1 Часть
23 июля 2017 г., 22:49
Джихун вздыхает, рассматривая ноты. Он листает нотную тетрадь уже в пятый раз, пытаясь найти в ней что-то, что ему не нравится. Но в мыслях нет ничего ясного, только если: «Может написать что-то другое?» На «что-то другое» времени совсем нет, ведь сдавать проект уже через неделю, а написанные пять страниц кажутся такими уродливыми на слух, что Ли лишь раздраженно фыркает в сторону своего белого рояля, когда видит на стульчике аккуратно сложенную нотную тетрадь. Он бормочет себе под нос, напевая написанную мелодию, ведет пальцем от октавы к октаве, обводя взглядом каждую ноту и каждый знак. Ли осторожно ставит нотную тетрадь на подставку для нот, поправляя листы. Сделав глубокий вдох, он поднимает свои руки, усаживаясь удобнее, расправляя плечи, выпрямляя спину, заводит правую ногу вперед, приподнимая на пятке над педалью. Кинув взгляд на ноты, Джихун легко касается клавиш, слегка склонившись над пианино, но быстро одергивает себя, ведь какие бы чувства он не испытывал при игре, ему нужно контролировать свое тело и не давать себе делать ненужных движений — на экзаменах учитывают все.
Лучшим студентом быть сложно. Джихун знает это по себе: приходится ездить на различные конференции, защищать честь института, выступать на различных церемониях, участвовать в конкурсах и обязательно занимать лучшие места. Джихуну всего двадцать один, но у него уже спонсоры в ряд выстроились, ожидая своего часа, умоляя дать сольный концерт. Но Джихуну нельзя, ему нужно вести себя прилично, нужно знать себе цену и раньше времени не лезть выше своей головы, отец не одобрит. Вообще-то, Ли был воспитанным омегой, сдержанным, знающим как и в какой ситуации себя повести. Джихун был эталоном и ухажеров у него было не мало. Только он сам не был в этом заинтересован. Все, что его интересовало — это музыка. Когда Джихун оставался один на один в своей музыкальной комнате с различными инструментами, Ли позволял себе такую вольность, как выплескивание эмоций. Сидя за тем же пианино, Джихун мог взахлеб играть, создавая свою мелодию, пританцовывать, порой разбивал себе пальцы в кровь. Порой, для омеги не существовало установленных канонов, он мог переделать Шуберта под себя, менять диезы на бемоли, даже если звучание отвратительное, ему нравится, значит все хорошо. Но так он делал только наедине с собой, иначе его бы не поняли. Свобода в классике — это что-то запредельное. Только если музыка твоя, но придерживаться канонов на экзаменах обязательно.
Ли Джихун был красивым омегой, маленьким, милым и всегда прилежным. Не грубил, не раздражал, тактично относился к любой ситуации. В университете многие вздыхали о нем, но никогда не позволяли себе подойти и предложить что-то, ведь все отлично знали, что Джихун не из того рода, чтобы относиться к нему как со всеми. Особенное отношение преследовало Ли всю жизнь, он научился жить с этим и соответствовать. Друзей у омеги тоже не было, это уже скорее из-за него самого. Он не считал нужным заводить дружбу с кем-либо, в компании музыки ему было очень даже комфортно, а все, кто набивался к нему в друзья выглядели не слишком внушающими доверия. Поэтому Джихун предпочитал оставаться один, а скучные будни ему скрашивал белый рояль, а иногда и скрипка. У Ли было много музыкальным инструментов, играть он умел на всех, что имел в наличии, но отдавал себя больше роялю.
— Молодой Господин, извините, что прерываю, но Госпожа Ли желает видеть Вас, — голос вторгается в музыку, от чего Джихун вздрагивает, расслабляя руки, легонько опуская их на клавиши, чтобы избежать резких звуков.
— Передайте ей, что я сейчас спущусь, — отвечает служанке омега, вздыхая, когда дверь закрывается.
Родители у Джихуна не были тиранами, они были очень любящими, дарили все, что могли и ничего не требовали взамен. Просто Джихун всегда сам все отдавал, видя отношение к себе, не желал наглеть и просить большего. Отец у омеги, конечно, был строгим, но скорее из-за своей работы, хотя в кругу семьи, когда им удавалась выбраться на пару дней в загородный дом, он был очень смешлив и весел, всегда шутил и дарил улыбки. Когда Джихун был помладше, он не очень понимал, почему он так делает, но с возрастом он начал видеть грань между семьей и чужими людьми. Семья для Джихуна значила очень многое, так его воспитали и этому его научили. Он всегда думал, что, если у него будет муж, то обязательно добрый и понимающий.
