love me, please

      Стрелки часов противно тикают и указывают на восемь часов утра. Джихун уже давно выполнил необходимые действия, как регистрация, досмотры, и теперь сидит в аэропортном кресле, переключая музыкальные композиции в плеере. Слишком рано, но Ли не привыкать. Парень всегда отличался своей пунктуальностью, приходя заранее на любое мероприятие или встречу, от чего получал одобрительный взгляд родителей. Так это превратилось в привычку. Джихуна даже можно назвать настоящим жаворонком, что ему очень на руку. Единственная проблема — это торчащий на голове хохолок, изрядно доставший парня. Омега всеми силами старался уложить непослушный пучок волос дома, а потом и по дороге, но он ни в какую не хотел подчиняться.       Лишь малая доля процентов играла в голове Ли на то, что Квон Сунен придет так же рано, поэтому парень со спокойной душой вставил два наушника в уши, закрыл глаза и начал медленно утопать в звуках симфонии Мориса Равеля. Плавные переходы в мелодии будоражили парня и возносили его в мир чего-то прекрасного, самого любимого. Всей клеточкой своей души он чувствовал музыку: малейший такт и бит. Прослушав эту восхитительную композицию не первую сотню раз, Джихун мог бы воспроизвести ее, не глядя на ноты, но каждый раз омега не мог отказать себе в прослушивании произведении обожаемого французского композитора снова и снова. Парень возносился с каждым звуком и вместе с ним же падал в пучину чего-то невообразимого, прекрасного.       Хоть было и ранее утро, но аэропорт встречал все новых и новых посетителей, открывая двери пришедшим. Громадное здание восхищало своими размерами и красотой, дивило большими постройками. Начищенные белые полы отражали любые предметы, создавая эффект увеличения окружения еще больше. Окна на всю стену, показывающие вид взлетной полосы с чистым голубым небом. Живые растения в горшках, небольшой шумный фонтанчик и еще много всего, что скрылось от глаз Джихуна, было по-настоящему завораживающим. Маленькие крошки, люди, мелькали в этом белом пространстве, спеша, боясь не успеть, или нервничая из-за будущего, возможно, опасного полета. Летать на самолете — это привычное дело для Ли, ведь не раз приходилось ездить на музыкальные конкурсы заграницу. Однако каждое путешествие не вязалось с отдыхом, поэтому это отличная возможность, наконец, понять это чувство. Тем более в этой стране омега еще не бывал, а шарм города привлекал его уже давно.       До взлета самолета было еще полтора часа, поэтому Ли планировал послушать еще и свою же игру, чтобы понять где его ошибка и исправить это в ближайшее время, как только подвернется возможность сесть на рояль, ну или хотя бы пианино. Включив нужную мелодию, Джихун абстрагировался от этого мира, вслушиваясь в свою игру и поджимая губы каждый раз, как слышал ошибку в ней. В целом игра была неплохая, учитывая качество записи и недописанную мелодию, но для Джихуна, принимающего только критику в свой адрес, было, за что зацепиться и обругать самого себя. Омега не любил, когда кто-то хвалил его умение играть на пианино, превышая положительные качества. — Что слушаешь? — Сунен отбирает один наушник, устраиваясь близко к Ли, и тот хмурится, осознавая, что происходит. — Ты играешь? — Да, — кивает он. — Разрешите забрать наушник, господин Квон?       Альфа качает головой в знак отрицания и Джихун лишь вздыхает, решая включить что-то другое, ведь давать своему будущему супругу слушать такую непрофессиональную игру, было как-то унизительно. Ли быстро переключает песню, убирая с повтора. — Вы уже бывали в Париже? — Решается спросить омега, блокируя телефон, но не решаясь поднять взгляд на Квона. — Пару раз, — говорит Сунен. — А ты? — Нет, — расстроено отвечает Джихун, — Хансоль был много раз, но мне никак не удавалось. — Я постараюсь показать тебе как можно больше за эти три дня, — заверяет альфа, удивляясь тому, что смог вызвать улыбку Джихуна простыми словами, ему казалось, что придется ради этого поработать. — Буду благодарен, — смущенно прикрывает губы ладошкой омега.       Они сидят молча, слушая музыку с телефона Джихуна и каждого это устраивает. Тишина между ними не кажется неловкой, хотя Джихун все еще чувствует себя неудобно, скорее, из-за пристального взгляда Сунена, чем из-за молчания между ними. Объявление посадки на их рейс радует его, ведь хотелось уже поскорее оказаться в Париже. Ли улыбается шире, вставая со своего места: — We were gonna staying in Paris, — пропевает Джихун, улыбаясь, от чего его глаза становятся похожими на два полумесяца.       Сунен не знает, куда ему смотреть, потому что сердце начинает биться слишком быстро, от этого непривычно и не комфортно, смущение одевает его.

