Голос в голове

Стояло прекрасное солнечное утро. В монастыре кипела жизнь. — Бронзовка! — утверждал Рин. — Жук-усач, — ответил ему Юкио. — Бронзовка! — еще пуще настаивал его старший брат. — Нет, усач, — с важностью повторил Юкио, поправив очки, и с превосходством глянул на брата. Примерно такого рода спор длился вот уже полчаса, но обе стороны все никак не могли прийти к консенсусу. В качестве высоких сторон данного обсуждения выступали сами близнецы Окумура, а сам предмет спора, не так давно изловленный братьями, судорожно трепыхался, шевелил усиками и тщетно перебирал лапками, пытаясь освободиться. Впрочем, очевидное нежелание жертвы классифицироваться никого не заботило: ни один из братьев не собирался уступать другому, намертво утвердившись на собственных позициях и намереваясь отстаивать гордое звание самого отъявленного жуколова до победного конца. Взъерошенный и покрасневший, распалившийся из-за спора Рин яростно взглянул на младшего брата и еще крепче вцепился в энтомологическую энциклопедию, тыча в смявшуюся картинку и явно намереваясь уесть высокомерного близнеца. — Тебе уже давно пора сменить очки, Юкио, если ты не можешь заметить настолько очевидных вещей, — ехидно заметил Рин. — Да ты посмотри на его крылья, как они переливаются! Как это может быть не бронзовка! — возмутился он, — Или ты думал, что я и усачей не видел? Они на то и усачи, что у них усы должны быть длиннее тела не меньше чем в два раза. А у него что? Маленькие, еле видны. Ты совсем уж дурака из меня не делай: забыл, что я на ловле жуков собаку съел? Разве не у меня было первенство среди всех пацанов столько лет подряд? — Ловил ты их хорошо, не спорю, — легко согласился Юкио и поправил очки, самодовольно ухмыляясь, — Вот только информацию о них в книгах искал я, так что в этом деле ты мне не соперник — если кто и может безукоризненно определить вид жука, так это я. Рин мрачно на него посмотрел и с громким хлопком резко закрыл книгу. Толстым талмудом с надписью «Энтомология. Том I. Жесткокрылые» можно было запросто раздавить любое насекомое даже из раздела «Жуки-гиганты». Словно почувствовав перемену настроения, сам классифицируемый объект попытался уползти в сторону, но не сильно преуспел в этом начинании. — Эй! Следи за ним! — недовольно повысил голос Юкио, — Чуть не убежал. — От меня еще никто не убегал! — с гордой улыбой успешного серийного маньяка похвастался Рин и перехватил беглеца, нежно над ним воркуя, — Ну куда ты ползешь, лапуля, мы ведь еще не закончили… Несчастный предмет спора от ужаса застрясся всеми усиками и, видимо, проклял тот черный миг, когда решился на побег. И на рождение в этом жестоком мире заодно. — С чего ты вообще взял, что это усач? — решил осведомиться Рин, преследуя коварную цель: необходимо было больше узнать об аргументах оппонента для того, чтобы разбить их в прах. Свои, к сожалению, он уже высказал. И сделал это как-то по-простецки: к сожалению, Юкио всегда был лучшим оратором. — Во-первых, его размеры, — начал Юкио. — Усачи — единственное семейство с наибольшим количеством жуков-гигантов, самый известный: дровосек-титан, размеры — до семнадцати сантиметров. Чисто статистически вероятность того, что жук является усачом, должна быть максимальна. — Пфф, ты мне еще о теории игр рассказывай, — фыркнул Рин. — Это точно не титан. Если ты не забыл, этот красавец жрет как не в себя, а дровосеки, помнится, еще личинкой нажираются на всю жизнь. Взрослые самцы не нуждаются в пище, а только в энергии для полета. На несчастном исследуемом объекте скрестились два холодных взгляда. — Может, мы зря его кормим? — задумчиво спросил Юкио, и еще раз покосился в сторону создания. — А то еще улетит от нас… Сами себе могилу копаем, образно говоря. — Перестанем — тем более улетит, — весомо констатировал Рин. — А еще дровосеки шипеть могут, — задумчиво продолжил он, откинув назад голову и глядя в потолок. Внезапно он