ПОБЕГ В...

Бывший неизвестный, лежавший все эти годы в коме, теперь сидел на своей кровати и, недовольно хмурясь смотрел на доктора Хоппера. — К чему все эти расспросы, Сверчок? Я хочу видеть свою жену. Где моя дочь? С ней всё в порядке? Доктор Хоппер замялся, он даже покраснел. — Она… — Она не хочет нас знать и видеть. Мэри Маргарет входит в палату и садится на кровать рядом с мужем. — Снежка… — Я рада, что ты, наконец, очнулся, Дэвид. Тот улыбается. — Она обижена. Я понимаю… — Обижена? — высокая блондинка в деловом костюме презрительно кривит губы. — Вы оба не вызываете у меня ничего кроме отвращения и недоумения — как вас ещё земля носит? Как вы не сгорели со стыда за то, что натворили? — Мы спасали тебя… Дэвид осекается — Эмма просто в ярости. Она почти по змеиному шипит. — Спасали?! Отправив беспомощного ребёнка неведомо куда?! И использовав другого невинного ребёнка как сосуд для чужой Тьмы, а потом сбросив малышку в портал! Меня всю жизнь будет жечь стыд за то, что вы сотворили с Лилит, дочерью Малефисент. Вам обоим лучше пореже попадаться мне на глаза. — Мы твои родители… В глазах у Эммы загораются нехорошие огоньки. — Благодаря вам, я неоднократно слышала это. И сейчас эти слова меня никак не трогают. Проехали. Вы первые отказались от меня, а сейчас вы уже не нужны мне. Я не нуждаюсь в вас и не желаю вас видеть. Эмма разворачивается и выходит из палаты. В коридоре довольно многолюдно, но при виде Эммы разговоры затихают, улыбки гаснут. Все молча расступаются перед ней так словно она способна обжечь даже при мимолётном прикосновении. Только Голубая Фея рискнула подойти к Свон и некоторое время они молча идут по коридору. — Ты должна тогда возненавидеть многих из нас. Идея со шкафом была моя, я промолчала про подлость Джеппетто, доктор Хоппер, Руби, Лерой, бабуля Лукас — они все присутствовали там тогда… Эмма смотрит на Фею таким тяжёлым взглядом, что та начинает горбиться. — Последнее слово было за ними. За Мэри Маргарет и Дэвидом. Это было их решение. Но да, ты права — мне будет невыносимо среди вас. Смотреть вам в глаза. Я увезу отсюда Генри и попытаюсь уговорить Регину покинуть Сторибрук и уехать в Бостон со мной. — Ты Спаситель. — Считай, что я подала в отставку. Спасайте себя сами. — Но это… Но Эмма уже не слушает Фею и выходит на улицу. — Выбирай — или ты едешь со мной в Бостон и учишься там или ты остаёшься тут, в Сторибруке, но Мэри Маргарет просто твоя учительница и не более того. Ты общаешься с ней только в связи с твоей учёбой. Если я только узнаю, что ты перешёл границы — я забираю тебя в Бостон и Сторибрук ты больше не увидишь. — в глазах у Эммы горят злые искры и Генри отводит взгляд. — Они твои родители. — Они отказались от меня, бросили на произвол судьбы. Обрекли на долгие годы скитаний по приютам, жизни без нормальной, полноценной семьи с одним вопросом — за что? Что со мной не так? Столько лицемерия, лжи, предательств… — Мама мне запрещает говорить с вами о чём то помимо учёбы, миссис Бланшар, — говорит Генри и убегает. — Бесполезно, — со вздохом говорит мужу Мэри Маргарет. — Она не простит нас. — Может время… Мэри Маргарет невесело усмехается. — Мне кажется, что и с Региной она сошлась потому, что её я тоже предала. Нанесла Миллс глубокую душевную рану. Из-за меня она и стала Злой Королевой… — Как по детски… — записка подсунутая под дверь. Аккуратный и хорошо знакомый почерк — Снежка-Мэри Маргарет Бланшар. Регина разворачивает листочек. «Встретимся в…» — У тебя какая-то редкая способность, Мэри Маргарет. Из-за тебя я обратилась ко Тьме. Если бы не твой длинный язык мне, может быть, удалось бы сбежать от матери с любимым. Но вмешалась ты и я потеряла Дэниэла, стала ученицей Тёмного, Злой Королевой… Теперь Эмма… — Ты поговоришь с ней ещё раз? — Снежка говорит так жалобно, что если бы не ситуация, Регина