***

      Первый класс в самолете был ожидаемо, переполнен роскошью и удобством, но парни уже успели нажаловаться родителями за столь глупую трату денег — полет в эконом-классе тоже подошел бы. Сунен прошел первым, поэтому удобно умастился на одном из кресел, расположенных лицом к лицу. Когда Ли заметил темную макушку, то направился к ней, но мялся внутри от непонимания стоит ли садиться рядом. Словно прочитав все эти эмоции на лице другого, Квон, закачал головой в сторону противоположного места, нежно улыбаясь. — Вы не против, если я присяду рядом? — Поинтересовался Джихун, подойдя к парню.       Шатен слегка скривил губы от небольшого недопонимания с этим странным чудаком, но после ответил: — Нет, конечно. Садись.       Огромная железная птица взлетела ввысь, на свое привычное место, путаясь крыльями в небесных облаках. Каждый раз у Ли при таком виде сверкали глаза, в маленьких темных точках отображались невиданные миры. Так по-детски восторженно он глядел в окно самолета, что сразу забывался его образ высокомерного омеги. Квон подпирает щеку и не понимает, от чего в голове крутится "красиво": то ли от вида неба, который с каждым разом кажется не таким уж и красивым, то ли от паренька, сидящего рядом и улыбающегося белым клочках. — Джихун, ты уже летал на самолете? — Заинтересовано спрашивает Сунен. — Да, мне приходилось пару раз. — Отрываясь от своего занятия, ответил брюнет, опуская взгляд вниз. — Вот как, — немного удивленно произносит альфа. — А в каком городе тебе понравилось больше всего?       На пару секунд Ли задумался, проводя по краю воротника своей черной рубашки с синими вставками: — Думаю, каждое место было по-своему запоминающимся и прекрасным, но, если бы мне предложили прожить еще один день заново, я бы выбрал тот, когда прибывал в Берлине. Тогда было действительно множество вдохновляющих композиций на конкурсе игре на рояле. Что насчет вас, господин Квон?       Сунену просто режет слух при подобном обращении: — Джихун, — голос альфы становится на тон глубже. — Да? — Ты мог бы называть меня по имени? Мы ведь теперь не чужие люди, да и общаться так комфортнее, ведь так? — Получая одобрительный кивок от омеги, Квон отвечает. — В Канагаве. Да, определенно там. В той местности пейзажи совершенно другие и в этом городе я детально ощутил многообразный колорит Японии. Надо будет, как-то съездить туда еще разок, но уже вместе с тобой. И обязательно посетить горячие источники в районе Хаконэ, в прошлый раз мне так и не удалось добраться до них. Каждая парочка обязана там побывать, — хихикает Квон, от чего щеки Джихуна розовеют.       Оставшиеся одиннадцать часов не пришлось коротать в неловкой тишине: Квон быстро заснул из-за навалившегося недосыпа, чем виной послужила новая игра от Минхао, прохождение которой затянулось на всю ночь; Ли еще несколько часов слушал музыкальные композиции, а после и сам задремал.

