Голос в голове

Рин вынырнул из моих воспоминаний с квадратными глазами. - Так это правда?! – воскликнул он, – Я видел их, этих странных существ! И…и я видел маму, - сказал он, опустившись на колени. Больше он не издал ни звука – да так и застыл в одной позе, отвернувшись и прикрывая рукой глаза. Я дипломатично уставился в стенку, делая вид, что ничего не заметил. - Они называли нас детьми Сатаны, - вдруг обронил Рин, - Сказали, что нужно скрыть мою демоническую природу. Я встрепенулся, повернувшись обратно к нему: - Правда? – переспросил я, заинтересовавшись новой информацией. Все это дело было сложным и запутанным – при моей ничтожной информированности я мог складывать эту мозаику вечность, так и путаясь в противоречивых домыслах. - Ты же был там, - раздраженно заметил Рин, поворачивая голову, - Это же твои воспоминания, разве нет? - Я не знаю японского на достаточном уровне, чтобы понять их разговор, - возразил я, - Этот набор звуков смог понять лишь ты – потому что это твой родной язык, разве нет? – решил я уточнить у Рина. Я ведь так и не узнал наверняка, забрал ли тот священник Рина и его брата – Юкио, кажется? – к себе. - Да, но сейчас же мы понимаем друг друга…- перебил меня парень, озадаченно морщась. Только сейчас я заметил, что он был все еще чересчур бледен – настолько, что это было очевидно даже в этом освещении. Синеватые отблески пламени делали его похожим на живого мертвеца. Кажется, он поймал мой взгляд – я отвел глаза в сторону, решив ответить на вопрос. -А ты разве не во сне сюда переместился? – парировал я, – Сам же говорил. Поэтому мы и понимаем друг друга. Рин снова пристально посмотрел на меня. - Ты ошибся, назвав меня сыном инопланетянина. Это были не пришельцы, а демоны, и я сам... Я прервал его, не дал ему продолжить свою мысль: - Разница в терминологии, Рин, - многозначительно произнес я. – В «Евангелионе» тех стремных чудовищ тоже ангелами называли – но ведь как ясно белый день, что это были не они. - Что ты имеешь в виду? – переспросил подросток, - И при чем здесь это аниме?! - Если их назвали демонами, значит, это кому-то выгодно, - объяснил я очевидную мысль, - Так создается негативный образ в общественном мнении, что властям только на руку: тогда никто не станет сочувствовать этим существам, помогать им, доверять им – они же ужасные, отвратительные даже на вид чудовища! – Рин кивнул, внимая моим аргументам с широко открытыми глазами, и я продолжил, - К тому же, как ты заметил, рас среди пришельцев несколько – возможно, каждая из групп по-разному относится к людям: некоторые дружелюбно, некоторые – враждебно, но последние дискредитируют их всех. Я кинул взгляд на Рина: парень, судя по всему, погрузился в свои мысли, но продолжал кивать в такт моим словам. Я решил добавить еще парочку доводов: - Во-вторых, Церковь действительно могла счесть этих существ демонами. Напомню, Ватикан лишь в 1964 году признал, что Земля круглая. Ты представляешь себе?! Теорию Дарвина они до сих пор так и не признали, - раздраженно отметил я. – Так что они вполне искренне могли считать, что эти существа – порождения ада, или что-то вроде того. - А то, как они называли моего биологического отца, ты как объяснишь?- с искренним интересом спросил парень. - Ну, по-видимому, его надо было дискредитировать сильнее всего: так обозвать, чтобы ни один здравый человек не пошел с ним на сотрудничество. Или он был просто похож, - пожал печами я. Рин прыснул. - Ага, похож! Откуда им вообще знать? – истерически рассмеялся он. Я снова пожал плечами, усаживаясь на пол. Подросток тоже сел рядом, вздохнул, и, по-видимому, немного успокоился. - В этом есть резон, - заметил он. – В принципе, пришельцы из космоса – это все-таки достовернее, чем демоны из ада. Научнее как-то, - выдохнул он, взъерошив волосы. - Ага, - согласился я. - Так мой старик, получается… - замялся Рин. - Работает в силовых структурах Ватикана? Как вампир Алукард? – я попытался поймать его мысль. - Да не, скорее как Андерсон. Алукард – это тот перебежчик от пришельцев, что с ним в команде, - возразил мне Рин. Мы переглянулись. - А ты шаришь, - насмешливо протянул я. Рин нахохлился. - Ой, да просто все эту мангу знают! – возмутился он. - Ага-ага, ей же столько лет, сколько и мне! Только меня никто не знает, а ее – весь мир. - Классика! – поддакнул парень, сразу же запнувшись – видимо, понял, что спалился. И кто здесь отаку, а? Вот правду говорят – рыбак рыбака видит издалека. Но у нас есть оправдание – совсем легкая форма этого «заболевания»! Ах, видимо, это нервное. Тянет на глупые шутки. В комнате повисло унылое молчание; гипнотически перемигивалась гирлянда из огней по периметру, создавая холодное освещение. Рин прислонился к стене и думал о чем-то своем; судя по выражению лица, мысли были не