Спустившись на первый этаж, Джихун застал мать на диване, рядом с отцом, смеющейся над какой-то очередной его шуткой. Омега улыбнулся, поймав смешинки в глазах отца, прошел в гостиную и сел рядом с матерью.
— Ты звала меня? Я репетировал, — говорит Джихун, решая, что времени слишком мало, а ему еще музыку отрабатывать.
— Да, сегодня к нам приедут знакомые твоего отца, будет званый ужин, — весело рассказывает Госпожа Ли, а затем отец берет ее за руку и она замолкает, смотря на него.
— У них есть сын, — произносит Господин Ли и Джихун понимает, о чем речь. — Он станет твоим супругом. Дату свадьбы можете назначить сами, в течение этого года.
— Понятно, — Джихун кивает, принимая эту информацию.
Он всегда знал, что выйти за кого-то ему придется вовсе не по любви, а вот так. Его родители так же нашли друг друга, но живут счастливо, душа в душу. Его не расстраивало то, что родители собираются отдать его кому-то, он уверен, что этот кто-то явно достоин.
— А по-точнее? Может, я его уже знаю?
— Семья Квон, — поясняет Госпожа Ли. — Ты, может, виделся с ними на новогоднем банкете, у них своя клиника. Квон Сунен станет твоим супругом. Он такой хорошенький.
— Милая, ты чего это? Изменять вздумала? — Шутит Господин Ли, улыбаясь своей жене.
Квон Сунена Джихун, конечно же, знал, только особо ничего о нем не помнил, вероятно, потому что не был заинтересован в банкете, а присутствовал лишь для родителей. Весь банкет он провел в размышлениях о предстоящем экзамене по сольфеджио, повторяя и так заученный материал в мыслях. Но он все же помнил некого Квон Сунена, произносящего речь, внешность, конечно, размазанная в сознании, но голос был довольно приятным, как для альфы.
— Во сколько они придут? Хочу убедиться, что буду готов к встрече, — решает узнать Джихун, зная, как родители не любят проговаривать все тонкости, когда это касается семейных дел. — Мне еще к сдаче проекта готовиться.
— В семь вечера они будут у нас, — говорит Господин Ли и Джихун кивает, спрашивая разрешение вернуться в музыкальный класс, получив на это кивок, он поспешил удалиться, дабы не видеть заигрывания своих родителей.
Закрыв дверь в музыкальную комнату, Джихун прислонился к ней спиной, делая глубокий вдох, а затем медленно выдыхает. В том, что Квон Сунен хороший человек Джихун не сомневался, его родители не стали бы рассматривать плохие кандидатуры. Ли садится за рояль, доставая свой телефон и набирая номер Хансоля, совсем не заботясь о часовых поясах.
— Хэй, братишка, чего звонишь? — Голос Хансоля как всегда веселый и бодрый, даже учитывая то, что в Калифорнии сейчас почти полночь.
— Я выхожу замуж, — сообщает Джихун, слыша громкий стук и понимая, что брат уронил свой телефон.
— Ты делаешь что?! — Кричит он в телефон, омега морщится, отводя свой телефон от уха. — Какого черта, Джихуни?
— Родители так сказали, — пожимает плечами Ли, зная, что этого брат, конечно, не увидит. — Квон Сунен, помнишь его? Ты был здесь, на Новый Год.
Хансоль молчит какое-то время, а затем тянет протяжное «а», снова замолкает, наверное, думая над чем-то и наконец, говорит:
— Не, ну он ничего такой. Но, Джихуни, слушай, милый, если ты не хочешь, скажи родителям об этом, они поймут. Может, стоит повременить с этим? Тебе всего двадцать один год, не торопись, солнышко.
Джихун улыбается на слова брата. Порой Хансоля очень сильно не хватало, потому что он всегда находил, что сказать и как успокоить. Парень по натуре очень ленив, и было смешно видеть, как он получал нагоняи от отца за свое ничегонеделания. Но он сейчас учился в Лос-Анджелесе, ради повышения квалификации, ведь он будущий глава компании отца. У него нет времени на то, чтобы ничего не делать. Хотя ему это все равно удавалась.
— Я понимаю, — говорит Джихун. — Но считаю это нормальным. Каким бы Господин Квон не был, я буду с ним жить. Родители выбрали его, а ты сам знаешь, плохого они не пожелают.