***

      Когда парни прибыли в Париж, город встречал их вечерними проспектами, мелодичной игрой уличных групп на различных духовых и струнных инструментах, запахом свежей выпечки. Ли и Квон моментально превратились в любопытных туристов, желая побывать в каждом уголке. Даже воздух здесь был совсем другой, нежели в Сеуле. Широкие улицы с каменными тротуарами вели новых посетителей к площади Согласия, находящейся в самом центре города. Париж изливался нежными красками от проезжающих автомобилей, купался в желтом освещении фонарей, словно в золоте. "Это ли не сказка видеть всю эту красоту наяву?" — Спрашивал сам себя Джихун и тут же отвечал. — "Она самая."       Площадь казалась необъятной и выглядела величественно. Хоть людей на ней было достаточно, большие масштабы умело скрывали это. Каждая деталь была чем-то совершенным и удивительным в глазах парней. Но больше всего Ли привлек зелено-желтый фонтан со множеством украшений на скульптуре. Фонтан Гиттофта громко шумел, привлекал к себе внимание, что ему и удалось. — Могли бы Вы, пожалуйста, сфотографировать меня на фоне фонтана? — Обратился с просьбой Ли, протягивая телефон Квону. — Без проблем. — Отвечает Сунен и берет средство связи другого.       Омега выглядит совсем крошечным и хрупким по сравнение с этим фонтаном в высоту, наверное, метров девять. Квон делает пару снимков и после подходит к брюнету: — А теперь так, — протягивает Квон в улыбке и переключает на фронтальную камеру, делая совместное фото.       Джихун никак не ожидал этого, что точно запечатлело его выражение лица с нотками испуга и смущения от такой близости с другим. Посмотрев полученный кадр, Квон громко засмеялся, еле выдавив из себя: — Почему эта так смешно? — Все равно я удалю ее позже, — стараясь скрыть свое недовольство, произнес Джихун. — Только посмей, — продолжал заливаться смехом шатен и поставил их фото на заставку телефона омеги.       Парни еще недолго проходили по окрестностям площади Согласия, когда поняли, что таскать за собой дополнительный груз, чемоданы с собственными вещами, — не очень хорошая идея, поэтому направились на поиски отеля. Восхищаясь и рассматривая уже ночной город, они нашли нужный. Джихун не мог позволить себе заселиться в один номер с человеком, которого не так близко знает, хоть он и его будущий супруг, решив забронировать себе одноместным номер. В этом случае прилежное воспитание снова проявило себя. Ли не хотел, чтобы Квон принимал его за кого-то столь легкомысленного, но больше всего не хотел мешать и слишком быстро выходить за рамки дозволенного. Сунен конечно же воспринял этот жест немного иначе: парень подумал, словно брюнет считает его похотливым альфой, который готов накинуться при любой возможности. Но позже Квон принял такой ход событий, решая не раздувать из этого такую уж большую трагедию. Забрав ключ от номера рядом с Ли, шатен вызвал лифт и пропустил музыканта вперед.       Париж продолжал удивлять своей красотой снова и снова даже в своих сооружениях. Пастельные оттенки внутри создавали эффект уюта, а светлые декорации и дополнения интерьера показывали присутствующую современность и прекрасное чувство стиля архитектора.       В отеле прохладно, Джихун замечает это, когда падает на свою кровать, раскидывая руки в разные стороны и тяжело вздыхая. Омега прикрывает глаза, жмурясь, и снова тяжко вздыхает. Торчать в отеле не хочется совсем, ведь времени и так мало, а хочется побывать везде. Ли тянется к телефону, кое-как подхватывая его с другого конца кровати кончиками пальцев. Он игнорирует сообщения от Хансоля, открывая гугл и рассматривая все места, которые должен посетить каждый турист. Посмотрев длинный список, Джихун выбирает одно на этот вечер, включает музыку и принимается за сборы.

