Убийство в классной комнате

В своем доме, сидя на подоконнике у распахнутого окна, Тсунаеши сжимал в руках телефон. Холодный ветер трепал длинные пряди его волос, выбившихся из хвоста, это должно было его раздражать, но на деле только успокаивало. Он смотрел то на оживленную в час-пик улицу, то на небо, который день затянутое тяжелыми тучами. Савада редко обращал реальное внимание на погоду, он давно отучил себя это делать. Но уж если вглядывался в высь, то непременно ассоциировал происходящее со своими бывшими хранителями. С их настроением, поведением и характерами. Обычно, это причиняло ему боль. В лучшее время — ностальгическую грусть. И, только сейчас, он готов был осознанно, раз за разом, вызывать в себе эти чувства, лишь бы отвлечься от того, что реально следовало бы сделать. Тсуна вновь перевел взгляд на телефон. Он должен найти в себе силы поднять трубку и набрать номер. Номер, который он знает наизусть, как бы сильно не пытался забыть его напрочь. Ненужная, совершенно лишняя в его нынешней жизни комбинация цифр, память о которой вызывала глухую ярость и тупую, ноющую боль в груди. Тсунаеши осознал, что позвонить Емицу ему придется. Он не обязан, он не хочет и вообще, что бы там в Вонголе такого не случилось, что ради телефонного звонка одного из хранителей прислали в Кунугигаока для разговора с ним, это вот все его не касалось! Он давно не часть Вонголы, черт возьми! И все же, если уж Емицу так далеко зашел, чтобы связаться с ним, то он и не отступиться просто потому, что послали. А зная его достаточно хорошо, Тсуна понимал. Рано или поздно, Савада старший добьется своего. Лучше будет, если диалог пройдет на своих условиях. Прекратить бегать от проблем, это та мысль, на которую его натолкнул Коро-сенсей. Тогда, на том злополучном уроке, где Тсуна высказал учителю все, что он думает о его идее класса убийц, Коро долго молчал. Савада пожалел о своих словах, он ведь сказал, что Коро должен попросить помощи, но в действительности, понятия не имел, что на самом деле происходит. Он обвинил учителя в том, что тот не хочет сказать правду. Но сам, абсолютно точно, не был готов делиться своей правдой с кем бы то ни было. Так какое право он имеет все это говорить, если сам погряз во лжи? Но Коро-сенсей все равно ему ответил. — Именно это я и делаю, Тсунаеши-кун. Я прошу вас помочь мне. Убить кого-то, может ли это быть помощью? Хочет ли Коро, чтобы 2-Е класс помог ему не совершить то, чего он отчаянно не хочет делать? Так или иначе, но учитель не бежит от своих бед. Он их решает. Странным, непонятным для Тсуны способом, но не стоит на месте. Не прячется. Телефон жег руку, словно раскаленный до бела метал. Пришлось задержать дыхание, чтобы набрать эти долбаные цифры. Трубку сняли после первого же гудка. На следующий день выпал первый снег. Было не очень холодно, к тому моменту, как начались уроки, белая взвесь растаяла, превратившись в легкий дождик. У Тсунаеши было какое-то нехорошее предчувствие. Это было никак не связано с его личными делами, да и с ним самим на прямую. А вот в школе что-то творилось. Что-то, что касалось его недостаточно сильно, чтобы быть более оформленным его интуицией. Одноклассники, чувствуя напряжение прошедшей недели, стремились исправить атмосферу. Взялись рассказывать истории с прошлого года, которые сделали из кучки разобщенных ребят настолько дружный класс. Тсунаеши не сдержался, искренне посмеялся над Нагисой, когда Рио показала фотографии с прошлогоднего фестиваля, где парень притворялся девчонкой. Рассказ о запавшем на Шиоту кулинарном критике был дополнен всеми его участниками, а так как сам Нагиса в этот момент отсутствовал в классе, то это не было нетактичным по отношению к нему. Сугино рассказал, как одноклассники поддержали его и тренировались играть в бейсбол, как влезли в соревнование со школьной командой и как использовали свои навыки убийц, чтобы добыть себе победу. Грязная игра, простодушно охарактеризовал Тсуна. Но все почему-то смеялись, не стесняясь этого. Вот где оно, тлетворное влияние Коро. Одноклассники рассказывали, как отыгрывали