— Им просто нужно избавиться от тебя, ведь меня они любят больше, — дразниться Хансоль, а омега так и видит, как он показывает язык. — А если серьезно, не делай поспешных выводов. Я в его кругах не вертелся и не знаю какой он, но чтобы не случилось, знай, что я всегда рядом.
— Отлично, купи мне квартиру в Лос-Анджелесе, перееду к тебе, если он опорочит мое имя, — в ответную шутит Джихун.
— Я скоро возвращаюсь в Сеул, — сообщает Хансоль. — Через месяц уже, начну работать в компании отца, а там видно будет.
— Я жду тебя, — говорит Джихун, слыша ответное: «Созвонимся вечером.»
Убрав телефон в карман, Джихун сел ровно, кинув взгляд на нотную тетрадь, пробежался по строчкам и начал играть.
***
— Черт! Ну нет! Почему снова на этом же месте?! — Протягивает Квон, кидая телефон на рядом стоящий диван, взъерошивая свои ни в чем не виноватые волосы. Эти слова пропитаны всей существующей болью и страданиями этой планеты, ведь Сунену даже надоело считать, какой раз он не может долететь до дупла своим игровым персонажем. Всего лишь седьмой уровень, а в игре их пятнадцать. Шатен сидит и ломает голову над одним уже, наверное, второй час, что совершенно не простительно бывалому геймеру. Но Квон все же признает, что эта игра намного увлекательней, чем прошлая над, которой парень помогал работать своему другу Минхао. Вклад, конечно же, он внес не такой огромный, но время от времени выручает новыми идеями. — Так! Еще раз, на этот раз точно все выйдет! — Собирая всю волю в кулак, в очередной раз нажимает на кнопку «реплей». Как истинный альфа Сунен был напорист и не бросал дело на полпути, но, не смотря на это, он был настоящим ребенком, который с головой уходил в игру. Хотя парня можно понять, так как больничные будни — настоящий ад. Квон не особо стремился стать врачом, но, как послушный сын занялся делом своих родителей. Не то чтобы его совершенно не интересовала это сфера деятельности — на нем лежала слишком большая ответственность. Каждый раз, смотря в умоляющие глаза матери, чей ребенок лежит без сознания или подобное, его сердце разрывалось на куски. Возможно, из-за этого он относится к любому пациенту очень серьезно, даже с простой ангиной, а отраду находит в цифровом мире за экраном его телефона. — Ты снова тут дурью маешься? — Донесся грубый голос парня, зашедшего в ординаторскую. — А? Сынчоль, это ты. — Квон поднял свой взгляд, и его синяя птичка не попала в дупло. — Это невыносимо. Вообще-то, у меня законный перерыв. — Что именно? Продолжать бесполезно тратить свое время? — спросил Сынчоль, засыпая ароматные зерна кофе в фильтр кофеварки. — Да ладно, я шучу. Кстати, твой отец просил подойти к нему. Он в своем кабинете. Сунен кивнул в знак благодарности и направился по указанному направлению. В больнице как всегда было много людей, ведь она считалась одной из лучших и престижных по всему Сеулу. За последние пару лет бизнес заметно возрос, что не могло не радовать. Свернув несколько раз и пройдя по светлому коридору, брюнет добрался до нужного кабинета, предварительно постучав в дверь: — Отец, ты звал меня? Господин Квон оторвался от заполнения каких-то бумаг и улыбнулся, увидев сына: — Это так. Сегодня у нас наметилось одно очень важное дело, поэтому освободись пораньше и подготовься к вечеру. — Что? — Непонимающе вскинул брови Сунен. — Но ведь моя смена началась не так давно. И что за «важное дело»? Главный врач встал со своего кресла и подошел к парню, ложа ему ладонь на плечо: — Сунен, ты же понимаешь, что наша больница сейчас совершает свой самый высокий взлет? И всего лишь маленький промах и наши конкуренты обеспечат нам быстрое падение? Нам нужна стабильная поддержка. — Шатен кивает. — Да и тебе, мой мальчик, уже двадцать два, пора бы задуматься о семейной жизни. Мы с твоей матерью долго думали по этому поводу, но решение пришло само собой. Ты понимаешь, о чем я? Сунен выслушивает, не произнеся ни слова, и после кратко отвечает: — Да, отец. — Ох, а ты совсем вырос, — хлопает по плечу своего сына Господин Квон и убирает руку. — Тебе разве не интересно, кто твой избранник? — После небольшой паузы отец продолжает. — Это сын наших знакомых, семьи Ли. — А, это тот высокомерный парень, вечно сидевший