***

— Я тебе говорю, сегодня не получится, — уже в десятый раз повторяет Сунен, недовольно щуря глаза, хоть и знает, что собеседник его не увидит. — Ты меня типа кинул? — Минхао цокает громко, чтобы Сунен услышал. — Пиздец, Квон, мне теперь одному на турнире отдуваться? Я тебя выпру из своей гильдии. — Минхао, это не твоя гильдия, а моя. И ты там генерал только по моей прихоти. Так что заткнись и прикрой меня. Может через часов шесть зайду, чтобы вернуть первое место на арене. — Пока ты там будешь гулять со своим мужем, я качну мощь с десяти разных персов и скину тебя в самые недра Тартара, а сам буду на первых местах. Повеселись, неудачник, — зло шипит Су, сбрасывая вызов.       Альфа кричит в телефон:"Только посмей!". Но его уже не слушают, поэтому он выдыхает:"Этот китаец" и ставит телефон на зарядку, начиная сборы. Сунен намеревался отвести Джихуна в пару красивых мест, раз уж омега в городе в первый раз. Квон давно понял, что омеги будут ныть и ждать, пока альфа не пригласит их, а когда пригласит, то они будут виснуть на шее и ныть еще больше. Поэтому Сунен собирался позвать Джихуна на прогулку раньше, чем тот начнет ныть, хоть Квон и слабо представлял себе ноющего Ли. Омега вообще с прилетом стал каким-то уж слишком простым, а без вежливого обращения так совсем приятным собеседником. У Сунена тепло внутри от каждой улыбки.       Джихун закончил сборы, решая надеть простые черные джинсы и такого же цвета безразмерную футболку, давая себе отдохнуть от неудобных официальных костюмов. Натянув на ноги кеды, Ли схватил свой телефон, посмотрел на себя в зеркало, вздыхая, когда увидел вечно торчащую прядь волос. Пригладив ее рукой, омега не стал обращать внимания на то, как непослушная прядка снова распушилась, и вышел из своего номера. — Кхм… Господин Квон, может мы… Нет, он же сказал обращаться к нему по имени, — Джихун дает сам себе щелбан, дурная привычка, оставшаяся еще с детства, он так наказывал себя, когда ошибался в композициях. — Сунен, хотели бы Вы сходить со мной… Что за бред, Иисусе, мне Жоржа Безе легче на скрипке исполнить, чем попросить его погулять со мной. — Джихун ходит от одной стены к другой, бормоча несвязную речь, пытаясь подобрать что-то подходящее. — Уф, просто постучусь, а там как получится, — говорит сам себе омега, заводя руку над дверью, и замирает, когда та распахивается.       От подобной неожиданности, Ли забывает все свои только что кое-как придуманные наброски и быстро выпаливает: — Господин Квон!       Сунен тихо вздыхает: — Джихун, ну я же просил, — но после понимает, что происходит и удивленно окидывает Джихуна взглядом, в мыслях подмечая, что выглядит его омега довольно хорошо. — А ты чего тут? — Эм, а Вы куда-то собирались? — Интересуется Джихун, ведь если альфа собирался по своим личным делам, то ему придется сидеть в отеле или идти одному, чего совсем не хотелось. — За тобой, — говорит Квон. — Гулять позвать. А ты куда-то уходишь? — О, — омега облегченно выдыхает, опуская взгляд и краснея, продолжает: — Я хотел пригласить Вас на прогулку тоже.       Сунен сдерживает свой удивленный ах, поджимая губы. Джихун перед ним мнется, сжимает руки в замочек и краснеет от смущения, но все равно говорит то, что хочет. У Сунена весь мир путается только от одного несуразного омеги, который ведет себя совсем не так, как многие вели себя до него, заставляя Квона чувствовать себя и свое предвзятое отношение к омегам какими-то жалкими. — Хочу, — выдает он тихо, но Джихун все равно вздрагивает, вскидывая голову и смотря в глаза. — Погулять с тобой хочу. Очень. — Л-ладно, — Ли кивает, отступает на шаг, давая Сунену возможность выйти из своего номера. — Куда бы Вы хотели пойти? — Можно на "ты"? Мы тут с тобой совсем одни, подобное обращение выглядит нелепо, — говорит альфа и