love me, please

Сложно поверить, что, казалось бы, с начала невыносимый и бестолковый отпуск подошел к концу. Оба парня точно бы не отказались продлить свое пребывание в Париже, а конкретно вместе друг с другом в этой удивительной сказке, на еще три дня, а то и в три раза. Чемоданы собраны, билеты куплены, самолет уже взлетел и совершил свою посадку в Сеуле. Оглядываясь назад, трудно сказать какой день и момент были самыми лучшими, так как каждый был уникален. И сами Джихун с Суненом были немного другими – более открытыми, более искренними и слишком влюбленными. В первые дни после возвращения Квон полагал, что ошибся или же у его будущего супруга плохое настроение. Но когда формальные ответы, короткие речи не прекращали исходить от парня, а сам он даже иногда избегал доктора, не смотрел ему в глаза, снова превратился в льдышку, Сунен изъял свою правду. Действительно ли они находились в сказке, где чары прекратили свою волшебную функцию? Или может все куда проще? Квон фыркает, когда стараясь привлечь к себе внимание супруга, подает ему приборы, но тот отворачивается, словно не заметил, и берет другие. – Эй, Джихун, что с тобой? – С небольшим раздражением говорит шатен, сжимая вилку с ножом, чтобы утихомирить свой пыл. Все эти мелкие детали продолжали капать, наполняя чашу квоновского терпения, и сейчас он уже не в состоянии закрывать глаза на эту ситуацию. Сунен не хочет принимать тот факт, что все то, что происходило во Франции было фальшивой игрой, что даже теплые улыбки и милый смех были притворными. От неожиданности, Джихун вздрагивает, нечаянно задев хрустальный бокал, который тут же громко разбивается. – Молодой Господин, осторожно, не порежтесь, – прибегает служанка с совком и веником, принимаясь заметать осколки. – Я все уберу. Ли все еще боится сделать неверный шаг, он до сих пор не уверен, как ему следует поступить и вести себя рядом с Квоном. Его терзают мысли о вероятности быть покинутым, стать неинтересным, а более того превратиться в нелюбимого. – «Может быть Сунен просто вежлив и добр ко мне?» – Рассуждал Джихун со временем возвращения в родной город. – «Может тогда был 'эффект американских горок', поэтому ощущения были перепутаны с другими?» Брюнет сжимает губы еще сильнее. Игра в молчанку остается лучшим вариантом, до того момента, пока Ли самостоятельно не найдет ответы. Но на самом деле ему страшно обнаружить, что ожидания не подтвердятся, реальность разобьет его сердце. Уже поздно отступать – Ли Джихун влюблен до беспамятства, до забитых мыслей, до вспышек в области груди в единственного, в Сунена. – Простите, я должен продолжать репетировать, – поверхностно отвечает музыкант, покидая кухню, даже не взглянув на своего супруга. Джихун запирается в комнате, судорожно вздыхая, его трясет так, как не трясло при самых важных выступлениях. Греет только мысль о том, что Хансоль приедет уже завтра, а значит, будет кому выслушать все опасения и страхи омеги. Но с приездом Хансоля намечалось еще одно событие - родители устроят званый ужин, чтобы поприветствовать первенца. На званом ужине будет и Сунен. А Джихун по-прежнему в смятении, не знает, как лучше себя вести. Он думает очень усердно, но все внутри него так и кипит противоречиями. Ему хочется быть собой рядом с Суненом - простым омегой, слухи о котором идут вперед него самого, простым Джихуном, у которого вся жизнь заключена в ноты. Джихун хочет, чтобы его любили таким, обычным, задумчивым, привыкшим к вежливости, порой