поодаль ото всех? Я понял. Что же, тогда я пойду. — Брюнет натянул улыбку и вышел из комнаты. «Ли Джихун значит...» — вздохнул Квон, собирая весь свой небольшой минимум воспоминаний об этом парне. Джихун был маленьким и неприметным, хотя очень даже красивым, просто он так себя подавал. Ни с кем он на банкете не общался, кроме своего брата, Хансоля, и выглядел каким-то уж слишком озадаченным, когда к нему кто-то подходил, чтобы завести беседу. Словно размышлял: достоин ли собеседник его внимания, и судя по тому, что все беседы были не длиннее обычной вежливости, никого достойным он не считал. У Джихуна была странная манера говорить, он был слишком вежлив, хотя всю вежливость Сунен воспринимал за лицемерие, ведь кого не спроси — Ли Джихун золотой омега. Ничего «золотого» в этом омеге Сунен не видел. Может, он и талантлив в музыке, но его лживая учтивость была явно не к месту. Оказавшись в переделах своей спальни, Сунен вздохнул, размышляя над одеждой к вечеру, но спустя пары минут раздумья, он фыркнул, думая, что можно совсем не париться по этому поводу, и направился в игровую комнату, решая поиграть немного до момента знакомства со своим супругом. Сунен был властным человеком, не считал нужным уступать кому-то что-то, что принадлежит ему, а если родители говорят, что Ли Джихун, а в будущем уже Квон Джихун, его, значит, он будет его целиком и полностью. Сунен привык разделять друзей от работы. Если на работе он не позволял себе и малейшего намека на шутки и забавы, то с друзьями был тем ещё оторвой. Альфа привык заниматься тем, что ему нравится, а именно работать в клинике своих родителей, прогуливать пары ради очередного раунда в игре против Минхао и менять омег раз в месяц. Он не любил держать возле себя кого-то на долго, считая, что слишком много ответственности.***
Джихун смотрит на Сунена при встрече не долго, лишь для того, чтобы оценить наряд. Обычный черный костюм придает альфе солидный вид, черные волосы уложены идеально, руки убраны в карманы брюк. Броский красный галстук выделяется на фоне белой рубаки, из кармашка на пиджаке выглядывает такого же цвета платок. Ли в мыслях ставит галочку внешнему виду. Квон Сунен действительно красив, Хансоль не обманул. Альфа обводит омегу взглядом, смотря пристально и долго, разглядывая его синий классический костюм в мелочах, подмечая белые перчатки, которые смотрелись на руках слишком уродливо, Сунену захотелось фыркнуть, но он воздержался. Каштановые волосы младшего Ли были хорошо уложены, на губах легкая приветливая улыбка, а глаза совсем отстраненные, выдают хозяина с головой. За столом было непривычно тихо, обычно Господин Ли шутил понятные только ему и Госпоже Ли шутки, разбавляя это все рассказами о событиях прошедшего и задавая различные вопросы Джихуну. Сейчас же все говорили только о том, какая вкусная на самом деле еда и Госпожа Ли никак не могла умолчать о том, что Джихун сделал пару блюд, желая произвести впечатление, чего омега, конечно же, не хотел. Ему было как-то все равно, в голове были сплошные ноты и идеи по поводу проекта, он подумывал изменить часть кульминации или сделать более умеренный конец. — Джихун, расскажи что-нибудь о своей деятельности, — просит Господин Квон, обращаясь к омеге. Джихун поднимает на него свой взгляд, отстранено моргает, а затем понимает свое невежество, опуская голову и тихо произнося: — Извините. — О чем ты думаешь, милый? — Интересуется Госпожа Ли, замечая, что Джихун более отдален от происходящего, чем обычно. — Извините, — повторяет омега. — Сдача проекта на следующей неделе, а моя мелодия еще не завершена, мои мысли только об этом, я приношу свои извинения и впредь постараюсь уделить беседе больше внимания. — Ну что ты, все в порядке, — Господин Квон добро улыбнулся, удивляя этим Сунена. — Сложно, должно быть, учиться? — Я не думаю, что есть что-то сложного в занятии, которое приходится Вам по душе, — с улыбкой отвечает ему Джихун. — Уверен, если бы мне доставляло удовольствие переносить тяжелые балки с одного места на другое, я был бы доволен, имея возможность делать это каждый день. — Должен согласиться, — кивает ему Сунен, встречаясь взглядами с Джихуном, который смущенно опускает