позлорадствовала бы, но не сейчас. Сейчас, как ни трудно в это поверить, они все в одной лодке. — Она не хочет слышать даже твоё имя, а я не хочу остаться опять одна. Я люблю её и очень привязалась к Генри. Эмма грозится увезти сына в Бостон, а я ему не мать и не могу никак воспрепятствовать этому. — Всё так безнадёжно? — спрашивает Голубая Фея. — Мы с тобой об этом уже говорили. Темнее нашей Эммы только Голд, который сама Тьма во плоти. Никто из нас не ничего не сможет сделать — она всех вас считает если не предателями или пособниками то относится с большим недоверием. Из-за того, что вы тогда сделали. Она не простит вам этого. Никогда. И если я только заикнусь о том, что вы все хотели как лучше, пытались её спасти… Эмма станет и ко мне относится с подозрением. Я и сейчас, просто встречаясь с вами, сильно рискую. — Она Спаситель… — робко бормочет Белоснежка. Вроде себе под нос, но в свинцовой тишине, что повисла в комнате её все слышат. — У Сторибрука больше нет Спасителя, — тяжело роняет Регина. — Это слово приводит вашего «Спасителя» в такую ярость, что я боюсь даже не за особняк, а за весь город. Что она просто разнесёт его по кирпичику. Чтобы уже нечего было спасать. Опять в комнате повисает тишина, которую нарушает Регина. — Я собираюсь попросить Голда проверить кинжал — не появилось ли на лезвии ещё одно имя… — Надеюсь ты шутишь, — хмурится Голубая Фея. — Нет, — качает головой Регина. — Мне давно уже не до шуток. — Двух Тёмных сразу не бывает, — возражает Голд. — Это нарушение магического равновесия. Точно также как и Спаситель всегда один. Но он обещает проверить кинжал. С недавних пор Генри стало трудно находится в особняке. Даже в самый солнечный день в доме стало тёмно и холодно, неуютно. На лице у Эммы редко появляется искренняя улыбка, а Регина выглядит почти всегда усталой и озабоченной. Тишина давит и мальчик пытается спастись от этой гнетущей атмосферы, что царит теперь в доме, в своей комнате, но и там стало трудно дышать. — Помоги, — у Генри даже слёзы на глазах выступили хотя мальчик не был плаксив. — Ты же Фея! Мама становится злой… Голубая Фея усадила мальчика на стул перед собой и протянула Генри чашку с чем-то приятно пахнущим. — Выпей, — Фея уселась рядом. — Эмма обижена. Практически на всех. Как тут поможешь? — Поговори с ней! Фея, с грустной и горькой, усмешкой смотрит куда-то в пространство. — Ты сделал неправильный выбор, малыш. Я самый не подходящий человек для этого. Идея с волшебным шкафом была моя. И я промолчала о предательстве Джеппетто. И кто бы ни попытался поговорить с Эммой это не поможет. Доктор Хоппер? Он тоже был там. И не возражал. Мы все предали её. И это предательство оставило в душе Эммы глубокую рану, нагноение, которое вскрылось и сейчас отравляет ей кровь. Это остановить сможет только она сама… Медленное и неуклонное сползание во Тьму. Но если она не захочет… — А Регина? Она же была… Почти такой же. — Злой Королевой? Регина не всегда была злой и сейчас она похожа на себя прежнюю. Такой, какой она была до убийства возлюбленного. До встречи с Тёмным. Эмма же становится всё больше похожа на Злую Королеву в период расцвета, в самые тёмные времена. — Может Регина как-то поговорит с ней по свойски? Она же прошла подобный путь. — Не надо. Думаешь она не пыталась? Пыталась и не раз. Её давно уже тревожит то, что происходит с твоей мамой. Даже пугает. Генри пристально смотрит Фее в лицо. — Она тоже приходила к тебе. — Да. И я не смогла ничем помочь. Фея не стала рассказывать мальчику о том, сколько времени прорыдала Регина у неё, Феи, на плече, о том, о чём рассказывала Миллс — о Тьме, которая делает светло-зелёные глаза непроницаемо чёрными, о том, что магия Эммы становится день ото дня всё темней и бывает, что пальцы Свон обжигают ледяным холодом, что Регине всё трудней находится