холодным и резким, но всегда с добрыми намерениями. Когда Хансоль приезжает, Джихун не может поверить в это. Они не видели целый год. Брат совсем не изменился, разве что говорит теперь с каким-то английским акцентом, из-за которого Джихуну даже немного смешно. - Ну? Как там твои свадебные дела? - Спрашивает Хансоль, как только их оставляют наедине. - Я запутался, - честно выдыхает Ли. - Он такой... А я просто... - Джихунни, я ничего не понимаю, - перебивает его брат. - Я потерян, - шепчет Джихун, опустив голову. Омега не знает, что еще добавить. Было бы глупо просить у брата совета о том, как себя вести, когда влюблен в самого прекрасного альфу. Джихун не знает, что ему делать, что сказать и как не выставить себя в глупом свете. Когда банкет начинается, Джихун держится рядом с Хансолем, лишь вежливо поприветствовав своего будущего супруга и пытаясь не выдать смущение и сильное сердцебиение. Вокруг люди, которых Ли едва знает, это пугает и хочется поскорее это все закончить, оказаться в своей комнате, наедине с роялем, сыграть парочку произведений, чтобы успокоиться. Но Джихун все улыбается, с некоторыми даже разговаривает, но не слишком долго, лишь обычная вежливость. Зато Хансоль говорит со всеми открыто, улыбается, смеется, чувствует себя дома. Музыкант кидает взгляд на Сунена, который мило разговаривает с девушкой, которую Джихун, естественно, не знает. Ли делает глубокий вдох, зависая, когда Квон улыбается. Не ему. - Я выйду на балкон, - тихо говорит омега, привлекая к себе внимание брата. - Накинь что-нибудь, а то замерзнешь, - отвечает ему Хансоль, снова возвращаясь к беседе. Прийдя в оглашенное место, Джихун чувствует пробирающий холод, от этого ему становится вдруг слишком хорошо. Холод снова отупляет все эти неприятные чувства и сомнения в нем. Ли прикрывает глаза, опираясь о перила, подставляя лицо ветру и думая о запахе Сунена. Запах, заставляющий его чувствовать себя в безопасности и тепле, от которого разум уступает сердцу. - Я, наконец-то, поймал тебя, - Сунен накидывает на Джихуна свой пиджак, привлекая внимание. Омега застывает. Он делает глубокий вдох, медленно выдыхая, смакуя запах лаванды. - Я думал, ты слишком занят, - подмечает Джихун, одергивая себя сразу же, прикусывая язык. - Но это ты игнорируешь меня с тех пор, как мы вернулись, - холодно отвечает Сунен. Джихун почти задыхается. Внутри неприятное щемящее чувство, он поджимает губы, меняясь в лице, становясь более холодным. - Вот как, - говорит он, отводя от Квона взгляд. - Смотри мне в глаза, - альфа дергает его за плечо, заставляя повернуться к себе лицом, и когда достигает нужного результата продолжает: - Худшее из этого всего то, что ты просто лицемер! Твои наигранные чувства были так правдоподобным, мне даже стало интересно, со сколькими ты так развлекался. Джихун вскидывает брови, явно не ожидая от Сунена подобного. Он чувствует, как на глаза наворачиваются слезы, но терпеливо молчит, выслушивая. - Это было весело? Играть мной? Тебе понравилось? Я думаю, что да. Ведь ты, скорее всего, упиваешься подобным. Считаешь, что ты лучше меня, или вообще кого бы то ни было, не так ли? - Сунен усмехается. - Твое высокомерие станет твоей погибелью. Джихун ведет плечом, скидывая теплую руку Сунена с него, стягивает с плеч пиджак, впихивая в руки альфы, смотрит в глаза тому, недолго, а затем быстро уходит, оставляя Квона совсем одного, гадать - почему в глаза Джихуна стояли слезы и такая неописуемая боль.