очень приятными. Мне тоже было плохо. Только сейчас я понял, какую ошибку я сделал, – какую свинью я подложил бедному Светлышу! – и теперь меня заслуженно разбирали тяжелые сожаления и угрызения совести. Нет, мне все-таки не стоило быть с ним настолько откровенным. Сейчас я корил себя за то, что не смог удержать свой болтливый язык и хоть немного подумать о том, стоит ли Рину видеть воспоминания, связанные с его прошлым. Это для меня все эти сцены – просто кино с 3D-эффектом, не вызывающее особых эмоций, а для Рина это – родные люди. Страшно узнать, что твой отец, опора и пример во всем, когда-то мог убить тебя только за твое происхождение. Страшно думать о том, чем же он занимается в этой организации. Это совсем не то, что должно занимать мысли тринадцатилетнего пацана. И это я виноват. Моим стараниями все разрушено: и старания того бедного мужика, в одиночку растящего двух инопланетышей вопреки опасности быть раскрытым, и доверие в их семье, и весь счастливый и понятный мир Рина… Я сломал пацану судьбу своим необдуманным поступком. Даже умерев, я продолжаю лажать! Продолжаю мучить всех вокруг одним своим присутствием, разрушать все! Я дурак! Невыносимый, пустоголовый, тупой недоумок! Мне не хватит сил посмотреть ему снова в глаза… Мне не хватит наглости попросить у него прощения – я такого не заслуживаю, не после всего этого. Я сам себя прощать не собираюсь. Светлыш был моим единственным близким существом долгое время, он определенно уже спас мою никчемную жизнь – и так я отплатил?! Сделал его несчастным? Единственное, что теперь было в моих силах – исправить свою ошибку. Я мучительно подбирал слова, которыми мне бы хотелось объясниться с Рином и не допустить, чтобы он разочаровался в своем приемном отце – у него же никого, кроме него, нет. Это, по факту, единственный его родитель. Потерять близкого и родного человека – страшно. Особенно – так потерять: когда он вроде бы есть, но не в твоей жизни. Не хочу, чтобы Рин пережил подобное. Это все моя вина… - Эй ты! Как там тебя зовут… - вдруг позвал меня Рин как будто из толщи воды. – Что-то случилось? - А? – очумело переспросил я. - Ты в спираль свернулся, - сказал мне подросток, - Это для тебя нормально, или мне начать беспокоиться? Блин, я ему жизнь сломал, а он еще обо мне беспокоится! На его фоне я – еще большее чудовище. - Да не скрючивайся ты! – снова закричал Рин, видимо, раздражаясь. Я попытался взять себя в руки и провести все-таки серьезный разговор, пока Рин не исчез так же внезапно, как и появился в этом месте. - Слушай, твой батя… он же любит вас, - неловко начал я разговор. Рин прервал меня, вспыхнув от злости: - Откуда мне знать? – воскликнул он, - Я ведь много чего о нем не знал! - Нет, Рин, это же совершенно другое! – возразил я, - Он на вашу сторону встал еще тогда, когда вы были для него никем – а за столько разве не стали вы для него родными детьми? - Почему ты вообще говоришь об этом? – настороженно спросил подросток. Я вздохнул. Правду о том, что я просто хочу исправить содеянное, я не скажу – это будет выглядеть так, будто я вымаливаю прощение. - Рин, в любой семье есть секреты между близкими, - потер я виски, пытаясь выразить все сумбурные мысли, кружащиеся у меня в голове, - Это нормально. Это часть личного пространства человека. Рин замер, полностью оторопев. Я сказал что-то не то? - Чего? – выдавил он, - Чего?! – вскочил он на ноги, - То есть, ты хочешь сказать, что вся эта дикая инопланетная хрень, которую скрывали от меня, мое стремное происхождение, двойная жизнь моего отца – это все небольшие личные секреты?! Где ты вырос вообще, если для тебя это – небольшие секреты?! Что же тогда – большая тайна, а?! - Рин, я просто не хочу, чтобы ты разочаровывался в своем отце и перестал ему доверять! – воскликнул я, пораженный его напором. - Да он же убивает инопланетян! – взорвался парень, - Разумных существ, моих соплеменников, мой народ по крови, разве нет?! Как – как такое можно принять? А я-то думал, я-то думал, чего он так часто ездит в командировки...? - А ты не думал о том, что он может и не вернуться из этих командировок, - глухо произнес я, - Его действительно могут убить, если там идет подпольная война. Парень замер, ошарашенный. Видимо, я снова сделал только хуже своими необдуманными словами. Проклятый язык! - Слушай, мы даже не знаем наверняка, насколько на самом деле дружелюбны эти инопланетяне к людям, твоя мама – единственный знакомый нам случай, - продолжил я, крепко зажмурившись. – И если твой отец действительно избрал тот путь, при котором он постоянно рискует жизнью, то у него были весомые причины, разве нет? Ты лучше меня можешь знать, что он за человек: жестокий или нет. Рин, кажется, пропускал мои слова мимо ушей. - Мой брат тоже с ним ездит, - еле слышно прошептал