Убийство в классной комнате

Шиота Нагиса не просто любил анализировать и собирать информацию. Ему нравилось вызнавать факты, докапываться до самых сокровенных секретов, систематизировать полученные данные в чёткие таблицы и получать полный слепок личности объекта изучения. Он делал это с любовью, с интересом, отдавался делу полностью. Ко всему прочему, ему легко это удавалось. Миниатюрного, улыбчивого парня девчачьей внешности с проблемами в учёбе не воспринимали всерьёз, а все аспекты его талантов раскрылись только в прошлом году в классе 1-Е. Такое отношение даже радовало, Коро быстро помог понять, что незаметность, скрытность и полное сокрытие ауры — это преимущества над другими. Просто замечательно. В купе к ним шла и жестокость, которой он и сам от себя не ожидал, которую можно было назвать даже кровожадностью. Но своих порывов Нагиса не боялся. Он просто принял их и хорошо контролировал. Коро и прочие учителя считали, что у него настоящий талант, что он был прирождённым убийцей. Какое-то время Нагиса даже всерьёз раздумывал над тем, чтобы следовать таким путём. Карума, который вообще не видел во всем этом сложности, неожиданно заявил, что хотел бы пойти в политику и реализовать свои амбиции добиваясь власти. Шиота думал, что если Карума будет немного сдержаннее, то у него всё получится. Когда в класс посредине урока вошёл Карасума-сенсей, чего за ним обычно не водилось, Нагиса сразу заподозрил неладное. Обычно он приносил таким образом стратегически важные или плохие новости. В любом другом случае учитель собрал бы класс в свободное время. Как оказалось, опасения подтвердились, у них появился новенький. Известие вызвало у всех не самые приятные чувства: суперкомпьютер Рицу, мутант Хорибе Итона — новые одноклассники все оказывались агентами, присланными для убийства Коро-сенсея или же какими-то психами. Конкуренция, опять же, но главное: они всегда приносили с собой проблемы и неразбериху, оказывались с невыносимыми закидонами и просто мешали учёбе. Новенький выглядел их ровесником и, что самое главное, был человеком. По крайней мере, щупальца у него ниоткуда не торчали. Это радовало. Невысокий, с длинными волосами, собранными в низкий хвост, одетый в точности так же, как и сам Шиота, что сразу заметили. И, естественно, стали подтрунивать. Наверное, одноклассники были правы, его легко можно было переодеть в девчонку. Парень производил приятное впечатление, улыбался и даже отвечал на шутки ребят, абсолютно не стесняясь новых людей. Он проигнорировал Карасуму-сенсея намеренно, словно на что-то отвечал ему этим, и совершенно не удивился Коро-сенсею. Осмотрел его спокойно, даже дружелюбно, улыбнулся. Ему, монстру, который должен был уничтожить Землю! Ученики класса Е привыкли к своему учителю, они знали, какой он на самом деле, но для новенького разве это не должно было стать шоком? Внешность сенсея, его поведение? Савада Тсунаёши, как представился одноклассник, ощущался инстинктами Нагисы как-то странно. Чужеродно. Выглядел почти обычным, но всё в нем словно кричало: «Между нами лежит пропасть!». Это ощущение… пугало. Судя по тому, как вел себя Карума, он тоже это почувствовал. Заметил отчуждённость и совершенно пустые глаза. Словно их обладатель был не здесь и не сейчас. Подсознательно весь класс, включая учителя, ожидали какого-то подвоха. Было бы совершенно нормально, если бы Тсунаёши достал оружие и ринулся на Коро-сенсея, но он только отшутился, осмотрел класс и сел на своё место. После спокойно отсидел урок, с искренним интересом уточняя что-то у преподавателя. Будто бы это был самый обычный класс, а Тсунаёши Савада прибыл сюда только за тем, чтобы учиться. На перемене опасения Нагисы только подтвердились. Тсуна, как парень сам попросил себя называть, казался обычным, но то, как он смотрел… Словно заглянул прямо в душу, вычислил все биометрические данные и узнал самые сокровенные секреты, а после рассортировал всё, снабдив их скрупулезными надписями. Шиота подумал, что от такого взгляда ничего невозможно было скрыть. Год назад он решил бы, что показалось. Но сейчас, встретившись с таким количеством профессиональных убийц и военных, он отчётливо