Голос в голове

***

Мягкую тишину нарушил мальчишеский голос. - Ого! Круто тут у тебя. Хм? - А ты кто вообще? – продолжил тот же жизнерадостный голос. Мне мерещится? Я повернул голову в сторону: среди ярких отблесков фейерверков затерялся человеческий силуэт. Секунду мне пришлось потратить на раздумья о том, что это и как здесь оказалось: я не создавал пламелюдей, только пламерыб и парочку пламептиц… И небольшого китайского дракончика, да. Длинного такого, и извилистого, как змея. Да, мне было очень скучно! Как я вообще дошел до жизни такой? Хм, ладно, пожалуй, объясню – хотя вы, мои воображаемые друзья, с самого начала были здесь, со мной, и должны были бы знать. Все началось еще много… времени назад, когда меня так коварно и неожиданно заперли… где-то. (Как видите, у меня снова сложности с ориентированием во времени и пространстве – учитывая мои обстоятельства, это вполне простительно) Вернусь к моему грустному рассказу: после того, как я вышел из ступора из-за того, что меня утянуло черт знает куда и зачем, и понял, что пора бы хоть как то реагировать, я без малейшей радости обнаружил себя не просто в ограниченном пространстве – а в ограниченном пространстве в компании с огнем прелестного оттенка небесной лазури, который заполнял практически все. И я гнусно солгу, если скажу, что он не причинял боли. Я бы мог подумать, что меня отправили в ад за какой-нибудь из моих смертных грехов (за лень, уныние или обжорство, к примеру), если бы точно не знал, что это дело рук человеческих. Ну… инопланетных, возможно. Хотя и это было слишком подозрительно – в то, что существует технология, способная улавливать души, верилось слабо, но, тем не менее, именно это со мной произошло. Не в черную же дыру меня засосало? В любом случае, каких-либо вариантов объяснения у меня не было – как и времени размышлять на отвлеченные темы. А все потому, что добрый дяденька в розовых панталонах просто решил избавиться от всего, потенциально опасного для младенца: и от пламени, и от незаконного подселенца – свалив все в одну кучу и перемешав. Козлобородая гнида! В том, что огню соседство со мной не повредит, сомнений не было – но нельзя было сказать то же самое обо мне. Огонь был адовой мукой – к тому же, насколько я понимаю, был привязан ко мне энергетическими линиями, которые так перепутались и переплелись, что на трезвую голову и не разберешься, не распутаешь и не порвешь. Как бы я ни пытался избегать опасного воздействия огня, лавируя меж языков пламени, это было бесполезно – из-за этих уз я был все равно что котом, бегающим с петардой на хвосте! Я был доведен практически до отчаяния, когда решился использовать одну из сверхъестественных способностей, полученных в посмертии – хоть я определенно не любил это дело из-за изменений, которым подвергался в результате таких экспериментов, но тут уж выбирать не приходилось. Вряд ли в тот момент я вообще мог здраво воображать – иначе я не могу объяснить, как я пошел и такое – и что я вообще сотворил, раз до сих пор разобраться не могу? Тем не менее, даже несмотря на мою явную неадекватность в тот момент, адаптация к воздействию неблагоприятной среды прошла успешно. Каким-то образом навык «сна» превратил пространство вокруг в воду – огню не оставалось ничего иного, кроме как спасаться от враждебной среды. Когда крошечные огоньки ринулись в мою сторону, запрашивая защиты и приюта, я так не смог сдержать торжествующего злорадства – поняли теперь, кто тут босс? Следующее воспоминание неразборчиво: складывается живая трепещущая мозаика из синих искр – пламя быстро нарастило свои размеры обратно, принимая новую форму, складываясь в знакомый силуэт, облегая полупрозрачные очертания призрачного тела. Теперь это мое тело. Почти как и в том, из плоти и крови, здесь есть связи, соединяющие мой дух и телесную оболочку – они сохранились из тех обрывков, что долгое время мешали мне здесь. Все стало на свои места. Первое время было довольно сложно управляться с огнем: он все норовил расползтись по всему объему, хлынуть неудержимой волной и снести сдерживающие нас стены. Огненный поток напирал и высвечивал на них сложные узоры – малопонятную структуру, видимо, и представляющую собой мою тюрьму; на чем-то, интуитивно воспринимаемом как Врата, появлялась печать. Хах, не удивлюсь, если это окажется товарным знаком – что-то вроде «Made in China» в инопланетном варианте. Было бы неплохо, если бы огонь снес эти стены, но тут помог бы разве что точечный удар – стены вполне были способны принять на себя любое давление. Или же это пламя было еще слишком слабым? Если оно действительно представляло собой еще одну телесную оболочку пришельца, оно вполне могло бы расти вместе с хозяином. Тем не менее, все это были лишь предположения. Огонь подчинялся медленно, с большим трудом, был то слишком тяжеловесным и неповоротливым, то слишком зыбким и непрочным, норовя распасться на части… Сначала я пытался создавать простые фигуры, шары и плети; затем последовала попытка связать из отдельных нитей нечто вроде сети, а после нового достижения – многочисленные ошибки в стремлении воссоздать узнаваемый образ… Раз есть ледяные скульптуры, почему бы не быть огненным? Отдельным пунктом шло управление, собственно, движением пламени – и обычной волны огня, и созданных из нее фигур. Следующая ступень: создание устойчивых траекторий – давалась