вскинулся и с торжествующим видом уставился на брата. — Голиаф— воскликнул он, и победоносно воздел указательный палец. — Одно слово: голиаф! Один из наиболее крупных жуков в мире и — та-дамм! — бронзовка! — Единичный пример, — презрительно откликнулся Юкио. — Ты бы еще австралийского таракана-носорога назвал. Рин с сомнением посмотрел на свою добычу. — Ну… вряд ли это таракан. — А по всем повадкам — похоже, — холодно отозвался Юкио. — Может, его воспитывали тараканы, — беззаботно предложил Рин. Юкио уставился на брата в немом раздражении. — Что? — заметил Рин взгляд близнеца. — Он не может быть бронзовкой, — заявил Окумура-младший. — Да, у него характерный металлический цвет надкрылий, но цвет не имеет определяющего значения — слишком изменчивый фактор. Главное то, что у бронзовки надкрылья всегда сложены, а сами крылья при полете выпускаются из боковых щелей. А ты же видел, как он летал, когда пытался от нас свалить. — Дааа, как мы за ним бегали, — протянул Рин, — Я думал, ты с лестницы свалишься, уже понадеялся на наследство. — Спасибо за столь искреннее проявление родственных чувств, — раздраженно отозвался Юкио. — Так с чего ты решил, что это усач? — осведомился его старший братец. — По усикам узнал. Усики насекомых состоят из трёх основных частей: скапус (основание), педицель (стебель) и флагеллум, который часто состоит из множества члеников, называемых флагелломерами… — Мне интересно, есть ли ситуации, в которых ты не сможешь найти возможность похвастаться знанием латыни? — перебил его Рин. — Настоящий гений должен обладать находчивостью, которую не смутят никакие обстоятельства! — Да, я уже заметил, что смущение тебе неведомо, продолжай, — отмахнулся подросток. Юкио глубоко выдохнул и продолжил: — Количество флагелломеров варьируется в больших пределах и часто является определяющим признаком при идентификации вида. Настоящие флагелломеры имеют мембранные сочленения между собой, но у многих насекомых, особенно из наиболее примитивных групп, флагеллум полностью либо частично состоит из ряда так называемых аннулюсов (плёнок), которые не являются настоящими флагелломерами. — Хватит цитировать Википедию, брат, — устало протянул Рин. — Всегда подозревал, что у тебя в очках — Google Glass. Юкио сбился с мысли и холодно глянул на своего близнеца. — Чего? — невинно пожал плечами тот. — Попрошу не перебивать, — ответил Юкио, и продолжил. — Тип усиков у данного экземпляра, очевидно, перистый (в существующей классификации определены нитевидные, щетинковидные, четковидные, пиловидные, булавовидные, перистые, коленчатые, щетинконосные усики). У нашего подопытного, как ты можешь заметить, каждый членик усика имеет двусторонние выросты, уменьшающиеся от основания к вершине; в общей сложности усики напоминают перо птицы. Флагелломеры наличествуют и соединены мембранами — все эти признаки ясно говорят о том, что это именно жук-усач. — Серьезно? — переспросил Рин, склоняясь над классифицируемым экземпляром. — Ты как вообще это все увидел, четырехглазик ты мой? — обратился он к Юкио. — С помощью той же таинственной магии, что помогает мне быть одним из лучших драгунов японского отделения, — гордо ответствовал тот. — О твоем преувеличенном чувстве собственной значимости поговорим позже. На повестке дня более важный вопрос: смотри, с нашим подопытным творится что-то странное. Обратив внимание на сей интригующий факт, Рин, не мудрствуя лукаво, потянулся к ценному экземпляру. Юкио его одернул, указывая на острые когти, сейчас тщетно скребущие деревянный пол: — Осторожно! Он издает предупреждающие звуки! Рин восхитился, широко распахнув глаза: — Ух ты! Ты посмотри, как он вывернулся! Я и не знал, что он так умеет. — Отличительная особенность многих видов этого семейства, — пробормотал Юкио, — Гавайские усачи способны издавать резкие звуки путём трения бёдер задних ног о надкрылья. Этот скрип используется жуками в случае нападения