только потом понимает, что это звучит грубо, поэтому кидает беглый взгляд на Джихуна, но тот не выглядит задетым. — Извините, я просто ни с кем близко не общаюсь, поэтому привык к вежливому обращению со всеми, — оправдывается омега, слова Квона о нелепости его не задевают, ведь бывало так, что другие люди тоже просили Джихуна перейти на неформальное общение, оставаясь наедине с юным гением. — Я постараюсь исправить это и буду благодарен, если Вы не будите давить на меня. Мне комфортные, когда в разговоре присутствует вежливое обращение, если я почувствую, что это уже не нужно, то я перейду на неформальное общение. — Буду с нетерпением ждать, — отвечает ему Сунен, открывая дверь отеля перед Джихуном, позволяя тому выйти первым, на что тот благодарит, выходя на улицу.       Ночной Париж кажется слишком красивым, у Джихуна в груди непонятное чувство, такое было только когда он выигрывал награду. Ощущение радости, полного удовлетворения и ощущения того, что все твои старания были не напрасны. Ли расценивал трехдневный отдых не как подачку от родителей, а как полную компенсацию за успехи в учебе.       Огни сияли у Джихуна в глаза похлеще, чем сияют фонари или свет в многоэтажках. Шум ночного города доносился до омеги очень отстранено, он был слишком поглощен тем, что видит.       Сунен шел рядом, не разделяя этого ребячьего восторга, ведь он бывал в Париже и до этого и не очень понимал, почему Джихун так восхищен, но альфа признается сам себе, что не ожидал подобной реакции. — Так что за песня? — Нарушает тишину Сунен, от чего Джихун дергается, непонимающе смотря на будущего супруга. — Песня. Ты спел строчку в аэропорту.       Джихун улыбается ему, двигается вперед, поворачиваясь спиной к прохожим и лицом к альфе, и, ловя недоумение во взгляде Сунена, весело пропевает: — Let’s show them we are better. We were staying in Paris.       Джихун смеется с Сунена, который мысленно переводит слова, так умело спетые омегой. Квон зависает еще и из-за смеха Джихуна, в очередной раз просто не понимая, что происходит. Почему Джихун вдруг стал таким обычным, поющим песни на улице, смеющимся со всяких глупостей и восхищающимся пустяками. У Сунена сбой в мозге. Джихун прекрасен, думает альфа, едва совладавший с собой, когда видит то, как он прикрывает ладошкой губы, смеясь и щуря глаза. Внутри все вдруг начинает трепетать и совсем непонятно от чего — то ли от Парижского воздуха, то ли от смешинок во взгляде напротив. — Я дам Вам послушать, — улыбается омега, вытаскивая из кармана наушники и плеер, быстро найдя нужную песню, он протягивает Сунену один наушник, а второй оставляет себе.       Квон вовсе не слушает саму песню, потому что рядом Джихун поет лучше самого певца, и только тогда альфа начинает задумываться о том, что Джихун учится в музыкальном, специализируется на игре на пианино, но ведь есть же что-то еще. Спрашивать о подобном Сунену очень неловко, потому что сейчас Джихун просто ломает все, что успел надумать себе о нем альфа. Хотя, быть честным, не только Квон в этом виноват, ведь многие говорили о высокомерии Джихуна, думать такое о нем было оправданно.       Сунен не может смотреть на город, когда рядом с ним идет Джихун буквально в паре сантиметров, иногда соприкасаясь плечами, слушает ту же музыку, делит с ним наушник, подпевает, мотает головой из стороны в сторону, рассматривая ночные улицы и восхищенно вздыхая. А альфе хочется восхищенно вздыхать каждый раз, как Джихун делает вдох. — Расскажите о том, как Вы работаете, — просит Джихун совсем неожиданно, выключая музыку и отбирая наушник, пряча все в карманы джинс. — Мой отец сказал, что Вы уже год работаете в клинике своих родителей. Сложно? — Не сложно, — мягко улыбается Сунен. — Как ты говорил ранее моему отцу, то, что приносит тебе удовольствие