***

Все представляют свою свадьбу, как нечто волшебное. Этот день обязан быть идеальным, роскошным, так как именно это время наполнено любовью, связывает влюбленных, разрешая им быть только друг друга. Джихун считал так же, он верил, что будет самым счастливым в день помолвки, ведь это правильно и так нужно. Ведь именно таким образом он обретет важного для него человека, его необходимую поддержку и одно из важнейших ценностей этого мира. Он представлял как вокруг него все засияет, он будет слышать искренние пожелания, будет чувствовать как его партнер нежно придерживает за талию, прижимая еще ближе. Однако все представления так по-глупому обрушились, по неспособности выражаться, из-за трусости признаться и понять. Сейчас когда глаза музыканта неистово болят из-за ночного непрекращаемого рыдания, когда даже солнце не вышло хоть немного взбодрить парня, он сидит в комнате невесты, ожидая того самого несбыточно-сказочного момента, который уже наступает на пятки. Джихун все еще не знает и не понимает сам себя, надеяться не стоило, что это смог бы сделать Квон. Он так облажался. Плакать уже нет сил, а перекрыть весь ком эмоций никак не удается. Всматриваясь в свое отражение, только и приходит на ум «ничтожество». Ли всеми силами хотел бы исправить столь безобразную ситуацию, но способ скрылся за потайными углами, ему не раскрыть любовных загадок. Не успев опомниться и среагировать, как весь этот опустошенных вид Джихуна встречает Хансоля, пришедшего узнать как у того дела. Пианисту показалось будто он видит фрагмент фильма - то как отчетливо менялись эмоции его брата в замедлении, слегка приводили в ужас из-за понимания дальнейшей неминующей катастрофы. – Джихуни! Что здесь происходит? – Чхве приближается слишком быстро хватая своего младшего брата за плечи, пытаясь наладить зрительный контакт. – Почему на тебе лица нет? Сегодня ведь такой важный день, почему в твоих глазах такая тоска? Только скажи из-за чего? Что я могу сделать? Может виновато волнение? А Ли предательски хмыкает, хочет просто забиться в укромное место, спрятаться от всего мира, а главное от всех давящих мыслей. Он ненавидит себя и за то, что даже ответить не способен: слова спутались, сил никаких, тем более, когда именно он - корень проблемы. – Господи! Только не говори мне что это все из-за Квона его чертового Сунена?! – Брат переходит на крик, а от знакомого имени Джихун замирает, и только нижняя губа слабо подрагивает, а сердце ноет сильнее самого тяжелого ранения. Хансоль знал своего брата слишком хорошо, ему удавалось понимать его даже без ответов. – Я поставлю его на место! Никто не смеет доводить тебе до подобного состояния! И дальше следует громкий хлопок двери и опять эта же звонкая тишина и снова этот же раздражающий, противный голос внутри. Сунен до сих пор места себе не находит, всю ночь из его мыслей не выходил тот самый образ Джихуна, казалось врач задел его до глубины души, растоптал все его чувства. Но разве не он здесь жертва? Квон уже и сам запутался, все это настолько сложно, так изнуряюще изводит и не дает покоя. Сердечные дела всегда были непонятны шатену, ведь для него главное точность, а тут нет стабильности, никакие схемы и формулы не сработают. – Хансоль? – Альфа замечает как прямо на него движется фигура, явно не в приподнятом настроении, – что с тобой? Парень вцепляется в воротник светлой рубашки, сдерживая свой гнев изо всех сил: – Это с тобой что происходит? Ты слепой или глупый? Может и то и другое? Почему ты ведешь себя как бесчувственный хам?! - Спокойно. - Прежний Сунен уже давно бы ввязался в ссору, заканчивая все кулаками, но что-то явно изменилось, перенялась эта чрезмерная вежливость. Парень даже пропустил смешок, когда осознал от кого. - В чем проблема? Объясни доступно, я слышу только одни осуждения. Хансоль плавно разжимает кулаки, приходя во вменяемое состояние. Переведя дух, Чхве наконец заострил свое внимание на состояние парня напротив, который действительно был в полном непонимании. Хотя он знал, и брат понимал и сам Сунен всю ситуацию: врать самому себе - слишком по-детски. – Тебе следует следить за своей речью и кому ты это говоришь. Ты хоть понимаешь, что ты у Джихуна первый? Что ты единственный кому он доверился и открылся? Я никогда раньше не слышал такого смущенного Ли, когда он говорит о ком-либо. Знаешь даже музыка не вызывает такую нежность в его голосе. - Хансоль внезапно становится слишком мрачным, жестко тыкая в район чужой грудной клетки. - Посмеешь еще раз довести Джихуна к подобному состоянию, я лично поспособствую тому, чтобы ты даже имя его произносить боялся. Затем брат оставил Квона сам на сам, не позволяя разузнать детали. Хоть именно альфа - единственный свидетель всего происшествия, знающий все до мелочей. Пару секунд замешательства и парень срывается на бег: - Господи какой же я идиот! Он, пытаясь угнаться за временем, с огромным стремлением, сочувствием и осуждением себя, надеется, что сумеет исправить тот огромный ожог на сердце возлюбленного.

***

Как и полагалось помолвка шла по четко сформулированному плану. Джихун был как никто иной чрезмерно ответственный, поэтому не мог позволить себе увидеть разочарование в глазах своих родителей только из-за его сердечных выходок. Ли куда сильнее чем кажется. Сердце словно и не слышно, может замерло? Музыкант не чувствует, не понимает как вести себя. Разве все должно было сложиться именно так? Он разочарован в себе настолько сильно, что даже вообразить не мог, что способен вести себя так. Даже, когда ошибался в игре, когда запинался во время важного экзамена, когда пальцы из-за боли доходили до судорог, омега никогда не ощущал подобной злобы и беспощности. Весь его мир держался на совсем тонкой нити. Еще пара шагов и Джихун уже в зале, где собрались только самые близкие, однако в ногах по-прежнему ощущается дрожь и неуверенность в душе. Переступая свой страх, омега распахивает двери. Белый свет ослепляет, все на самом деле блестит, хоть детали декора неброски и по стандартам классики. Мистер Ли давно ожидает своего сына, бросая на того только им понятный взгляд, на что Джихун слабо кивает, извиняясь за долгое отсутствие. Только они ступают на подиум к алтарю, меняют мелодию и по парню будто молния проходит. Это именно та песня, которую он хранит глубоко-глубоко в себе, трепетно оберегает и единственный, кто об этом знал - именно Квон Сунен. Та самая драгоценность - произведение любимого композитора Равеля. Парень был полностью уверен, что церемония должна была проходить по канону, а такого расклада точно не было предусмотрено. Зрачки омеги сразу же забегали в поисках его альфы. Пара карих глаз смотрела прямо на него с самой теплой и нежной улыбкой на лице. Только что время полностью остановилось, и Ли почувствовал как наконец задышал. Парень услышал Сунена через музыку.