рядом с любимой и это рвёт её, Миллс, сердце на части. О том, что у города больше нет Спасителя. — Ты рад? — улыбнулась Мэри Маргарет мужу. — Да. Конечно. Я бы не скоро собрал денег на подобную поездку. Эмма очень щедра. С чего вдруг? — У богатых свои причуды, — пожала плечами Мэри Маргарет. — Ты сделала… что? Что с ними? — Теперь они настоящие Мэри Маргарет Бланшар и Дэвид Нолан. После того как покинули границы Сторибрука. Они и не вспомнят кем были до этого, — Эмма была совершенно невозмутима. В отличии от Регины. — Теперь их вспомнят одноклассники. С трудом, где-то на краю сознания мелькнут неясные образы — мол, да, был у нас Дэн? Дэвид? Точно — Дэвид. И ещё одна милая тихая девушка — не припомню имени. Даже фотографии в школьных альбомах появятся — мутные, нечёткие. Групповые снимки — Дэвид и Мэри Маргарет где-то с краю, в дальнем ряду. Конечно, будут упомянуты в документах. Теперь они часть этого мира, мира без магии и я не знаю впустит ли их назад Сторибрук. — Голд. Это он? Его работа? — Идея моя. Он только немного помог. Теперь они не помнят, что были когда-то моими родителями. Белоснежка и Прекрасный Принц перестали быть реальными людьми пусть и из иной реальности и навсегда останутся героями сопливой и слащавой сказочки. Будут существовать только на бумаге. И никогда не вернут себе корону, ради которой выпихнули меня в иной мир. Их будут помнить только в Сторибуке и в нашем Королевстве, но для остального мира они даже не рождались. Сказочные герои. — Это очень жестоко, — передёрнула плечами Регина. — Почему? — усмехнулась Эмма. — Они вместе, живы и счастливы. А меня больше не будет тошнить от Мэри Маргарет, которая решила вспомнить о своих материнских обязанностях и от поучений недоумка папочки, который только что сам вышел из подросткового возраста и пытается учить меня жизни. Меня, которая из-за него, столько дерьма наглоталась. Мне не придётся больше сталкиваться с ними на улице, в магазине, в школе Генри. Чувствовать на себе этот молящий, щенячий взгляд Снежки и слушать беспомощное блеяние Дэвида на тему, что они хотели как лучше, спасали меня, хотели уберечь и т.д. Как ни странно Регина была довольна — Эмма стала менее раздражительной и даже начала чаще улыбаться. Место Мэри Маргарет в школе заняла Белль. И Эмма даже не возражала против возвращения в Сторибрук Мэри Маргарет и Дэвида — вернутся же они, а не Белоснежка и Прекрасный Принц. С Ноланом и Бланшар Эмме нечего было делить и не из-за чего конфликтовать — они были друг для друга почти посторонними людьми. Просто добрыми приятелями. Не родственниками, а значит не будут лезть в её, Эммы, жизнь пытаясь восполнить пропущенное время. Эмму бесило даже не то, что сотворили с ней родители, а то, что для них это словно в порядке вещей — словно они её просто оставили на попечении старой тётушки, а сами уехали в отпуск месяца на три. Та лёгкость с какой бывшая королевская чета распоряжалась чужими жизнями. Её, Эммы, и Лилит. Не особо задумываясь и не сожалея. Легко поверили Тёмному — известному плуту и вралю. Ветер в голове. И за эти годы Снежка не стала умнее. Не мать, а дурочка-младшая сестра, которая за свою короткую жизнь успела много чего наворотить. — Что случилось? — Регина не просто встревожена. Она в панике, бледная, трясётся. Эмма протягивает любимой стакан и половина проливается на пол. — Обвал… в шахте… Генри… Только хлопнула дверь. Эмму просто не смогли остановить. Остальных спасло, что Грэм огородил место происшествия, разогнал зевак и поэтому разлетевшиеся во все стороны камни почти никого не задели. У Весельчака оказался удивительно крепкий череп. Эмма просто пробила каменный завал насквозь. — Генри! Милый! Что у тебя болит? Эмма лихорадочно целовала сына в глаза, щёки, нос… Весельчаку не повезло вторично — невидимая волна снесла его с ног. Эмма только