ПОБЕГ В...

Провожать их вышло чуть ли не пол города. Регина настояла, что она будет за рулём. — Почему? — Потому что я, в некотором роде, создала этот город. Меня он, скорее всего, выпустит, а вот насчёт тебя я не уверена… Последние дни перед отъездом в Бостон Эмма начала нервничать. — Если бы я могла изменить внешность… Меня там многие помнят. Регина серьёзно посмотрела на Эмму. — Мало просто изменить внешность — одежду, причёску. Также привычки, манеры, даже походку. И кулинарные вкусы и пристрастия. Ты вращалась в определённых кругах, Эмма, и тебе просто не следует появляться в некоторых районах города, забыть о их существовании. Не общаться со старыми знакомыми. Не заходить в бары, в которых ты бывала. Не посещать магазинчики, которые ты обчистила. — Поняла. Сменить амплуа. Образ жизни. — Именно. Проводить их пришёл даже Лерой. Генри сидел на руках у бабули Лукас. — Пока, мой сладкий, — Эмма поцеловала сына в пухлую щёчку. — Не скучай. Ты остаёшься с тётей Региной и бабулей Лукас. И с тётей Руби. Они за тобой присмотрят. Эмма расцеловалась с Руби, обнялась с Лероем, пожала руку доктору Хопперу, Вэйл… Мэри Маргарет. За короткий срок Эмма стала всеобщей любимицей. Она и Генри. Наверное, ещё и потому, что Генри стал первым новорожденным в городе за многие годы. Регина терпеливо ждала, стоя у машины. Наконец, Эмма попрощалась со всеми, кто пришёл её проводить и уселась на сиденье. Вытерла глаза платком. — Тебя все любят, — Регина не отрывала взгляда от дороги, выезжая со стоянки. Эмма шумно вздохнула, глаза у неё покраснели. — А тебя нет? — Никто не любит начальство, а ещё, наверняка, инстинктивно. — Ты изменилась, — Регина вопросительно покосилась на Эмму. — Ты уже не такая суровая, неприступная мадам мэр, которую я увидела тогда, когда очнулась в больнице. — Ты тоже стала другой. Уже не та ершистая девчонка, побродяжка, а серьёзная молодая женщина. Молодая мама. — Будешь слать мне фотографии по электронной почте? — Лучше. Я завела аккаунт в Скайпе. Будем видеться как можно чаще. Когда они прощались на стоянке кампуса, Эмма расцеловала подругу в щёки и у самой Миллс глаза заблестели от слёз. — Как вернёшься в Сторибрук — позвони. Я буду волноваться. — Договорились. Регина ещё какое-то время просидела в машине, пытаясь успокоиться, вытирая салфеткой глаза и нос. — Какой вы стали сентиментальной размазнёй, Ваше Величество! Регина фыркнула, но всю дорогу до Сторибрука старалась не думать ни о чём. В особняке на кухне бабуля Лукас кормила Генри — у неё это выходило лучше чем у самой Регины и без того балагана, что развели Эмма и Руби. Кухню и самого Генри, во всяком случае, отмывать не придётся. — Заварить вам чай с ромашкой, мадам мэр? — церемонно осведомилась бабуля. — Можно просто Регина… — вздохнула Регина. — Надо позвонить Эмме. Сказать, что я добралась и дома всё в порядке… Регина наклонилась, поцеловала малыша в лобик и вышла. — Кэтрин. Кэтрин Лейн, — соседка Эммы протянула руку. Сухая крепкая кисть. — Эмма. Эмма Свон. Эмма поставила на тумбочку снимок. Это снимала она сама — Регина и Генри. Счастливые. Улыбаются в камеру. — Кто это? — с любопытством поинтересовалась Кэтрин. — Моя тётя. И сын. — У тебя есть сын?! — Да. Эмма чувствовала себя немного «белой вороной» среди вчерашних школьников. Биография, возраст да ещё ребёнок. — У тебя молодая тётя. — Да. Эмма достала телефон. — Да? — Всё в порядке. Я уже дома. Бабуля Лукас накормила Генри и сейчас с ним в детской. — Просто отлично. Раннее утро. Записка просунутая под дверь. «Эмме». Ключи. Эмма ёжится от утренней прохлады и лёгкой тревоги. Её жёлтый «жук». Который она бросила на стоянке в Бостоне — денег на бензин уже просто не было. Документы под «дворником». Судя по ним «жук» выкуплен и теперь не числится в угоне. «Он целиком твой. Н.К.» — Он как-то меня нашёл! Эмма почти в панике. Регина наоборот спокойна. — Успокойся. Кроме того, что вернул тебе автомобиль, который теперь «чист», больше ничего? — Нет. — Может он всё ещё опасается последствий той истории с часами и поэтому старается не показываться тебе на глаза? Не навести на тебя старых врагов и боится сам попасться. — Наверное… — Так. Расслабься и наслаждайся студенческой жизнью. Как учёба? — Всё нормально. — Генри передаёт тебе привет. — Пиивет. — Ах ты мой сладкий! Эмма чувствовала себя порядком вымотанной и думала только о том как добраться до кровати и немного полежать глядя в потолок, когда увидела на стоянке знакомый джип. — Что-то случилось? В окне показалась радостная мордашка — Генри энергично махал ручкой матери и хлопал ладошкой по стеклу. — Ничего, — Регина обняла Эмму. — Просто у меня есть пара дел в Бостоне, а Генри мне всю душу вынул — возьми и возьми его с собой. Ты устала, милая? Мы можем просто посидеть в кафе. — Ничего. У меня открылось второе дыхание. Но сумку с книгами стоит забросить в комнату. Кэтрин подняла голову от конспектов. — Кэтрин — Регина. Регина — Кэтрин. А это у нас… — Генри, — малыш решил представиться сам. — Мы на минутку. — Я так и поняла. Вместо тихого одинокого вечера наедине с книгой и ленивой болтовни с Кэтрин — долгая прогулка по Бостону с Региной и сыном, парк, побережье, кафе… После этого волшебного вечера на тумбочке прибавилось фотографий — Генри собирающий букет из листьев в парке, Генри и Регина, Эмма и Генри. Они втроём. Абсолютно счастливый Генри с мороженым — вся мордашка извазюкана. Перед отъездом в Сторибрук Регина снова навестила Эмму. Та почти прослезилась, когда махала вслед отъезжающей машине. В свою комнату Эмма возвращалась в странном настроении — счастливая и грустная одновременно. Кэтрин, с любопытством, уставилась на соседку. — Говоришь, Регина твоя тётя? — Да. А что не так? Кэтрин насмешливо улыбнулась. — ТАК близких родственниц не целуют. — Как «так»? — Вот так. Когда вы шли втроём — Генри посредине — просто супружеская пара с ребёнком на прогулке. Причём в счастливом браке уже давно. Эмма ехидно ухмыльнулась. Но щёки у неё горели. — Тебя это напрягает? — Нет. Просто не понимаю зачем это скрывать… — Ну, судя по всему, скрываю это я крайне плохо. Так заметно? — Генри твой сын? — Да. — А похож на Регину. Даже больше чем на тебя. Эмма только пожимает плечами — Регина проводит с Генри больше времени чем его родная мать, а до этого Миллс пришлось повозиться с самой Эммой. И эти сны — Регина в переднике, руки в муке, улыбается, запах ванили и яблок… Кэтрин потом говорила, что видела как Эмма улыбается и при этом слёзы потоком. Эмма сама заметила, что наволочка отсырела, промокла за ночь насквозь…