Я обещаю...

Веселые каникулы       Скалу Ворона лихорадило вторую неделю. Если первую это было не заметно, так как сознание Наследницы промывала родовая магия Принцев а днем она окапывалась в книгах, то во-вторую активизировал свою деятельность лорд Принц. Вот тогда и началось: споры, скандалы побеги. Тяжелая артиллерия в лице молодого лорда Пеллиса была вызвана из Италии уже к вечеру второго дня. Мужчина в свое время обратившийся к лорду Принцу и получивший отказ в помощи теперь был вызван и назначен наставником-охранником юной Наследницы, в уплату получал возможность найти решение своей проблемы в самой обширной частной библиотеке Англии да и всей Европы. Но девочка сбежала еще до знакомства. Поиск. Ночевка в старой хижине. Разговор по душам.       Юная, колючая бука умиляла Пеллиса и будила в душе щемящую нежность к этому недолюбленному ребенку. Её презрительный взгляд, упрямый нрав и язвительный язык, вызывали потребность схватить и тискать до того момента когда на бледных щеках не заиграет румянец а тонкие губы не тронет улыбка.       Каждый вечер он приходил в её покои и они разговаривали. Точнее Северина жаловалась на деда и очень детально по пунктам объясняла в чем он был не прав. Так выяснились многие аспекты из жизни самой закрытой и самой влиятельной семьи, ушедшей в тень в последнее десятилетие. Информация о дарах и якорях была ему предоставлена по праву воспитателя, так как именно ему в дальнейшем предстояло заботится не только о физическом, но и душевном состоянии девочки, следить и направлять её в учёбе и жизни. Хоть Род Пеллис был не особо древним его с радостью и почтением принимали в самых древних и благородных семействах Европы. А уж видеть в родственниках и того больше.       Споры казалось заходили в тупик. Но выход нашелся неожиданно и вполне устроил все три стороны. Пеллис получал дочь по крови и магии. Принц — чистокровную наследницу и будущую Леди двух Родов. А сама девочка — любимого папочку, вредного деда, и долгую нескучную жизнь в которой не нужно беспокоиться о будущем.       И вот все вроде налаживается, будущее определено и вполне безоблачно, но на дороге жизни появились новые булыжники, об которые старый лорд и запнулся.       Очередным камнем преткновения стал внешний вид Северины. Девочка ни в какую не хотела менять одежду и оглашать в школе свой новый статус. «Пусть принимают какой есть- нищей отверженной полукровкой, я хочу, чтоб оценили мои таланты, а не Род.» Звучало эпитафией на надгробном камне честолюбивых планов деда.       Лорд не желал прятать Наследницу. Наследница не желала показываться миру. И новые вещички ей тоже не были нужны. Хотя Пеллис иногда замечал и поджатые губы и неуверенно комкающую ткань ладонь. Поэтому не ввязываясь в спор поколений он узнавал: где проходят показы подростковой моды, какие бутики в магловском мире стоит посетить. Он очень сомневался, что юные магички очень уж хорошо разбираются в моде простых людей, часами предпочитая щебетать о магических тканях и последних модных тенденциях в крое мантий. А еще он искал город в котором все это есть, но который находиться на другом конце света от чопорной Англии.       Когда в среду утром очередные высказывания грозили вылиться в холодную войну он положил на стол портключ и сообщил, что в два часа они втроём отправляются в Нью-Йорк где проведут трое суток подбирая Северине новый гардероб в стилях: классика, винтаж, модерн. Самые модные шмотки от самых дорогих дизайнеров, которые могут не только скроить, но и искусственно состарить превращая вещь в произведение искусства.       У себя в комнате Северина улыбалась, не столько из-за поездки, а из торчащих из белого конвертика тетрадных листочков исписанных летящим широким почерком:             «Дорогая, Си,             сегодня ко мне подошел мужчина. Сейчас он ждет внизу на улице. Он предложил устроить нашу встречу в предпоследний день каникул и передать письмо. Не знаю почему ему поверил, может из-за того, что Шнурочек не среагировал на опасность, может из-за того как он тебя описал. Но вот сейчас я не могу вспомнить его лица и приметы описать не смогу со всей моей памятью. Единственное, что так и стоит перед глазами — голубой огонек на конце светлой с темными прожилками палочки. Я еще почему-то дивился вспомнив, как ты показывала свою, абсолютно черную.             Джи.             PS: Я буду в Лондоне в субботу. Миссис Темптон, везет всех желающих на Трафальгарскую площадь и в Британский музей. Мы будем там к двенадцати. Думаю у твоего друга хватит возможностей её уговорить.             PPS: Знаешь, а у мне не у кого списывать домашку по химии....»       В уголке после этих слов был нарисован грустный котик. Остальные листы в конверте были заполнены наспех перерисованными задачками. Девочке давно не было так легко. По комнате плыл смех. А в её стремительно набирающей скорость жизни оставалась константа, ставшая надежной опорой для немного пошатнувшейся оси.