хищников и, вероятно, носят отпугивающий характер. — Фигасе! — Хотя, мне кажется, он пытается перетереть веревку, — задумчиво отметил Юкио. — Мммм, — отчаянно мычал Ута, пытаясь выплянуть кляп. … Внезапно раздался стук в дверь, и в комнату ввалился Изуми, неуклюже сбивая отодвинутый столик. Его лицо, прежде сияющее, все больше вытягивалось в немом изумлении по мере того, как он оглядывал открывшуюся ему композицию. — Ребята, а чего… это вы тут делаете? — робко поинтересовался он, в душе вовсе не желая услышать ответ. Ему точно не нужно было знать, почему у батареи с кляпом во рту веревками был зафиксирован полуголый демон. — Определяем видовую принадлежность Уты! — радостно воскликнул Рин. — Мы пришли к мнению, что это жизненное необходимое для него знание, — поддакнул Юкио. — Нужно правильно составлять для него рацион, чтобы он не заболел, — продолжил Рин. — А мне, как доктору, необходимо знать физиологические особенности потенциального пациента, — заметил Юкио, и значительно добавил, — Нам осталась лишь парочка экспериментов, — и вытащил свой докторский саквояж. Ута замычал еще отчаяннее; сделав нечеловеческое усилие, он вырвался из плена вместе с металлической трубой и со звонким «дзинь!» вылетел в окно. Юкио, скорбно стоя над раскрытым саквояжем, меланхолическим взглядом провожал его полет. Из сорванной трубы текла водичка. Где-то в районе парка демона сбил кем-то брошенный бумеранг, и Ута, словно подбитый беспилотник, рухнул и исчез где-то в раскидистой кроне дерева. Еще некоторое время оттуда слышался звонкий детский смех и нечеловеческий вопль боли. — Черт, опять второй раз за месяц застеклять окно, — с искренней мукой простонал Изуми. Юкио с крайне укоряющим видом повернулся к брату: — А я говорил, что печати будут надежнее. А ты все «хочу научиться бондажу, хочу научиться»! — и, повернувшись к Изуми, добавил, — Остекление за счет его карманных денег. Рин взвился, словно ошпаренный: — Что?! Юкио, ты… предатель! Мы делали это вместе! — Что делали? — появился в дверном проеме доктор Нагатомо — в крайне сонном виде и жуя морковку, он обратился уже к Изуми, — Ты передал им…? — Ч-что? Нет! …Н-но тут такое! — развел руками до крайности растерянный экзорцист. Нагатомо обреченно вздохнул: — Как и ожидалось, балбес. Малые, вас Широ зовет на тренировку. — Йухуу! — завопил Рин, подпрыгнув на месте. — А что тут произошло? — доктор заметил наконец беспорядок в комнате. — Мы классифицировали видовую принадлежность Уты, — степенно заявил Юкио, непринужденно направляясь к выходу из комнаты. К его досаде, Рин, не заморачивающийся с поддержанием непринужденного вида, лидировал — и уже откуда-то с лестницы прокричал: — Ута — жук-усач! Юкио нервно кивнул и поспешил вслед за братом. Нагатомо недоуменно переглянулся с Изуми. — Чего? — вопросил он. — Если уж на то пошло, то… какого черта они классифицировали его в соответствии с обычной биологией? Я имею в виду, он же демон! — Ну да, — почесал в затылке Изуми, — А кто он будет в демонической классификации? — задал он закономерный вопрос. Нагатомо замер. Не сговориваясь, монахи-экзорцисты повернулись и уставились на дверь, на которой была криво приколочена табличка «Здесь живет хикки я фрилансер, дебилы!». Полностью сфокусировавшись на этой монументальной скрижали, Нагатомо осенило: — Зашики-вараши! — воскликнул он во внезапном озарении. — Зашики-вараши, — эхом откликнулся Изуми, еще не до конца осознав смысл произнесенных слов. Но постепенно и до него дошло, — А действительно, зашики-вараши. — Вот только он покинул наш дом, — мрачно констатировал Нагатомо. — Ой, — испуганно охнул Изуми, — Нам надо его найти, пока монастырь не развалился! — и поспешил вниз по лестнице. — Не то, что бы мы в это верили, — протянул Нагатомо, медленно спускаясь по ступеням. — Но в парке много детей, — продолжил его мысль Изуми. — А он с ними не то, что бы ладит, — понимающе улыбнулся ему доктор.