едва ли может быть сложным. Мне нравится. — Это замечательно, — говорит омега, запрокидывая голову, чтобы посмотреть на сияющую над их головами гирлянду. — А Вам… Вы никогда не думали заняться чем-то другим? Простите за грубый вопрос, можете не отвечать. — Не извиняйся передо мной за всякие мелочи, можешь спрашивать все, что хочешь, я буду рад утолить твое любопытство, — Квон одергивает свою руку, когда она дергается, чтобы погладить Джихуна по волосам. — Чего-то другого никогда не было. Конечно, подростковый максимализм заставил меня побегать, наивно заверяя, что я смогу все. Но в итоге, конечно же, всем оказалась медицина. Что насчет тебя? — Ох, нет, — Джихун мотает головой. — Музыка это буквально все, что у меня есть. Правда. Я бы хотел в будущем давать сольные концерты, быть как Морис Равель. Его композиции потрясли мой мир. Я бы хотел тоже когда-нибудь, знаете, когда-нибудь потрясти чей-то мир своей музыкой. — Я наслышан о твоей игре. Уверен, ты станешь великим композитором.       Джихун улыбается ему уголками губ, от чего альфе вдруг становится так грустно и тоскливо. Глаза Ли блестят, и если бы не сияние ночных огней Парижа, Сунен бы подумал, что тот сейчас заплачет, но омега лишь встряхивает головой, убирая упавшую на глаза челку, и поднимает взгляд. — Отсюда видно Эйфелеву Башню, — восхищенно выдыхает он.       Они проводят всю ночь на улице, Сунен позволяет Джихуну восхищаться всем, что видит, а сам не может подавить в себе возникшие чувства, так давящие на сердце. К пяти утра они находятся на неизвестной улице, разговаривая о прочитанных недавно книгах, и омега думает, что, пожалуй, это одна из лучших ночей, проведенных в пользу, но не за роялем.

***

— Что ты хочешь на завтрак? — спрашивает Сунен, когда на улице светлее, едва ли сейчас вообще можно завтракать, на часах шесть утра, но расходиться не хотелось. — А Вы? — Джихун сонно трет глаза, потому что привык засыпать под утро и спать два-три часа, хотя сейчас ему хочется не спать вовсе, шанса провести время в Париже ему в будущем может не предоставиться, а провести время с Суненом в непринужденной обстановке тем более. — Ты когда-нибудь пробовал Парижские круассаны? — В глазах Квона смешинки сверкают, давая понять, что от завтрака они получат только удовольствие.       Пианист мотает головой, в знак отрицания, вставая вслед за вскочившим альфой. Идти приходится недолго, тем более когда Сунен рассказывает о прекрасном вкусе этих лакомств, о нежном запахе и приятной обстановке заведения. В помещении и вправду очень уютно, всего пара столиков, в утреннее время совсем свободных. Кофейня еще не открылась, но Квон слишком просто упрашивает пустить их, говоря на французском свободно. Джихуну оставалось только удивленно моргать, совсем не понимая, о чем идет речь, и улыбаться, когда альфа и, наверное, официант почему-то оборачиваются к нему. — Ты знаешь французский? — Выдыхает Ли, когда их оставляют одних, после принятия заказа. — Да, я проходил здесь стажировку месяц, да и до этого учил, — поведал Сунен, довольно улыбаясь. — Правда проблемы еще есть в некоторых местах. Например, я попросил, чтобы в твоем номере в отеле было пианино, а они все спутали и пианино оказалось в моем. — Т-там есть пианино? — Дыхание только от одного слова перехватывает, Джихун скучает по клавишам слишком сильно, так и хочется усесться за свой рояль и сыграть парочку мелодий. — Ох, у меня экзамены скоро… — Не думай об этом. Давай лучше поговорим о том, что тебе нравится. Расскажи, — альфа устраивается поудобнее, готовый слушать, а главное слышать, все сказанное. — Помимо музыки… я правда не знаю. Я занимаюсь музыкой всю свою жизнь, нет ничего такого, что могло бы интересовать меня. Может показаться, словно я мыслю односторонне, но, когда я еще учился в средних классах, то занимался многими вещами, но со временем это все надоедает. Поэтому в старших классах я полностью отдался этому, решил, что мне стоит научиться играть не только на рояле, но и на других инструментах. — На каких ты умеешь? — Рояль, естественно, скрипка, гитара, брал три урока игры на арфе, но пальцы от струн болели слишком сильно, поэтому бросил, на тубе могу немного… А что насчет Вас? Чем Вы занимаетесь помимо работы? — Джихун отвлекается, когда им приносят заказ, смотря на свежие круассаны.       