спектакль и писали страшные экзамены, и во всем этом красной нитью проскальзывало — Коро-сенсей — действительно очень постарался ради них. По настоящему им всем помог. Самое забавное было в том, что Тсуна понимал. Ребята затеяли этот ностальгический перерыв не столько для себя, сколько просто пытались поднять ему настроение. Получалось средне, у самого Савады тоже был целый вагон таких вот смешных историй. С фестивалей, конкурсов, поездок. Он бережно хранил в глубинах своей памяти эти истории. Он старался их вообще никогда не вспоминать. Тсуна не отрицал. Никогда не отрицал то, что у него была семья и были друзья. Что он любил их, он гордился ими, он был готов ради них на все. Он ведь действительно пошел ради них на все. Он сломался. Виноваты ли в этом были его близкие или это только он сам, было сложно сказать. Поступила ли его семья правильно, приняли ли ребята верное решение? Сейчас Тсунаеши искренне считал, что они сделали все так, как было лучше для них самих. Как в самом начале их пути, когда Тсуна не хотел идти сражаться или не понимал, почему он должен во что-то опасное ввязываться. Тогда ему говорили, что Вонгола — его семья. Со временем он действительно в это поверил. Оказалось, что даже те люди, которые прошли с тобой через сотни веселых и не очень историй, которые подвергались вместе с тобой опасностям и противостояли общим врагам, которые решали с тобой труднейшие задачи или помогали выбирать подарок маме на день рождения. Люди, которые поддерживали тебя, которых ты поддерживал, которые были под коркой, в самом сердце, которые клялись тебе в верности. Которые шли за тобой. Даже такие люди могут не принять тебя в итоге. Могут забыть все, что вас объединяло, могут решить, что помнить это слишком больно и трудно. Могут отринуться и не понять. Могут сделать выбор в пользу собственного комфорта. Или просто не простить. Тсуна слушал рассказы своих одноклассников, и не смог им сказать, что однажды их пути просто разойдутся. Возможно, они станут врагами, может быть, даже в действительно важной битве. Но, когда это произойдет? Когда именно придет момент отвернуться от близкого друга, а когда еще не время и ты будешь сражаться за него, это ведь каждому самому решать. Размышления прервал резкий звонок интуиции, что-то случится буквально через секунду. Карума, как самый внимательный, первым заметил перемену в лице Тсуны и выскочил вслед за ним на улицу. Как раз вовремя, чтобы увидеть появление Коро-сенсея из-под земли. Кратер получился приличным, и явно был весьма глубоким, словно он пытался выбраться из ямы. А следом за этим с грохотом рухнула крыша старого склада. На ее остатках с хмурым видом стояла Каяно Каэдэ. Тсуна сразу отметил, как изменилась девушка. Мимика, жесты, поза, в которой она стояла — практически неузнаваема. И щупальца, как у Коро-сенся, прямо из шеи. Савада всегда подмечал, что Каяно странная. Его интуицию было очень трудно обмануть, да у девушки это и не получилось. В голове сразу всплыли все те моменты, когда Тсунаеши не мог повернуться к ней спиной, с каким трудом подпустил Каэдэ к своим волосам, как у него вызывали отторжение ее улыбки. Он подыгрывал, ведь чужие тайны — не его ума дело, но не верил. Коро выглядел по настоящему озадаченным, взволнованным. В классе редко происходило что-то, что всерьез могло бы удивить учителя, но это явно был тот самый случай. Значит, Каяно обманула даже сенсея. Ребята, которые прибежали на шум, с шоком смотрели на Каэдэ и ее щупальца, на такую не свойственную этой милой, странноватой девушке жесткую ухмылку. — Каяно… что, черт возьми, с тобой случилось? — Выдавил из себя Коро, медленно отходя от шока. — Вышла из образа, вот что, — громко хмыкнул Тсунаеши, глядя девушке прямо в глаза. — Бьюсь об заклад, Каяно Каэдэ — не твое настоящее имя. Девушка растянула губы в гримасе, должной быть похожей на улыбку. — Верно, это не мое имя. Я младшая сестра Юкимуры Агури. Ты понял, убийца! — Громко крикнула она глядя Коро в глаза. Сенсей выглядел потрясенным, испуганным даже. Тсуна словно почувствовал, какую боль учителю