Завтра мы станем врагами

На каждой остановке светофора Вакамацу пялился на них в зеркало заднего вида, все еще переживая стресс от увиденного накануне; но Аомине с Кисе за всю дорогу даже не взглянули друг на друга. За окном мелькали небоскребы, мосты и автострады, а тело и голову заполняла пустота. Хлопнула дверь машины. Вакамацу высунулся из окна со словами «если что — набери», и по асфальту зашуршали шины. Знакомые стены кондоминиума казались чужими, хоть и консьерж на первом этаже поприветствовал их узнаваемым жестом. В холле слабо пикнула кнопка лифта. Молчание затянулось, погрузив их в вязкую тишину, и только когда лифт поехал вверх, раздался тихий голос Кисе: — Сердишься. — Есть такое, — в тон отозвался Аомине. Он смотрел под ноги, считая про себя этажи, отстраненно прокручивая в голове прошедшие события, которые сходились клином на одном человеке. — Прощения просить не буду. Аомине поднял глаза и встретился со взглядом Кисе — пристальным, открытым и мягким. От него заныло в груди. С безнадежностью в голосе Аомине выдохнул: — Потому что ты гребаный эгоист. Эгоист, герой и сраный романтик, угораздило же с таким. — И пусть, — после паузы ответил Кисе, а затем вдруг качнулся, словно у него закружилась голова и ноги больше не держали, и уткнулся лбом в шею Аомине. В этот миг выдержка окончательно отказала. — Больной на голову, — с этими словами он прижал Кисе к себе за плечи. Кисе лишь молча кивнул. — Глаза бы мои тебя не видели, — Аомине обнял его крепче, и он кивнул еще раз. Двери открылись, и Кисе было дернулся в его руках, чтобы выйти, но Аомине удержал его на месте. Почему-то это мгновение было сейчас жизненно необходимо — просто молча постоять и никуда не двигаться. Словно оно что-то упорядочивало и ставило на свои места. Уже у самой двери в квартиру Аомине почувствовал, как ладонь Кисе скользнула по его левому плечу. — Только за это, — Кисе вдруг невесомо подложил руку под левую кисть, которая свисала из бандажа, словно та была хрупкой как стекло, наклонился и поцеловал нечувствительные пальцы. Касание отдалось слабым теплом. — Прости. Аомине глянул на него перед тем, как распахнуть дверь. — Сначала мы поспим, — сказал он, — а потом поговорим. Хотя все было ясно и без слов.

____

Аомине проснулся от того, что на ноги ему бросили что-то весом в три-четыре килограмма — удар был мягким и чувствительным, достаточным, чтобы вызвать сердечное «блядь». Даже сквозь сон Аомине накрыло ощущение, словно кто-то несанкционированно нарушил границы его территории. Все еще жмурясь, Аомине медленно развернулся, вглядываясь в пространство перед собой. Кисе стоял перед кроватью и держал на руках большой шар из пушистого меха, который немигающим взглядом смотрел на Аомине. — Он не захотел идти к тебе и прыгнул обратно мне на руки, — сказал Кисе, гладя пальцем между короткими ушами. — Доброе утро. — Это, блин, что? — Аомине все не сводил глаз с кота, который смотрел на него как на врага народа. — Знакомься, это Чун-Чун, — пальцы Кисе уже скользнули под подбородок, и кот довольно вытянул короткую шею, сверкнув красным ошейником. — Кисе, — Аомине выдержал выразительную паузу, до конца не веря в то, что видит, — ты что, спиздил кота? Пару недель назад Кисе с жаром рассказывал ему о своем временном сожителе, и что хозяева его бессердечные и легкомысленные, раз забыли настроить кормушку, едва не сморив голодом несчастное животное; но планом радикальных мер он не поделился. — Я не могу без него жить, — Кисе обнял кота крепче и потерся о него щекой. Он смотрел на него с такой щемящей нежностью, что Аомине невольно фыркнул. — Смотри, он тоже по мне скучал. Аомине перевел взгляд на кота, который уже вовсю заливался урчанием, и вдруг почувствовал себя лишним в собственной спальне. Он сел, скрестив руки на груди, и долго наблюдал, как Кисе лобызался с этим Чун-Чуном. Когда под тяжелым взглядом Кисе понял, что перегибает палку, то попытался их познакомить, но едва Аомине протянул к нему руку, как Чун-Чун треснул по ней лапой и залез к Кисе на плечи, прижимая уши к голове. Обычно животные Аомине очень любили, но этот оказался мохнатым мудаком, который мало того, что вторгся в его дом, но теперь отнимал все внимание Кисе. — Что-то мы друг другу не нравимся, — буркнул Аомине. — Не все отношения начинаются гладко, — Кисе улыбнулся ему и подмигнул. — Но у него тоже нет выхода, кроме как тебя полюбить.