Сунен ждет, пока омега первым попробует лакомство, чтобы увидеть реакцию, и довольно улыбается, когда Ли, распробовав, удовлетворенно мычит. — Немного стыдно, но я увлекаюсь играми, — решает рассказать Квон. — Различные компьютерные игры, ММОшки, видео игры, в общем, абсолютно все. Мой друг, Минхао, работает в компании по разработке игр, он придумывает идеи и сам создает миры, персонажей, различные миссии. В общем, он создает шедевры, я ему в этом частенько помогаю. Естественно, делаю я это все исключительно в свободное от работы время. — Это довольно интересно, можно будет как-нибудь посмотреть? — Если ты примешь вызов и сразишься со мной в одной игре. Обещаю, что научу тебя всему, что сам знаю. Тогда, мы будем на равных.       Едва ли это вообще можно назвать завтраком, но кофе и круассаны это довольно сытно, поэтому парни возвращаются в отель, расходясь по своим номерам, чтобы немного отдохнуть, а днем снова выйти на прогулку.

***

      Париж был рад каждому новому туристу, стараясь показать самое очаровательное из своих владений. Разыгрывая, словно в лотерее новое место посещения, парни достают из воображаемого вращающегося колеса парк Бют-Шомон. До этого места, которое считается одним из самых романтичных, Квон и Ли быстро добрались на метро. Минуя ворота и углубляясь дальше в парк, парни вышли на тропинку. Казалось, что только природа хозяйничает здесь и по своему велению проложила эти дорожки, позволяя посетителям любоваться ею. Большие зеленые поляны раскинулись на территории вперемешку с высокими деревьями, просвещающие сквозь свою листву солнечные лучи. Размашистые ветки склонялись над прозрачным озером, целуя его водную гладь. Еще одна сказка Парижа распахнулась для будущей супружеской пары.       Чтобы разглядеть парк с другого ракурса, омега и альфа добрались до каменной беседки Ротонды, которая является пиком этого творения. С такой высоты создавалось впечатление, словно город тонет в зелени, дополняя ее многообразием красивой архитектуры. Каждое растение не было лишним даже притом, что, если прищурить глаза, увидишь только зеленое пятно. Спускаясь вниз от беседки по мраморным ступенькам, Ли заметил большое изящное дерево, цветущее ярко-розовым, что сразу бросалось в глаза. Ли подошел ближе, чтобы ощутить приятный насыщенный запах цветов, но ветви были высоко и парню не удавалось достать хоть до какой-то. Забавные прыжки в попытке достать желаемое и темные волосы, вздымающиеся при каждом толчке, умиляли Квона все больше, но он все же решил помочь. Альфа подошел к Ли сзади и опустил тонкую ветку на уровень лица другого. Ощутив кого-то позади себя, сердце Джихуна неприятно кольнуло, и омега резко отодвинулся, впечатываться в один из больших розовых цветов. — Что же ты так дергаешься? — Обратился Квон, обеспокоенно вглядываясь в глаза напротив. — Не ушибся?       Брюнет отводит взгляд и отрицательно махает головой. "Ну что за ребенок." — Думает Сунен рассматривая запачканное лицо в желтой пыльце. — Ты, словно маленький утенок. — хихикает альфа, касаясь носа Ли.       