он. – И все ребята из монастыря тоже регулярно уезжают… Я резко поднял голову, шокированный его словами: я не мог поверить своим ушам. Насколько я понял из слов старика, он хотел дать детям нормальную жизнь – так чего же он второго мелкого втянул во все это? Но Рин не врал: осознание всего этого его определенно потрясло – его лицо побелело, а по щекам катились слезы. Его трясло. - Рин! – бросился я к ребенку, когда он упал на колени. Я стал тормошить его я, заставляя посмотреть на меня и услышать меня, – Рин, Рин, послушай меня! Если он берет твоего брата с собой, значит, это не так и опасно, а? Может, там половину вопросов можно миром решать – вот как с вами? Разве ваш отец не добрый – это ведь даже я, после одной только встречи, понял? – я пытался успокоить Рина, не давая ему впадать в истерику, и приводил ему один довод за другим. Рин все рыдал, но, кажется, все же слышал меня – и постепенно успокаивался. - Почему? – сдавленно произнес он, - Почему он… Я лихорадочно искал, что бы ему ответить: мысли разбегались, как тараканы от карманного фонарика, но парочку я смог поймать за хвост. - Он уже видел их, - уверенно сказал я. - Что? – потер глаза Рин, отстраняясь от меня: видимо, он уже совсем пришел в себя. - Это единственное объяснение, которое приходит мне в голову, - пояснил я. – Тебе твой батя ничего не говорил, что естественно, учитывая его намерение дать вам нормальную жизнь. Но твой брат во всем этом участвует, а это значит, что он уже сталкивался с инопланетянами, и ничего утаить от него уже нельзя, - Рин принял аргумент, задумчиво кивнув, - Может, он совсем мелким был, и на него напали, и тогда твой батя решил научить его защищаться, чтобы показать, что они не такие уж и страшные, и избавить ребенка от психологической травмы. Это разумно, - кивнул своим собственным мыслям я. По-видимому, я все же смог успокоить парня, создав логичную и последовательную теорию происходящего. - Я прижму его, чтобы он все мне рассказал! – вдруг воскликнул Рин, очевидно, загоревшись этой идеей. Я улыбнулся, с облегченным вздохом поддакивая ему: это однозначно будет лучшей идеей, чем ломать себе голову над отрывочными клочками информации. - Но кого именно? – переспросил я. - Да обоих! – предвкушающе ответил Рин, - Я поймаю их на горячем, чтобы даже отвертеться не смогли! Мы крепко обнялись, до глубины души обрадованные тем, что смогли разобраться во всей этой ситуации: Рин был доволен тем, что раскрыл все секреты своих родных-«шифровальщиков», а я – тем, что пацан все же простил свою семью, что бы они там не скрывали. - Да, и не забудь им рассказать обо мне, - обеспокоенно сказал я, впервые за долгое время обретая реальную надежду выбраться отсюда, – Мне надоело тут сидеть. - Мне тоже, - мрачно ответил Рин. Я опешил, внезапно осознав, что я зря так отчаянно торопился провести этот разговор – черный куб, в котором мы сидели, не спешил отправлять подростка домой. – Но я передам, обязательно! – улыбнулся мне парень. Я не смог сдержать ответную улыбку. Некоторое время мы просидели молча, пытаясь разложить по полочкам все полученные сведения. Они все прекрасно вписывались в мою версию произошедшего, но меня все равно кое-что тревожило… - Но ты призрак! – внезапно воскликнул Рин, – Как ты можешь не верить в демонов? Я пожал плечами. Да, именно об этом я только что и думал – это тот самый пункт, что смущает меня во всей моей стройной теории. Но… - Во-первых, я даже не помню своей смерти, так что это все же спорно, - возразил я, - И, во-вторых, я полагаю, что мы находимся в чем-то вроде искусственной черной дыры. А они, я напомню, поглощают любое излучение. Рин вытаращил глаза, пораженно уставившись на меня. - Мы - в черной дыре?! И ты так спокойно говоришь такое? – поразился он. - Пришельцы вполне могут использовать эти технологии как аналог мебели, вместо шкафов, тумбочек и холодильников, - спокойно ответил ему я, снова пожимая плечами, - Типа, хранить все необходимое в карманной мини-вселенной с заданными свойствами. - Это… звучит совершенно невообразимо! – выдохнул парень. - Любая достаточно развитая технология неотличима от магии, - менторским тоном произнес я, воздев указательный палец, – Это третий закон Кларка, чтоб ты знал. - Говоришь совсем, как Юкио, - поморщился Рин. – Как тебя не пугает такая жуть? Сидеть в черной дыре? - Но Рин, - возразил я, - версия с черной дырой как инопланетным шкафом предпочтительнее версии с неведомой сверхъестественной силой, закинувшей нас сюда. Потому что если шкаф сломался, даже если он инопланетный, то его можно починить и вытащить нас отсюда. - Это да, - вздохнул парень. – Скучно здесь, - заметил он. - Хм, может, сыграем в слова?- наудачу предложил я, поворачивая голову к Рину. Рядом не было никого. Я был один во всем помещении.