понимал. Савада Тсунаёши совсем не прост. Однако кроме этого оценивающего сканирующего взгляда ничего больше подозрительного и не было. Следующие пару дней одноклассник вел себя совершенно нормально. Был обычен в учёбе, если что-то не понимал, то тут же спрашивал. На тролинг Коро вообще не реагировал, будто бы это тоже было совершенно обыденным поведением. Заботливые наказания, помогавшие с самоподготовкой проекции — всё это было для него в порядке вещей. Когда Тсуна забыл свой обед дома, Коро-сенсей слетал ему за новым на скорости в двадцать махов. Савада поблагодарил его и отдал за него деньги. То, что еда была из закусочной в Швейцарии, его нисколько не впечатлило, а на следующий день он принес в школу обед по какому-то зубодробительному европейскому рецепту специально для учителя. И тот даже был не отравлен. Ходить куда-либо с одноклассниками после уроков Тсуна отказывался, ссылаясь на важные дела дома. И вообще, общался со всеми, при этом оставаясь как бы вне всевозможных внутриклассных групп. Убить учителя — да хотя бы просто попробовать! — он так ни разу и не попытался. Терасака пытался его подначить, прикалываясь, обвиняя в трусости, но Савада не реагировал, пропуская слова заводилы мимо ушей. Причём делал это так, что сам Рема почувствовал себя пустым местом, от чего ещё больше бесился. Еще новенький прогуливал физкультуру. Занятия по этому предмету проводили почти каждый день, так как для подготовки убийц требовалось достаточно много времени. На уроке класс занимался самообороной, ножевым боем, скалолазанием и учился обращению с огнестрельным оружием. Иногда ученики делились на две группы и сражались друг с другом, а иногда все нападали или, наоборот, прятались от Карасумы-сенсея. К такому темпу давно привыкли, даже Карума почти не прогуливал, с интересом принимая участие в спаррингах против Карасумы или Нагисы. А вот Тсунаёши пропустил два урока подряд, ссылаясь на плохое самочувствие. Бегать за ним пока никто не пытался. Страннее всего было то, как легко новенький сошелся с Бич-сенсей. Между ними установились какие-то странные отношения. На первом же её уроке Тсуна попросту уснул, чем, конечно же, разозлил преподавателя. Разбудив его и наорав, она долго распиналась на тему бездарности японцев в английском в частности и иностранных языках в принципе. Высказала Тсуне, что свой класс она муштровала уже год, а вот ему стоило бы и повнимательнее быть, раз уж английский для него буквально на блюдечке преподносила сама «Она», своей сиятельной киллеровской персоной! Всё оставшееся время вопросы и задания доставались исключительно новенькому, но тот щёлкал их как орешки. Тсуна, как оказалось, прекрасно знал английский, а разговорный давался ему особенно хорошо. И ни разу за весь урок Бич-сенсей так и не смогла подловить его на незнании, Савада отвечал даже на её традиционные любимые пошлости и ухитрялся при этом подшучивать, что в общем-то, сам он был и не против, но такие предложения ученикам делать вообще-то неприлично. И противозаконно. Позже Савада обмолвился, что Ирина, как он совершенно спокойно называл учительницу, не любила японский и ей трудно было на нём всё время говорить. Так что он общался с ней на английском или итальянском, практиковался так сказать, а учитель, по его словам, отдыхала от японского. В пятницу Нагиса с Карумой и Карасума-сенсеем обсуждали очередной план убийства. Учитель сказал, что проконсультировать по бредовой, как думали сами ребята, задумке Накамуры их могла бы Ирина, так что они отправились дружно её искать. В школе преподавателя не было, Коро и остальные ученики обедали в классе и её не видели. Так что решили поискать на улице. Бич-сенсей нашлась на холме, на котором часто обедал сам Нагиса. Она сидела вместе с новеньким на траве, они ели что-то совершенно не японское вилками из одной миски. Тсуна и сенсей были соединены наушниками, Савада что-то говорил или комментировал, а Ирина смеялась. Громко, заливисто и даже счастливо. До этого дня никто из них не видел Бич такой радостной и ни разу за прошедший год не видели, чтобы она так искренне улыбалась. Карасума подвис, уставившись на коллегу, особенно прекрасную в этот момент. Впрочем, остальные тоже.  — Ну, вот он ко мне подходит такой, весь серьёзный, кладёт руку мне на лоб и говорит: «У Бога для тебя есть задание, сынок!». Представляете, в этой своей розовой рясе с желтой бабочкой. Я лежал, думал, что сейчас от смеха с постамента скачусь. А мне нельзя, я же того, ни единой эмоции, — эмоционально, на английском говорил Тсунаеши. — И столько пафоса-то было! О чём собеседники говорили, ребята не поняли, но Бич-сенсей сложилась пополам и завалилась набок от хохота, как маленький ребёнок.  — Да ладно тебе! Не верю! — Сквозь смех через выдохи прокомментировала Ирина.  — Это было самое глупое, что я делал в своей жизни, наверное. — Задумчиво ответил ей Савада. — Ну, или нет. Он остановился на мгновение, ткнул вилкой в блюдо и несколько обречённо добавил:  — У нас с вами слушатели. Спалившейся на подслушивании компании пришлось быстро объяснять учителю, что именно они от неё хотели. Заодно уговорили и Тсуну поучаствовать в задумке. Тот в свою очередь поделился какой-то странной едой, которую остальные так и не распознали, но было вкусно. Непонятно правда было, зачем он вообще столько с собой притащил.  — Савада, явись сегодня на урок физкультуры, он у вас в расписании последний. — Сказал Карасума-сенсей твёрдым голосом, как раз, когда все собирались потихоньку обратно в школу. — Это очень важные занятия, а ты пропускаешь их, всё больше отставая от других. От этих уроков зависит не только твоя успеваемость, но и жизнь. Карума и Нагиса заинтересованно слушали разговор, ранее новенький ссылался на плохое самочувствие, но в этот раз видимо решил пойти напрямую.  — Карасума-сенсей, я извиняюсь за свое поведение, но присутствовать на ваших уроках всё равно не буду, — Тсуна выглядел немного уставшим, словно не спал всю ночь, а потому и объяснять что-либо преподавателю ему было совершенно лень. — Вы учите обращению с оружием, боевым навыкам. Мне это попросту не нужно.  — Ох, — тут же не замедлил влезть в разговор Карума. — ты настолько уверен в своих силах, Тсунаёши? Сказано это, конечно же, было очень ехидным тоном, полным насмешки и сомнения в способностях щуплого на вид одноклассника. На самом же деле подначка была использована в качестве провокации, так как весь опыт Акабанэ подсказывал ему, что новенький не прост. Было любопытно посмотреть, что он вообще из себя представлял. Конечно же Тсуна это понял и не повёлся.  — Ну что ты, Карума-кун, — поднял руки в защитном жесте Савада. — куда мне с вами тягаться, вы же так давно занимаетесь все вместе. Я лишь имел в виду то, что сама суть этих занятий совершенно бесполезна для меня. На обычную физкультуру я бы, может, и ходил. Нагиса хмыкнул в кулак, Тсуна выглядел довольно забавно, вроде и защищался от нападок, но складывалось такое чувство, что тролил Каруму. Ещё бы чуть-чуть больше ехидства в выражении — и на лице явно можно было бы прочитать «Ага, с-чаз!».  — Ты не понимаешь, для чего нужна эта практика? — Вновь подал голос учитель. — Если вы не станете сильнее, то не сможете убить Коро, а ведь именно для этого вы все здесь собрались. Ученики этого класса действительно давно занимаются и очень быстро развивают свои навыки. Тебе нужно от них не отставать и подтягиваться, а не опускать руки и прогуливать занятия. Тсуна задумался ненадолго, смотря куда-то в сторону. Шиота прочитал по лицу преподавателя: Карасума успел подумать, что ученик сдался под его напором, но он ошибся.  — Вы же понимаете, что ваша практика нужна скорее, как моральная поддержка? Само собой, даже дойди они все до вашего уровня, в битве с Коро-сенсеем это им никак не поможет, вы так не думаете? Разумеется, если ты знаешь основы, то в любом случае чувствуешь себя увереннее, но опять же, мне это совершенно без надобности, — Тсунаёши говорил уверенно, спокойно. Он не оправдывался даже, просто ставил преподавателя перед фактом. Ирина все это время молчала, втихаря доедая приготовленный Тсуной обед. Её разговор Карасумы с Савадой явно забавлял. Было интересно, кто кого смог бы переупрямить. Впрочем, она примерно представляла себе исход.  — В любом случае Савада, физкультура — это урок, на который ты обязан являться в соответствии с правилами школы Кунугигаока. Если ты не будешь посещать занятия, я буду вынужден позвонить твоим родителям. Про себя Тсуна засмеялся. Громко. И немного зло. Родителям он позвонит, как же. Ага, Емицу и Нане. В Италию. И что он мог бы сказать? Что их сын, неудавшийся мафиози, отказался пострелять из пневматического пистолетика и поиграть с резиновым ножом на физкультуре? Да даже будь у него обычная нормальная семья, никуда Карасума бы звонить не стал. Это же просто абсурд! Но вслух Тсунаёши этого, конечно же, не сказал.  — Карасума-сенсей, вы, конечно, можете попробовать найти моих родителей в Европе и попытаться с ними связаться, но не думаю, что у вас это получится даже с базой Интерпола. И не думаю, что им есть хоть какое-то дело до моих уроков физкультуры. Ехидство и какую-то горечь в этой фразе почувствовали все. Никто не мог точно сказать, что именно было не так, но стало как-то не по себе.  — Я могу сообщить о прогулах твоим опекунам, — гнул свою линию учитель.  — Я один живу, некому сообщать, — Тсуна лишь пожал плечами. Сенсей задумался на секунду, хмуро глядя в глаза Тсунаёши. Новенький его взгляд спокойно выдержал, будто бы не перед ним стоял сейчас взрослый военный, который своим взглядом пугал новобранцев в армии до мокрых штанов. Не то чтобы сенсей был страшный, просто он действительно впечатлял, особенно — когда хотел. Казалось, что достань сейчас Карасума нож и приставь его к горлу Тсуны, дабы продемонстрировать наглядно, для чего нужны уроки самообороны и нападения, и тот даже не вздрогнул бы. Глаза этого ребенка не были глазами опытного киллера, который спокойно смотрел бы в лицо смерти, нет. Такое агенты спецслужб на раз вычисляли. Карие глаза новенького были бездонными, затягивающими и завораживающими, с невероятными янтарными вкраплениями, словно радужка хотела поменять цвет, но раз за разом не получалось. Когда-то они, должно быть, блестели теплом и добротой даже, но теперь потухли. И чем больше Карасума говорил, тем больше внешне спокойный и даже ехидничавший шатен закрывался в себе. Мальчик не был похож на профессионального убийцу, но и обычным подростком точно не являлся.  — Но кто-то же занимался переводом твоих документов в Кунугигаока. С кем я разговаривал по телефону? — Решил уточнить преподаватель, хотя уже догадывался об ответе.  — Я занимался бумагами самостоятельно, в основном — дистанционно. С директором тоже сам говорил, как и с вами. Вы, наверное, просто из-за искажения голос не узнали. Мне уже шестнадцать, так что нет необходимости в особом разрешении родителей или опекунов. Я буду стараться посещать все уроки, кроме физкультуры, сенсей. Карума прищурился, прикидывая, что он узнал о новом ученике. Странное такое впечатление, непонятное. Вот Нагиса был мелким зверьком, но очень опасным. Его хотелось и прибить за зубоскальство, и спрятать себе за спину одновременно. Останавливало только то, что бить вроде было невыгодно, а из-за спины он с легкостью нанёс бы удар. Тсунаёши же не создавал впечатления кого-то маленького или же безобидного. Совершенно. Он был монолитным, собранным, но каким-то надломленным. Словно совсем недавно ему переломали все кости, но они уже успели срастись, и теперь Савада выглядел совершенно… цельным. На такие вещи у Акабанэ нюх был, чутьё звериное. Савада был взрослым, опытным. Он спокойно рассуждал на темы, которые большинство его глупых одноклассников даже не понимало, разговаривать предпочитал с взрослыми, как будто ему так было привычнее. Да и в классе за эту неделю он общался вроде бы со всеми, но в тоже время и ни с кем. Может быть, как раз с Карумой и Нагисой больше всего. Будто бы и признавал толком только их существование. Замечал. Для остальных же он словно растворялся, максимально не привлекая внимания. Большая часть класса вообще ухитрялась о нём забыть в течение дня. То ли с непривычки, то ли ещё почему… но скорее потому, что Тсуна этого хотел. Хотел, чтобы они его не трогали.  — Думаешь, семье наплевать на твою учебу? — Спросил Карума у Тсуны, когда ученики уже возвращались обратно в школу. Было любопытно. Савада думал не больше секунды, прежде чем ответить.  — Нет у меня семьи.