почувствовала как ей стало легче дышать, словно лопнул невидимый панцирь, который сдавливал грудь, давил на плечи, пригибал к земле. И с глаз спала тёмная пелена, что закрывала взор всё последнее время. Сердце колотилось как бешеное. — Нога… Ай! Мама! — Ой, прости! Когда человек не знает, что это сделать невозможно, он именно это и сделает. Когда это оставшийся единственным выход. Когда выбора просто нет и приходится творить невозможное. Иногда незнание спасает. Эмма придерживая сына под лопатками левой рукой, правой вела вдоль его тела. Медленно и сосредоточенно. Ладонь светилась странным голубым сиянием. Эмма, казалось, слышала как потрескивают, срастаясь, кости, как исцеляются порезы и ушибы. Доктор Вэйл завороженно смотрел на это. Рядом топтался Весельчак с носилками. — Вы закончили с магией, мисс Свон? Дайте дорогу науке. — Ну и что говорит наука? — ехидно осведомилась Эмма у Вэйла через несколько часов. — Несколько лёгких ушибов, пара царапин. Ни одного перелома. Повезло. Эмма только презрительно фыркает. — Если бы вы меня не торопили, доктор, то и царапин с ушибами не было бы. Я могу забрать сына домой? Вэйл недовольно вздыхает. — Можете… Только распишитесь в этих бумагах… И пусть Генри сегодня немного отдохнёт. — После хорошей взбучки. За то, что полез туда, куда не следовало. — И что ты забыл в шахте? Генри вздохнул. — Хотел добыть немного волшебной пыли… — И зачем она тебе вдруг понадобилась? — Для дела. Большего от сына Эмме не удалось добиться. Дома их ждала очень недовольная Регина. — Что ты опять учудила, Свон? — А в чём дело? — Какое ты там Заклятие сняла? Я, конечно, очень рада, что с Генри всё в порядке, но второй раз со стула на пол за день… Эмма только пожала плечами. Какое ещё Заклятие? Но поговорить им не дали — зазвонил телефон. — Какого хуя, Эмма?! — И тебе привет, Мэри Маргарет. Что такое? — Какого, блядь, я делаю в Италии?! — А тебе не нравится? — Нравится. Но посреди учебного года! Кто в школе? — Тебя замещает Белль. Ты что вспомнила кем ты была? — Конечно. И уже давно. Белоснежкой и твоей мамулей. И если ты думаешь, что вернувшись я не займусь твоим воспитанием, юная леди и не вправлю тебе мозги… Ты у меня сразу поймёшь какое это счастье, что ты росла без меня все эти годы!!! Эмма положила трубку на рычажки. — Хьюстон, у нас, блядь, проблемы… — И так. Зачем тебе понадобилась Волшебная Пыль? Генри тяжело вздохнул. — Помочь тебе. Там был один хороший рецепт… — Где там? — В лавке Голда. В одном из шкафчиков… Такая интересная книга… — А вот с этого места, пожалуйста, поподробнее, молодой человек… Голд. Со странным выражением на лице смотрит на Генри. Потом лезет в карман и достаёт из него небольшую шкатулку. — Попробуйте открыть, молодой человек. Генри пожимает плечами и легко открывает ларчик. Шкатулка оказывается заполненной конфетами. Генри достаётся карамелька. Голд поворачивается к Эмме. — А теперь маленький вопрос к вам, мисс Свон. Как зовут отца Генри? — Нил Кэссиди. Но где он сейчас не имею представления. Голд почёсывает нос и задумчиво жуёт губами. — Вы же теперь один из старших партнёров в вашей фирме и организовали небольшое сыскное агентство? — Да. — Так я могу обратится к вам с одной небольшой просьбой? — Конечно. Вы кого-то хотите разыскать? — Да. Своего сына и отца этого умелого молодого человека. Так сказать — два в одном. Голд уходит очень довольный собой — сидящая, с открытым нараспашку ртом, обычно самоуверенная и невозмутимая Свон, выглядит более чем забавно. Эмма в таком шоке, что не сразу реагирует на Мэри Маргарет, которая взялась, со свойственным ей энтузиазмом и азартом, за организацию свадьбы дочери и бывшей мачехи. Мэри Маргарет развила такую активность, такую бурную деятельность, что Руби умудрилась обратится не дожидаясь полнолуния и два дня пряталась от старой подруги в лесу.