Всего лишь на секунду Квон забыл правила этого мира и после совершенно не пожалел об этом. Достаточно одного касание и ты сможешь ясно ощутить запах кого-то. Узнав его, человек становится для тебя открытой книгой, характеризуя свой внутренний мир индивидуальным ароматом. Альфа вдыхает глубоко, закрывая глаза, и переводит руку на шею для удобства. Свежий запах древесины, легкий и приятный для обоняния, заглушает все остальные вокруг. Квон будто переносится в лес, где отчетливо слышит мелодичные, нежные голоса пернатых. Запах только, что срубленного дерева усиливается, проникает своей чистотой аромата и моментально успокаивает. Сунен неосознанно улыбается, понимая, что это самый прекрасный запах, который он когда-либо ощущал. Внутри шатен умирает от прозрачно дурманящего, легко уловимого и мягкого запаха древесины. Парень чувствует себя знатоком в определении уровня древесины и эта — точно самая качественная. Джихун, словно самая новая скрипка, нежно звучащая и вовлекающая в удивительно красивый мир. Когда альфа был маленький, отец часто ходил с ним в походы по лесу, где деревья, казалось, касались верхушками светлого неба. Именно сейчас Сунен вспоминает эти незабываемые моменты: как сучья звонко ломались под ногами, как свежие запахи деревьев разносились отовсюду, как красиво горели ветки, озаряя темноту теплым светом. Древесина — устойчива и непоколебима, кажется холодной, но на самом деле может согреть. "Вот каков на самом деле Джихун." — Проносится в мыслях парня. Когда шатен открывает глаза и смотрит на брюнета, убирая свою руку, тот стоит с раскрасневшимся лицом, инстинктивно прикрывая ладонью губы. Легкий аромат медленно распыляется, уносясь с порывами ветра. — Ты безумно вкусно пахнешь, — прерывает тишину Сунен, блаженно выдыхая и наклоняясь чуть ниже, старается словить реакцию другого. — Ты, т-ты тоже, — с небольшой отдышкой шепчет Ли.       Во время касания оба партнера слышат запах, поэтому и Джихун только что побывал вне границ парка Бют-Шомон. Омега не сразу понял, каким ароматов обладает Сунен. Запах был легким, но и в то же время интенсивным, сладким и цветочным. Ощущая легкие касания тонких стебельков, он догадался, что это лаванда. Мягкий запах был настолько ароматным и манящим, что омеге даже стало не по себе от такого сильного влечения. Лаванда отдавала немного древесным оттенком, что напоминало Ли собственный запах. Парень, словно побывал в долине, где бесконечные ряды сине-фиолетового цветка, безмятежно развиваются на ветру. Всем известно, что эфирное масло лаванды служит прекрасным лечебный средством: так и для душевного спокойствия, как и от уничтожения тревог, раздражений. Ли нравится и он не может скрыть этого сам от себя, вдыхая нежный запах снова. И только, когда Сунен убирает свою ладонь, омега понимает, что нашел идеальный аромат. Именно подобный успокаивающий запах так долго был необходим ему.       Джихуну неловко и Сунен все понимает. Чтобы хоть как-то разбавить атмосферу, парни направились к небольшому кафе, которое находилось на территории парка. Плотно пообедав, Джихун и Сунен продолжили свою увлекательную экскурсию. Будущая супружеская пара обошла все красоты и постепенно напряжение между ними пропало, оба из них почувствовали как стали немного, но ближе друг к другу. Ли улыбался в ответ на глупые рассказы Квона, и понимал, что судьба была права, когда подарила ему такое прекрасное чудо.       Время уже позднее, но возвращаться в отель и расходиться совсем не хочется. Однако сказать это другому — еще сложнее. Парни расположились на одной из лавочек при их гостинице. Омега поднимает голову вверх, рассматривая блестящие звезды, но, оглядывая альфу, осознает, что самая яркая рядом с ним. Джихун не понимает, когда ему стало тяжело дышать рядом с Суненом, когда он начал глупо улыбаться, смотря прямо в карие глаза, вечно сверкающие радостью, когда его мысли заполнились лишь этим парнем, вместо проработки новых музыкальных набросков. Его ослепил свет этой самой яркой звезды.