свой. — Возможно, Джихун будет так добор к нам, что сыграет пару произведений? — При всем моем уважении, Господин Квон, я должен отказаться. Не сочтите это за грубость, но данная ситуация не приемлет подобных поступков. Это было бы грубо с моей стороны, и Вы могли бы подумать, словно я красуюсь перед Вами, чего я допускать не хотел бы, — Джихун замолчал, подбирая нужные слова, а затем продолжил: — Я уважаю Вас, как моего будущего супруга, но не хотел бы, чтобы это выглядело так, словно Вы можете принижать мои достоинства или как-то иначе давить на меня. Надеюсь, в дальнейшем у нас не возник подобного недопонимания. — Джихун, — голос Господина Ли заставил Джихуна посмотреть на него и только тогда он осознал, что наговорил слишком много и не в той компании, но как-то исправлять ему это не хотелось. Сунен выглядел как человек, способный подавить любую волю, какой бы сильной она не была, но у Джихуна кроме этой самой воли ничего не было, и позволить кому-то, даже своему супругу, как-то принижать себя или задевать свою гордость он не мог. Сунен должен будет научиться уважать его и все его таланты, иначе ничего из этого хорошего не выйдет. Квон сжал губы от некого дискомфорта и осознал, что его первое впечатление о Джихуне было как никогда верным. Даже притом, что его речь — это огромный комплекс вежливости, он не мог проглядеть ни грамма внимания, которое хоть как-то показало его уважение к окружению. — Тогда я войду в твое положение и не буду просить о столь неприемлемом, Ли Джихун, — кратко ответил шатен, не показывая, то, как в душе был все же оскорблен. Джихун сидел скромно, время от времени поправляя свои уродливые белые перчатки, которые раздражали Сунена теперь еще больше. За оставшиеся несколько часов встречи в честь помолвки никто из парней друг друга не потревожил, даже не смотрели в сторону другого. Единственное их взаимодействие было, когда Квон передавал какой-то овощной салат Ли. Омега ел как-то нехотя, за все время в его тарелке лежал только тот самый салат и то, ровно на столько, чтобы просто делать вид, словно он ест. Квон окинул парня изучающим взглядом, пытаясь понять, почему тот не ест, но младший Ли был довольно худым и даже слишком маленьким, но как для омеги, такой рост был нормальным. После того как родители поинтересовались чем занимаются их будущие зяти, перешли на разговоры об охоте, гольфе и разном другом, в чем плавают золотые рыбки Сеула. С каждой минутой молчания его будущего супруга, такое поведение все сильнее капало на нервы. Сунен видел огромное количество загадок и тайн, которые хотел раскрыть и отгадать, но никак не мог подступить к самой сложной головоломке в своей жизни. — Прошу прощения мне надо отойти. — У Квона возник хитрый план. — Где у вас находится уборная? — Пройти по коридору, и после лестницы повернуть на лево. — улыбаясь, ответила Госпожа Ли. Сунен поклонился и вышел из комнаты, медленно шагая, анализируя обстановку. Дом был по-настоящему огромен, и от него веяло роскошью, а главное семейным уютом. На стенах красовались портреты с улыбающимися лицами и яркими моментами жизни на них. Сунен даже замер, рассматривая веселую мордашку маленького Джихуна с кубком в руках после, видимо вокального конкурса, но это было не то, что ему было нужно: «Хм, где может быть его комната?» — Парень продолжил поиски, надеясь найти хоть какую-то зацепку в личной комнате Джихуна. По пути к уборной он заметил только одну комнату, и то она была совсем не похожа на чью-то. Она была заставлена разных размеров коробками и еще какими-то вещами, прикрытыми длинными светлыми тряпками. Дойдя до конца коридора, Квону, словно что-то подсказывало подняться на второй этаж, что естественно шатен и сделал, ведь другого пути не было, а бросить затею на полпути, он точно не собирался. Открыв первую дверь, Сунен сорвал куш. Перед ним точно была нужная комната. На стене висели плакаты каких-то музыкантов с различными инструментами, но в основном с изображением пианистов. На столе были разбросаны листы почерканной бумаги, заполненные нотами, в которых Квон совершенно ничего не смыслил. Также и большое белое пианино ждало прихода своего хозяина, момента прозвучать вновь с правой стороны комнаты. В