодное. Вроде бы через портал путешествовал, когда успел так замёрзнуть? Выглядывающие из-под густых волос кончики ушей тоже не внушили оптимизма — точно не помешала бы шапка, которой Мэйр пренебрёг. И да, Себастьян понимал, что эти мысли не столько его, сколько Элинор, которая заботилась о непослушном сыне. Но с неведомой дамой он полностью согласен.       — Замёрз совсем, — проворчал он, протянув руку и потерев острый кончик.       Мэйр отпрянул так, будто ему хорошенько въехали в челюсть кулаком. Полыхнул румянцем, потешно прикрыл ухо ладонью, уставился исподлобья.       «Да ты издеваешься!» — донеслась до Себастьяна возмущённая, даже немного истеричная мысль.       — Ты чего? — только и смог спросить он, озадаченно хмурясь.       — Сам ты чего! — огрызнулся Мэйр — не столько сердито, сколько как-то… беспомощно? — П-пожалуйста… н-не… не делай так больше никогда!       — Почему? — искренне изумился Себастьян. По его мнению, реакция даже для его эльфа-недотроги вышла чересчур неадекватная. Не то чтобы ему рассуждать об адекватности, но всё-таки.       — Это неприлично, — ответили ему уже куда спокойнее — хотя воздух, как и щеки целителя, всё ещё полыхал смесью трудноопределимых эмоций. — И неприятно… то есть не то чтобы… ну… Вот я бы ни с того ни с сего взял да полез к тебе в штаны — тебе бы разве понравилось?       Себастьян искренне понадеялся, что его выражение лица достаточно красноречиво. Каким ещё оно может быть, когда в голове мигом возникла картинка с узкой ладонью, расстёгивающей пуговицы на его штанах? То, что её хозяин — мужчина, значения вовсе не имеет.       — Вообще-то… да, Мэйр, мне бы понравилось, — протянул он, глядя на недоуменное лицо своего целителя.       — Я определённо не хотел вот это слышать, — проворчал тот и спешно отошёл к раковине, видимо, собираясь вымыть руки. — Боги, я точно собрался спать с ним в одной постели?..       — Что-что?       — Ничего. Всеми богами заклинаю — садись и жри рябчика.       — Мэйр, это же фазан.       — Ой, да хрен разница!       Себастьян на это только пожал плечами и послушно поплёлся обратно к жаровне. Еда — лучший способ закончить любой неудобный разговор. И помолчать, переваривая ситуацию вместе с фазаном.       — И правда вкусно, — заключил Мэйр, когда с несчастной птицей, ещё более несчастными оладьями и мятным чаем было покончено (от предложенного вина Себастьян уже по обыкновению отказался). — Свалить, что ли, на тебя готовку?       — Это верх моих талантов. Охотник из меня лучше, чем повар.       — Кстати об этом…       Мэйр небрежным взмахом руки отправил посуду в раковину и ушёл в гостиную. Заинтригованный, Себастьян поспешил за ним — он хоть и давил в себе любопытство, но очень интересно узнать, что с самого утра вытащило целителя из кровати в такую погоду.       — Тут кое-какая одежда, — сообщил Мэйр, деловито разыскивая что-то в куче пакетов, — ну и ещё всякое там барахло. А то у тебя из вещей зубная щётка да пара страшненьких казённых рубашек, оскорбляющих мой взор…       Себастьян ещё раз, уже оторопело, оглядел всё это пакетное нагорье. Мысль о том, что его бедняга-эльф, издёрганный чужими кошмарами, встал ни свет ни заря и пошёл покупать для него целую уйму «всякого там барахла», никак не желала укладываться в голове.       — …и чтоб я не слышал нытья про «не могу принять», ясно? — Мэйр, не дождавшись никакой реакции, грозно зыркнул на него, прежде чем вернуться к возне с пакетами. — Про «слишком дорого» тоже не интересует; я отнюдь не нищий, и деньги свои на что хочу, на то и трачу.       — Я не… — что именно «не» Себастьян так и не смог сообразить, а потому осёкся, беспомощно разглядывая всё богатство. Нет, он безмерно благодарен своему эльфу (который вообще не обязан делать для него все это), просто… — Хорошо, ныть не буду. И спасибо тебе, но Мэйр, зачем мне столько?       Он подцепил кусок плотной чёрной ткани на деле оказавшейся сюртуком, воротник был едва заметно расшит серебряной нитью. Красиво. И как нельзя лучше подходит лорду, но никак не лесному чудищу.       — Эм-м, Мэйр… — целитель оторвался от перерывания пакетов и сурово уставился на него. Наверняка собрался разразиться очередной тирадой. — Куда я, по-твоему, должен в этом пойти?       — Куда-нибудь да пойдёшь. Не думаешь же ты, что тебе дадут всю жизнь отсиживаться в лесу?       — Почему бы и нет?       — Даже не знаю, — Мэйр сделал вид, что задумался, — может, потому что ты теперь долбаный лорд Лейернхарт? Но проблема даже не в этом, а в том, что наш драгоценный лорд Фалько хочет на пенсию. Так что извини, — он горестно вздохнул и развёл руками, — никто тебе в лесу сидеть не даст.       — Но я хочу! Мне нравится отсутствие людей.       — Мне тоже. Увы, наши желания мало кого волнуют. О, нашёл!       В Себастьяна (не иначе как специально) полетела тряпка, опознанная как рубашка, а Мэйр спустя мгновение извлёк из пакета какие-то деревяшки. И только когда он соединил их двумя шустрыми движениями, до Себастьяна дошло: «деревяшки» — это плечи и рукоять. Он завороженно наблюдал, как тонкие и цепкие пальцы целителя придирчиво ощупывают полированное дерево, натягивают тетиву с неожиданной лёгкостью — а лук тугой даже с виду.       — Забавная игрушка, — пробормотал Мэйр, — я думал, придётся за ней порталом в Иленгард идти, но сообразил у отца спросить — он оружейник. Оказывается, извращенцев хватает, и в Нижних Холмах этого добра целая лавка! И держат её наши родичи, ну кто бы сомневался… Ну же, бери! — он улыбнулся так счастливо, словно это ему перепал такой прекрасный подарок, — и протянул лук. — Будет тебе здесь хоть какая-то радость.       Себастьян, кое-как согнав оторопь, зачем-то кивнул и взялся за рукоять. Его простенький лук, сгоревший вместе со всем прочим имуществом, не шёл ни в какое сравнение с этим; про тяжёлые, грубо сделанные охотничьи орудия, что по счастью обнаружились в лесной хижине, и говорить нечего. Он поискал крепления, соединяющие изогнутые плечи и затейливую резную рукоять, но так и не нашёл — словно бы лук вырезали из цельного куска древесины.       — Он изготовлен мастером-магом, — будто прочтя на его лице замешательство, пояснил Мэйр. — Чтобы собрать и разобрать, достаточно намерения. Терновый, будет хорошо стрелять даже в мороз. Натяжение — шестьдесят фунтов, можно ослабить вплоть до пятидесяти… Мастер Эрин предлагала взять послабее, но я подумал, что этот вполне подойдёт. Раз уж ты и раньше охотился, то пятьдесят всяко натянешь, с твоими-то плечищами… Хм, так, что ещё? А, ну да, тут и остальное есть, — он махнул в сторону большого пакета. — Колчан, стрелы там, тетива запасная, воск, ну и, конечно, всякие штуки для защиты. Вздумаешь стрелять голыми руками — прибью! Ты маг, тебе руки для другого нужны!       — Ага, — только и смог вымолвить Себастьян, разглядывая столь неожиданный (и щедрый — цену таким игрушкам он не мог и представить) подарок.       Он любовно огладил гладкое дерево, дёрнул упругую тетиву и жадно глянул в сторону пакета. Стрельба десять лет была его единственным развлечением, а до того — неплохой причиной, чтобы сбежать в лес за деревней и почувствовать себя свободным. Рядом с Родериком Себастьян всегда ощущал себя запертым в невидимой клетке.       — Я не знаю, что сказать. То есть… знаю, но не уверен, что этого будет достаточно, — Себастьян всё же нашёл в себе достаточно сил, чтобы отложить лук на ближайший столик и приблизиться к Мэйру. Пусть потом ругается — сейчас ему было необходимо дотронуться до холодных рук и оказаться как можно ближе. — Ты потрясающий, Мэйр Макинтайр, ты знаешь?       — Ничего я не знаю, — смущённо пробурчал Мэйр, однако, не пытаясь освободиться. — Прекращай ты, ну в самом деле; ещё б жениться позвал!       — Я бы и позвал, но ты же не пойдёшь, — Себастьян усмехнулся, погладил ухоженные ладони большими пальцами и неохотно отпустил своего ворчливого эльфа. — Но зато я знаю, куда точно пойдешь… Спать, Мэйр! Прямо сейчас и без всяких возражений!       — Слушаю и повинуюсь, мой господин, — ответили ему предсказуемо ехидным тоном.       Видать, и впрямь устал, раз даже не пытается спорить.