с большим трудом, но я осилил и это, после чего начал попытки одновременно поддерживать сразу несколько. Вся это поражающая воображение карусель из причудливых рыб и птиц была результатом последнего вызова моим возможностям: я одновременно поддерживал не только несколько траекторий, но и стабильные и сложные формы сгустков пламени, изображающих животных. Технология была проста: придаешь форму пламени, отправляешь в полет, сохраняешь концентрацию – и наслаждаешься зрелищем. Именно необходимость концентрироваться сразу на нескольких действиях была наибольшей сложностью – все же, при жизни я не был Юлием Цезарем, так что некоторая инертность мышления сохранялась. Выглядел этот парад пламерыб совершенно фантастически, особенно на фоне фейерверков: я ведь и такое умел! Я научился создавать взрывы для того, чтобы иметь возможность полюбоваться на новогодние салюты даже в этом месте – ну и, наверное, для того, чтобы суметь подорвать ту сволочь, которая меня сюда засадила, когда выйду отсюда. Если выйду, конечно… Так вот, несмотря на обилие и мельтешение тут всех этих псевдоживых големов, здесь не было иной личности, иного разума и иной воли, кроме моей. Так откуда же тут может взяться кто-то… Меня пронзила неожиданная мысль. Светлыш?! Я мгновенно спрыгнул с косатки, на спине которой сидел до этого, и стремительно пересек разделяющее нас расстояние, набросившись с объятиями на опешившего от такого теплого приема пацана. - Ааа, как я счастлив тебя видеть! Как ты подрос, Светлыш! Сколько тебе лет? О, эти родительские чувства! Едва ли у него была возможность вставить хоть в слово в полноводный поток моей речи – слишком много времени без общения для меня. - О-откуда ты меня знаешь? – воскликнул он, - И, ты, прекрати меня обнимать, подозрительный тип! Это мой сон вообще! И не называй меня чужим именем! Я – Рин, Окумура Рин, а не Хикари*! Я немедленно отстранился. Как-то неловко вышло: я и сам не тактильный тип человека, а подростки обнимашки тем более не любят… Но, несмотря на неловкость, игнорировать вопросы – невежливо. И вообще… - Я дал тебе имя первым, вообще-то! – возмутился я, - И я понятия не имел, в кого тебя переименовали. - Что? Как это понимать? – оторопел Светлыш…то есть, Рин, но тут же он разобиделся, - Эй, я не собираюсь слушать плод моего воображения! Где тут выход? - Понятия не имею. Сколько тебе лет? - …Тринадцать. - Вот, тринадцать лет уже ищу выход. Ты-то как сюда загремел? – заботливо осведомился я. Видимо, что-то не так с моим выражением лица, раз Рина перекосило… Или это он перспективу оценил? - Просто заснул! Так что это просто сон! Ага, стадия отрицания. Плавали – знаем. - Ну, вообще-то можно легко проверить, сон это или нет, - задумчиво произнес я, - Во сне мир вокруг зыбок и нестабилен, так как существует лишь в нашем разуме. Надписи пропадают, часы показывают разное время… - Это ты к чему? - Я напишу кое-что, ты посмотришь на надпись, потом отвернешься и сравнишь снова. Если найдешь различия – ты прав. - Никогда не слышал о таком методе! – фыркнул Рин. - А как часто люди попадают в такие ситуации? – осведомился я, сдерживая смех. Мальчишка вздохнул, взъерошил волосы и милостиво дал свое разрешение: - Ладно, я согласен. О-кей, что бы нарисовать… Если его все-таки забрал к себе тот священник-японец, то кириллица явно отпадает, а иероглифов я сам не знаю. О! Напишу-ка я уравнение. Язык математики – язык международный! Написал. Оценил выражение священного ужаса на лице Светлыша. Поспешил его успокоить: - Я не заставлю тебя это решать, - и у него сразу прям лицо просветлело. Решив, что Рин уже достаточно хорошо разглядел мой пример, я его поторопил: - Запомнил? Отворачивайся! Светл… Рин послушался команды и отвернулся. Я решил отсчитать пять секунд для пущей убедительности. Пять… … Четыре… Ой, у нас возникли технические неполадки. Я уже упоминал, что мои способности к концентрации ограничены? Так вот, они реально ограничены. Пожалуй, надо было вспомнить об этом до того, как создавать новый объект. Три… Рыбы начали сходить с орбит, и мне не остается ничего, кроме как бессильно наблюдать за этим: метаться от одной к другой скульптуре уже поздновато… Два… Серьезно, это больше напоминает обратный отсчет до взрыва, чем… Блин. А я ведь прав. Вон уже пара рыб слиплась в многоглазого монстра – а я на собственном опыте знаю, как нестабильны эти образования. … - Да чего ты так долго! – проворчал Рин. Его тоже можно понять – задолбался ведь стоять, пока за спиной происходит все самое интересное. - Можно мне уже поворачиваться? Один… - Рин, ложись! Щас рванет! – со всей дури заорал я. Рин оперативно грохнулся на пол – молодец, пацан! – и тут, действительно, все рвануло. Ужасно, конечно - но я не мог не восхититься тому, как это красиво. Искусство – это взрыв!

***

- Я всегда знал, что математика – зло! – пропыхтел Рин, поднимаясь с пола. - Ну, это ты преувеличиваешь, - нервно ответил я, пытаясь оценить последствия происшествия. Рина, вроде бы, не задело – видимых травм нет. Я вздохнул с облегчением. - Ты не можешь отрицать, что все это произошло из-за того, что ты решил написать то уравнение, - резонно заметил он. - Ну… Может, попробуем еще раз? В этот раз должно получиться. - НЕТ!

***

Судя по всему, сегодня Рин усвоил важный жизненный урок: некоторые уравнения могут вынести мозг, даже если их не решать.