спальне не было ничего запоминающегося, разве что наличие совсем разных инструментов музыки. Врач не особо понимал, что конкретно он ищет, но продолжал вглядываться в каждую деталь помещения: на настенные часы, на оставленный пиджак, висевший на спинке стула, на мягкий ковер темно-синего цвета. Вокруг было чисто и убрано, за исключением захламленного стола. На подоконнике были расположены различные кактусы. Единственное, что удивляло Сунена так это то, что комната совсем не соответствовала характеру своего хозяина. Квон думал, что будет слишком много дорогих вещей, из всего дорого в комнате было только пианино и лэптоп. Сунен сделал шаг, чтобы добраться до него, дабы взглянуть на все, что там есть. — Простите, молодой человек, что Вы тут делаете? — Окликнул голос позади парня. У Сунена пробежали мурашки и в тот же момент, словно заледенели конечности, от того что он был пойман на горячем. Но шатен не растерялся, вспомнив свой хорошо продуманный план: — Ах, извините. Кажется, я потерялся. — Смущенно засмеялся Квон, поворачиваясь в женщине — Я искал ванную комнату и по ошибке забрел сюда. — Ой, это Вы, Господин Квон! — Вскрикнула служанка. — Простите за мою грубость. Уборная находится на первом этаже. Спуститесь вниз по лестнице и сразу поверните налево. — Не стоит извиняться. — Сунену даже стало не по себе от подобного обращения. — Спасибо большое. Шатен вернулся за стол, разговоры по-прежнему не утихали и взгляд Джихуна по-прежнему был опущен вниз, а его мысли были совсем не в этой реальности. Квон тихо фыркнул и решил забыть про цель сегодняшней встречи, игнорируя этого высокомерного парня. На улице уже было достаточно позднее время, когда ужин подошел к концу. Улица дышала прохладой и ночной ветер, колыхал заснувшие цветы в палисаднике двора семьи Ли. — Надеемся, вы удачно доберетесь домой, — начала прощаться в прихожей Госпожа Ли, провожая семью Квон. — Да, — мило засмеялась мать Квона. — Спасибо за такой теплый прием. — Надеемся, в скором времени мы станем еще ближе и будем встречаться чаще, — добивал отец Джихуна. — Тогда следующая встреча — помолвка наших цветов жизни, — ответил мистер Квон. — Значит, ждать до следующей встречи нам останется не так долго. До скорой встречи. — Поклонившись и обняв жену, произнес Господин Ли около ворот особняка. — Непременно, — ответно попрощался главный врач. Семья Квона, села в престижной марке авто, и фары засветились, освещая каменную тропу, сопровождая их путь к дому. По возвращению обе стороны начали расспрашивать сыновей об их сложившемся мнении. Сунен отмалчивался и раздраженно снова пошел в игровой зал, снять накопившееся напряжение. Джихун не хотел расстраивать родителей, но в голове неосознанно крутились только ноты. Слова парня были размытыми и совсем неясными, от чего семья Ли только пожимала плечами.***
Прошла неделя затишья. Джихун, наконец то, сдал музыкальный экзамен и благо очень успешно, получив самый высший балл. Все прошло за меньше, чем секунду, и, не смотря на то, что все были довольны результатом, Ли продолжал себя накручивать «несовершенной игрой». Не успел парень оклематься от большого кома переживаний, как его родители решили устроить ему совместный уикенд с его будущим супругом под предлогом: — Ли Джихун, дорогой, мы заметили, что вам с Квон Суненом не удалось, как следует не то что поговорить, даже познакомиться толком. — Госпожа Ли погладила по темной макушке своего сына, вручая билет на самолет. — Мы с семьей Квона решили помочь вам немного. Сказать, что Джихун был полностью поражен удивлением и приступом безмолвия от такого «замечательного» сюрприза, ничего не сказать. Омега лишь повозмущался о скорой сессии, которая является решающей в этом году, ведь учебный год подходит к концу, а перевестись на следующий курс можно лишь сдав все экзамены и зачеты. Хоть у Джихуна и было много автоматов, но так же и были предметы, о которых стоит поволноваться. То же самое и Квон, но буря после затишья была неминуема. Да и оба парня понимали, что от этого никуда не деться, ведь все же вместе нужно будет прожить жизнь бок обок. — В 9:40, Инчхонский аэропорт. До скорой встречи, муженек. — Глядя на глянцевую бумажку, произнес Квон.