причиняет это имя. Его взгляд был слегка расфокусирован, щупальца подрагивали. Савада не знал, что именно случилось, конечно же. Но он точно, до самой мельчайшей детали мог сказать, что вызывает такие эмоции. Он пережил каждую из них, во всех их оттенках и спектрах. Все грани потери. — Кто такая, эта Агури? — Почти шепотом спросил Тсунаеши у подошедшего к нему Нагисы. Каяно заканчивала диалог с учителем. Она назначила ему встречу и скрылась, с помощью своих отростков. Нагиса проводил ее уход грустным взглядом и ответил на вопрос. — Наша учительница с первого года. До того, как классным руководителем стал Коро-сенсей, класс вела Юкимура-сенсей. Она была хорошей, очень старалась. А потом просто исчезла. Думаешь… может такое быть, чтобы Коро убил ее ради этой должности? — Сам-то в это веришь? — Спросил Карума, подошедший с другой стороны от Тсуны. — Нет! — Решительно мотнув головой, опровергнул собственную же теорию Шиота. — Вообще не верю. Тсунаеши был полностью согласен с выводами Карумы. Ему не верилось в то, что Коро убил эту их учительницу. Тем временем, все вокруг галдели и задавали вопросы. — Если она расстила эти щупальца давно, то я не понимаю…как? — Сказал Итона. Все замолчали, обращаясь во слух. Хорибе, как бывший носитель щупалец мог знать о них намного больше, нежели кто-то другой. — Она должна была испытывать адскую боль. Это как… как если бы твой мозг поедали сотни насекомых. Она отлично управляется, значит подсадила их себе не вчера. Кто вообще на такое способен? Тсуна опустил голову, собираясь с мыслями. Он-то прекрасно знал, кто способен терпеть любую боль. Адские муки, бесконечные тренировки. Пойти на любой обман и выдержать все на свете. — Тот, кто защищает что-то по настоящему ценное. Она мстит, Коро-сенсей. Человек, убитый горем, способен на самые отчаянные поступки. Коро все еще молчал. Зато внимание к себе привлек староста. — Я нашел ее, — выкрикнул Исогай, тряся телефоном. — Вот, Масе Харуно, журналы утверждали, что она гениальная актриса! Харуно — это псевдоним. Настоящее имя — Юкимура Акари. Они совсем не похожи с нашей бывшей учительницей, вот никто и не понял ничего. — Я проводил с ней много времени, — тихо проговорил Нагиса, — но я совсем ее не знаю и ничего не заметил. У меня есть досье на каждого, но про нее я не написал ничего особенного. — Она актриса, — хмыкнул Карума. — Затерялась среди второстепенных персонажей, прячась за тобой. Ты выделяешься, она просто использовала тебя. — Она дружила со всеми, — возмущенно высказалась Рио, — но была ли она для кого-то из нас другом? Не только Нагису-куна, она всех использовала в своей игре! Почти два года… как можно так долго притворяться? Как она могла! Тсунаеши заметил, как побелел Нагиса, как сжались его кулаки. Шиота… злился? Переживал? На самом деле, ведь Каэдэ не сделала ничего плохого, она не предавала их дружбу и не причинила никому вреда. Она лишь не рассказала правду о себе, идя к своей цели. Можно ли ее за это винить? Тсуне действительно стало интересно, разойдутся ли пути этих ребят прямо сейчас. Ведь именно теперь им нужно будет выбрать сторону, решить, что для них значит эта девушка, и примут ли они ее такой, какая она окажется на самом деле. Поймут ли ее мотивы и стремления. Захотят ли они ей помочь? — Это не правда, — прошептал Нагиса. Тсуна ободряюще положил руку ему на плече. Ответ на этот свой вопрос он уже знал. — Это неправда! Она провела с нами два года! Она притворялась, пытаясь добиться собственных целей, ну и что? Все, что мы пережили вместе за эти два года, я отказываюсь верить, что все это было игрой! Беда была в том, что Савада прекрасно знал. Это могла быть далеко не игра, но и всего остального это не отменяет. Конечно, проходя испытания вместе, учась рядом, сидя за соседними партами, люди становятся ближе друг к другу. Он уважал позицию Нагисы. Но донесут ли они это до самой Каяно? — Коро-сенсей, вы должны рассказать нам, что случилось с Акари на самом деле. Только зная правду, мы сможем помочь.

***

— Емицу у телефона. — Здравствуй, отец. Ты хотел о чем-то со мной поговорить.